НА ЗАДВОРКАХ ВСЕЛЕННОЙ

На задворках вселенной
Смирнов Александр Александрович
А. СМИРНОВ



НА ЗАДВОРКАХ ВСЕЛЕННОЙ


(научно-фантастический роман)






Москва, 2004







Посвящаю моему сыну….



























«МИЛОСЕРДИЯ ХОЧУ Я,
А НЕ ЖЕРТВЫ….»

(Ветхий Завет: Книга Пророка Осии, 6.6)



























1

- Всем приготовиться! Мы погружаемся в гиперпространство!
Ш-у-у отправил это телепатическое сообщение и устремился в небольшое круглое отверстие, расположенное прямо над его ванной.
Он мчался по узкому тоннелю, ритмично отталкиваясь от воды сильными щупальцами. Повсюду висел плотный, розовый туман, состоящий из мельчайших пузырьков газа. Местами туман сгущался, образуя небольшие слоистые облака, приятно щекотавшие кожу.
Мимо проносились светящиеся индикаторы разметки, и ярко-красные кольца озонаторов.
Поворот…. Еще поворот…. На этот раз настолько резкий, что Ш-у-у немного отклонился от осевой траектории и случайно коснулся стены тоннеля нежным кончиком одного из щупалец. Он сразу почувствовал сильное жжение и понял, что задел озонатор. Но сейчас у него не было времени заниматься ожогом. Звездолет уже начал маневр «погружения» и координатору необходимо было, как можно, быстрее добраться до «Анабиотического блока», где его ждал экипаж.
«Само заживет». – Подумал он и, выбросив мощную струю воды, увеличил скорость.
Он напряженно всматривался в убегающий вдаль тоннель, но видел перед собой только концентрически расположенные красные кольца. Самые крайние из них можно было различить и, даже, сосчитать, а те, что были ближе к центру, полностью сливались, превращаясь в большое круглое пятно….
Когда-то, очень давно, уводя к звездам свой первый звездолет, он плыл по такому же точно тоннелю и впервые заметил, что сливающиеся вдали кольца озонаторов очень похожи на восходящее красное солнце его родной планеты…. Тогда он был только стажером. Теперь он - координатор с огромным опытом трансгалактических перелетов. Время превратило его в сурового космического скитальца, привыкшего к смертельным опасностям и тяжелейшим испытаниям. Но восторг, который он тогда испытал, проносясь по тускло освещенному тоннелю, навсегда отпечатался в его памяти. С тех пор он каждый раз с трепетом ждет повторения этого радостного момента: звездолет готов к «погружению», все члены экипажа уже находятся в своих анабиотических резервуарах, а он мчится…, мчится по пустому тоннелю так быстро, как только позволяет его тело; всей кожей ощущая упругие потоки рассекаемой воды. И нет у него привычного ощущения замкнутого пространства. Он снова молод, полон сил и безмерно…, безмерно счастлив. И кажется ему, что он скользит под сверкающей гладью океана и любуется восходом солнца, красный диск которого отчетливо виден сквозь тонкий слой кристально прозрачной воды….
Ш-у-у заметил, что в самом центре этого красного «солнца» вспыхнула зеленая точка. И в тот же миг «солнце» перестало быть «солнцем». Оно превратилось в тусклый оранжевый диск, на котором ослепительно засияло зеленое кольцо, быстро увеличивающееся в размерах. В центре кольца притаилась кромешная тьма. Скоро кольцо полностью поглотило весь оранжевый диск. Это был конец тоннеля.
Координатор последний раз оттолкнулся от воды всеми десятью щупальцами и начал торможение. Промелькнули последние кольца озонаторов. Зеленое кольцо рванулось из темноты ему навстречу. Еще мгновение…, и он неподвижно повис в центре гигантской сферической камеры, внутри которой размещался «Анабиотический блок».
Висящие в толще воды резервуары были похожи на гигантские цветочные «бутоны». С пористой поверхности их закрытых «лепестков» постоянно выделялся газ. Мириады пузырьков окутывали каждый из них полупрозрачной пеленой, ярко сияющей в разнонаправленных потоках розового и голубого света.
Двенадцать резервуаров были плотно закрыты. В них уже находились все члены экипажа. Последний, тринадцатый предназначался для самого Ш-у-у. Створки его были распахнуты. По их внутренней поверхности, то и дело, пробегали волны из множества ярко-зеленых огоньков, которые вспыхивали и тут же гасли.
- Повторяю: всем приготовиться! «Погружение» начнется через пятьдесят кетов. Настраиваемся на резонансную частоту ментообмена и по моему сигналу объединяемся в «цепь».
Закончив инструктаж, координатор подплыл к открытому, резервуару, который сразу «ожил». Широко распахнутые створки слегка вздрогнули и окутались пеленой из пузырьков газа. «Зеленые волны», которые до этого изредка пробегали по их внутренней поверхности, понеслись друг за другом с огромной быстротой.
Ш-у-у повис над этим «полураспустившимся цветком». Щупальца его сплелись в один толстый, упругий тяж. Тело стало плавно опускаться, окружая себя витками спирали из туго сплетенных щупалец. Створки резервуара теперь испускали ровное, зеленоватое сияние. Вот - они захлопнулись, и «Анабиотический блок» опустел.
Ничто больше не нарушало царивший здесь покой. Только пузырьки газа, по-прежнему, роились вокруг неподвижных резервуаров. Сейчас только они напоминали о жизни, которая, вопреки всем законам мироздания случайно оказалась здесь…, в мертвой пустоте космоса….

Изы давно уже с нетерпением ждали команды координатора, мысленно готовя себя к входу в анабиоз. Этот момент был для них, пожалуй, самым неприятным испытанием во время трансгалактических перелетов. Дело в том, что остановка жизненных процессов в гибернируемой нейропротоплазме происходила не сразу. На протяжении нескольких кетов она еще сохраняла остаточную активность и болезненно реагировала на искусственную биоэнергетическую блокаду. И возникали галлюцинации…, настолько страшные и мучительные, что изы потом подолгу не могли оправиться от полученной психотравмы.
В те короткие мгновения, которые предшествовали выключению сознания, воображение рисовало им жуткие сцены насильственной смерти и страданий живых существ. Причем, сами изы никогда не участвовали в этих сценах. Мучились и погибали либо другие обитатели их планеты, либо ксеноморфы из известных им миров.
Изы всем своим существом ненавидели любую жестокость. Воображаемые картины убийств и истязаний приводили их в состояние глубокого психотравматического шока. Поэтому их звездолеты после выхода из гиперпространства подолгу дрейфовали в беспилотном режиме.
Пока экипаж приходил в себя, судном управляли автоматы. Но автоматы всегда слепо подчиняются заранее составленной программе. Это она подсказывает им, как поступить в той или иной ситуации, как предотвратить грозную опасность, как уберечь звездолет от гибели…. Программисты, составляющие такую программу, должны предусмотреть буквально все: и кривизну пространства, и концентрацию планетарного вещества, и интерференцию гравитационных полей…. А разве можно заранее предусмотреть все, когда отправляешься в глубины вселенной…, в чужую далекую галактику, где до тебя не бывал никто из представителей твоей цивилизации?.. Поэтому, каждый раз, погружаясь в гиперпространство для того, чтобы «вынырнуть» из него в каком-нибудь удаленном уголке вселенной, изы рисковали…, рисковали своей жизнью ….

Ш-у-у весь сжался, как будто ему вот-вот предстояло столкнуться с сильной струей холодного течения. Вот оно…. Начинается….
Он вспомнил А-т-у…, свою единственную…, свою любимую А-т-у. Перед ним, за один миг, пролетела вся их долгая счастливая жизнь. Вот - А-т-у, совсем еще юная и поразительно красивая, плывет к нему, грациозно извиваясь всем своим блестящим, мягким телом. Гладкая кожа на ее щупальцах переливается в фиолетовых лучах второго солнца, пронизывающих прозрачную воду океана. Он смотрит на А-т-у и любуется ею, забывая в этот момент обо всем на свете. Каждая клетка его кожи ощущает упругие колебания воды, вызванные ее мощными, пластичными движениями. Он смотрит ей прямо глаза, бездонные, как сам океан, и с наслаждением принимает ее мысленное послание: «люблю..., люблю!..» Они бок о бок устремляются вверх и на какое-то время застывают под самой поверхностью океана. Отсюда хорошо видно, как искрится водная гладь, покрытая мелкой рябью. Восходит первое солнце…. Его ярко-красные косые лучи пронизывают воду и сливаются с последними темно-фиолетовыми отсветами второго солнца, диск которого в этот момент уже скрывается за горизонтом. Несколько мгновений продолжается это грандиозное сражение двух светил, сменяющих друг друга на небосводе. Ш-у-у и А-т-у вновь погружаются на глубину и любуются уже оттуда великолепием игры двух потоков света. Вся поверхность океана покрыта разноцветными бликами: фиолетовыми и красными. Они все время колышутся и хаотически перемещаются. Но, вот - фиолетовые блики начинают меркнуть и вскоре исчезают совсем. Теперь повсюду господствует красный свет. Первое солнце, следуя неумолимым законам природы, выиграло это сражение. Но пройдет совсем немного времени, и оба светила опять начнут свой бесконечно повторяющийся поединок, и победа на этот раз достанется уже фиолетовому солнцу. Этот вечный цикл будет повторяться, и повторяться, раз за разом: до тех пор, пока не погаснут звезды….
И тут появляются они: бесформенные агрессивные твари, похожие на тени. Они всплывают откуда-то, из темных океанских глубин и начинают кружиться у самой поверхности. Все: и окрашенная красными лучами солнца вода, и яркие блики, и прекрасная А-т-у; - все это мгновенно исчезает, и остаются только эти мерзкие существа, готовые растерзать любую живую плоть…. Рядом проплывает стая торов – безобидных гигантов, питающихся исключительно микроскопическими водорослями. Торы, заметив грозящую им смертельную опасность, пытаются спастись бегством, но хищники набрасываются на них и, тут же, начинают рвать на части. Тела несчастных мгновенно превращаются в трепещущие куски еще живой, растерзанной плоти. Бурые потоки крови изливаются в прозрачную воду. Мир и спокойствие величественного океана сменяются ужасом и смятением…. Мощный телепатический поток, испускаемый гаснущим примитивным сознанием погибающих животных, захлестывает Ш-у-у, мгновенно превращая его нейропротоплазму в кусок льда. Повсюду боль, боль, боль…, жуткая, нестерпимая боль и леденящий ужас неминуемой, мучительной смерти…. Со всех сторон на него быстро наползает тьма. «А как же А-т-у?!.. Они, ведь, разорвут ее!..» - еще успевает подумать он и теряет сознание….

Звездолет сверхдальней разведки «Ро-кан» направлялся в двенадцатый сектор галактики «Гри», где было зафиксировано мощное энергетическое «возмущение», предвещающее «артефакт»….
Такие «возмущения» регистрировались довольно часто. Неустойчивое равновесие между двумя формами вселенской энергии периодически самопроизвольно нарушалось за счет накопления в той или иной точке пространства избыточного количества «темной» энергии «Ро». Это и вызывало «возмущение», крайнюю степень которого изы называли «артефактом». Далеко не все «возмущения» заканчивались «артефактом». Но если он возникал - последствия были совершенно непредсказуемы. Вот почему изы предпочитали не рисковать и, обнаружив любое нарушение энергетического равновесия, немедленно отправляли специальную разведывательную экспедицию, которая могла в случае необходимости быстро устранить дисбаланс.
«Ро-кану» предстояло просканировать всю «возмущенную» область пространства и определить ее границы. После этого разведчики должны были подготовить автономный генератор «светлой» энергии «Ши» и поместить его в эпицентр «возмущения». Понаблюдав какое-то время за процессом восстановления равновесия, они могли возвращаться домой….
Звездолет выполнил маневр торможения и застыл. Он находился непосредственно в зоне «аномалии», у входа в гиперпространственный тоннель и был готов к трансгалактическому прыжку. «Вычислитель» (универсальный бортовой компьютер, созданный на базе позитронных нанобиопроцессоров) уже рассчитал траекторию входа в «аномалию» и все кинетические параметры «прыжка». Теперь он один управлял судном: следил за работой двигателей, периодически перенастраивал систему дистанционной защиты от столкновений с мелкими космическими объектами, контролировал жизнеобеспечение экипажа, находящегося в анабиозе…. Именно ему предстояло вывести «Ро-кан» из гиперпространственного тоннеля точно в пункте назначения….
Гигантский купол маршевого двигателя плавно раскрылся. На его фоне корпус судна выглядел, как небольшой астероид рядом с хвостом кометы. Вот – включились фотоконцентраторы, и внутренняя поверхность купола вспыхнула всеми цветами радуги. Звездолет рванулся с места и тут же исчез, оставив после себя маленькое облачко кристаллической пыли….

Ш-у-у пришел в сознание и открыл глаза. Вокруг царил полумрак. Внутренняя поверхность стенок резервуара испускала слабое зеленоватое сияние. Вся толща воды была пронизана мельчайшими пузырьками газа. Он почувствовал на обожженном кончике щупальца легкое, приятное покалывание и сразу понял, что идет активная продувка резервуара озоном. Автоматам, контролирующим анабиотический цикл, необходимо было, как можно быстрее, нейтрализовать все растворенные в воде компоненты гибернирующей смеси.
Погружения в анабиоз давно уже стали для координатора привычным делом. Когда-то каждый анабиотический цикл был для него большим событием. Теперь же все это стало просто работой…, тяжелой, повседневной работой. Он выполнял ее безукоризненно, как запрограммированный автомат. Но каждый раз, выходя из анабиоза и сталкиваясь с тишиной, он невольно испытывал испуг.
Тишина…. В его мире, даже, не существовало такого понятия. Будучи телепатами, изы постоянно мысленно общались между собой. На их планете всегда существовала ментальная среда, заполненная чьими-то мыслями, направленными и ненаправленными обращениями…. Тому, кто захотел бы узнать, что такое настоящая тишина, необходимо было, ни больше, ни меньше, отправиться в путешествие на трансгалактическом звездолете…. Психотравматический шок на время лишал всех членов экипажа их природных телепатических способностей, и на борту звездолета воцарялась полная тишина….
Вот и сейчас здесь было тихо: так тихо, что ему, даже, стало не по себе…. Он снова закрыл глаза и погрузился в воспоминания.
Воспоминания всегда помогали ему пережить этот крайне неприятный момент и преодолеть щемящее чувство тоски и полного одиночества. Вспоминая тех, кого любил больше жизни, Ш-у-у давал волю своему богатому воображению. И оно рисовало ему живые и яркие образы любимых, нежно качало на своих тихих волнах, успокаивало и согревало.
Он представил себе, что свободно парит в открытом космическом пространстве. Нет ни звездолета, ни двенадцати его товарищей. Вокруг - только бездонные глубины космоса, усеянные мириадами звезд. Кто сказал, что космос черный?.. Разве можно назвать чернотой все это буйство красок…, все это великолепие?!.. Какая абсолютная гармония между светом и тьмой!.. Звезды повсюду: голубые, розовые, зеленые, желтые, фиолетовые…. Их тусклое сияние тихо струится, подобно медленному океаническому течению, в струях которого колышутся разноцветные скопления светящихся водорослей….
Ш-у-у вспомнил свою семью: А-т-у и пятерых взрослых детей. Как близки и дороги они ему!.. Большую часть своей жизни он провел вдали от родного мира, в бесконечных космических странствиях. Когда он окончательно принял решение перейти работать из транспортного космофлота в сверхдальнюю разведку, А-т-у задала ему вопрос, на который он тогда так и не смог ответить. Она грустно спросила его: «Что заставило тебя променять покой и уют нашего дома на вечные скитания в мрачных глубинах космоса?»
Теперь, когда большая часть жизни была уже прожита, Ш-у-у все чаще задумывался о тех жертвах, которые он добровольно принес на алтарь выбранной им профессии. Он не заметил, как выросли его дети, и как увяла красота его жены. Ведь, у него не было возможности изо дня в день наблюдать за их жизнью. Каждый раз, возвращаясь из дальней экспедиции, он сталкивался с такими поразительными переменами, что порой, даже, не осознавал их. Вот вырос и обзавелся семьей его старший сын. Вот дочь закончила высшую школу музыкальной гармонии и стала известным композитором. Вот родился пятый, последний его ребенок, и А-т-у навсегда оставила работу в своей лаборатории для того, чтобы самой заняться его воспитанием. Как много происходило важнейших событий, а он был в стороне от них, целиком отдаваясь любимому делу…, делу, без которого он просто не смог бы жить.
Что же привлекало его в тяжелой и опасной профессии космического разведчика?.. Конечно, эта профессия была по-настоящему героической!.. Управляя огромным трансгалактическим звездолетом – одним из высших достижений своей цивилизации, он мог чувствовать себя подлинным хозяином вселенной. От него зависели судьбы целых галактик. Каждый раз, направляя свое судно в эпицентр энергетического «возмущения», он готов был пожертвовать жизнью ради спасения чужих миров…. Но, помимо героизма, было в этой редкой профессии и что-то еще…. Что-то необъяснимое, но очень-очень важное….
И именно сейчас, в момент вынужденного томительного ожидания, когда вот-вот должна была решиться судьба очередной, возглавляемой им экспедиции, Ш-у-у, вдруг, понял, что побудило его тогда сделать главный выбор в жизни. Это были звезды!..

Послышался непродолжительный, мелодичный свист, и призрачный мир его воспоминаний мгновенно растворился, как растворяются в воде голубые кристаллики природной соли. Это был калибровочный телепатический сигнал, настраивающий нейропротоплазму членов экипажа на резонансную частоту ментообмена. Он не имел ничего общего со звуковыми раздражителями: был не более чем индуцированной слуховой галлюцинацией. С его помощью «Вычислитель» периодически обращался к экипажу, задавая единый, устойчивый ритм жизненной активности. Звездолет, как разумное живое существо, заставлял изов слушать «биение своего сердца» и во всем подстраиваться под его тихие, размеренные удары. Экипаж и судно как будто сливались друг с другом, превращаясь в одно, неделимое целое….
Короткий свист, только что прозвучавший в его сознании, означал только одно: телепатические способности вернулись к нему. А, значит, пройдет совсем немного времени, и весь экипаж будет готов к работе. Период мучительной тишины миновал. Они благополучно пережили еще один анабиотический цикл.
Ш-у-у «запросил» «картинку» и, тотчас же перед ним возникло полное трехмерное изображение звездной карты. На ее фоне ярко светились пересекающиеся зеленые линии – схема основных пространственных ориентиров, построенная «Вычислителем». Рядом с фиолетовой точкой, обозначающей место положения «Ро-кана», пульсировал крошечный треугольник, внутри которого слабо мерцало желтое облачко. Это и была зона энергетического «возмущения».
На карте появились строчки из мелких символов – подробный отчет о проведенном сканирования «возмущенной» зоны. Строчки множились. Вскоре они уже заполнили всю карту. Некоторые из них исчезали, и на их месте появлялись новые.
Ш-у-у мгновенно анализировал информацию и тут же требовал от «Вычислителя» пояснений, время от времени, заставляя его производить дополнительные расчеты. По мере того, как он углублялся в анализ, его все больше охватывала тревога.
«Огромное «возмущение»! – с ужасом думал он. – В любой момент может произойти «артефакт»! Я боюсь, мы опоздали….»
Не дожидаясь очередного калибровочного сигнала, он обратился к экипажу:
- «Прыжок» прошел успешно. Мы у цели. Но, ситуация требует от нас незамедлительных действий. Я вынужден прервать процесс вашей реабилитации и попросить всех немедленно приступить к работе. Сканирование показало, что степень нарушения «баланса» здесь достигла критического уровня. При этом темп накопления «темной» энергии таков, что «артефакт» почти неизбежен. Времени у нас практически не остается.
Отправив это циркулярное обращение, он с замиранием сердца ждал реакции своих товарищей. «А, что если они еще не оправились от шока?.. Что, если они сейчас, даже, не «слышат» меня?.. Что если я не получу от них никакого ответа?.. » Эти мысли, как тревожные вспышки подводных маяков, быстро мелькали в его сознании.
Но ответ пришел, и он сразу почувствовал, как его тревога отступает. В этот момент он готов был встретиться с любыми опасностями и пройти через любые испытания, потому что больше не чувствовал себя одиноким. Рядом были двенадцать его товарищей, разделяющие все его мысли и чувства.
- Приступаю к работе! – Двенадцать подтверждений готовности почти одновременно прозвучали в сознании координатора.
Он приказал «Вычислителю» открыть резервуары.
Если бы кто-то в этот момент мог наблюдать за «Анабиотическим блоком» - его взору предстало бы удивительное зрелище.
Тринадцать плотно закрытых гигантских «бутонов», окутанных пеленой из мельчайших пузырьков, внезапно скрылись из виду. Все они, естественно, остались на месте. Просто пелена вокруг них настолько сгустилась, что уже ничего нельзя было рассмотреть. Посреди просторного сферического зала, в толще воды неподвижно висели бесформенные сгустки белого тумана, освещенные падающими на них сверху и снизу розовыми и голубыми лучами. При этом разноцветные световые потоки периодически меняли свое направление. Верхняя и нижняя половины сфероида попеременно вспыхивали то голубым, то розовым светом. Пока одна из них испускала бледно-розовое сияние, другая была интенсивно голубой, а, потом, они менялись местами. И все это происходило в идеально правильном ритме, задаваемом сигналами «Вычислителя»…, в том ритме, в котором «жил» весь звездолет…. Но, вот, пелена вокруг «бутонов» рассеялась, и они стали отчетливо видны. Еще мгновение - и «лепестки» их плавно разошлись в стороны. Все это выглядело, как настоящее чудо. Здесь, в холодной, мертвой пустоте космоса, под тоненькой скорлупкой из остывшего металла одновременно «распустились» тринадцать прекрасных «цветков». «Лепестки» едва заметно колыхались. С их внутренней поверхности струилось бледно-зеленое сияние. Еще мгновение - и над каждым из «распустившихся цветков» повисла дрожащая «живая капля», вся переливающаяся в лучах розового, голубого и зеленого света. Каждая из «капель» была соединена со своим «цветком» туго натянутой длинной, блестящей «нитью». «Нити» натягивались, «отрывались» от «цветков», и тут же распадались на десять длинных, извивающихся отростков-щупалец. «Капли», между тем, постепенно приобретали эллипсоидную форму. На каждой из них появлялись массивные парные наросты, и бахрома, окаймляющая то место, к которому крепились основания всех десяти щупалец. Вскоре на кончиках парных наростов стали видны сверкающие, темно-зеленые глаза с вертикальными щелевидными зрачками…. Казалось, они были устремлены в бесконечность – эти огромные, абсолютно круглые глаза. В их застывшем взгляде не было ни мыслей, ни чувств, ничего…. Живыми казались только зрачки, постоянно меняющие свою форму в одном ритме с фазами цикла освещения….
Голубой и розовый потоки света очередной раз поменялись местами, и изы устремились к небольшому круглому отверстию, расположенному в центре верхней полусферы. Они по очереди подплывали к нему и тут же исчезали в темноте тоннеля.

2

В «Большом зале» царил полумрак. Стены его светились рассеянным зеленоватым светом, слабые лучи которого не могли пробиться сквозь огромную толщу воды и как следует осветить центральную часть сфероида, во много раз превосходившего по размерам «Анабиотический блок». Свечение стен всегда вызывало у членов экипажа одни и те же ассоциации. Им казалось, что они находятся на самом дне океана, в центре большого скопления микроскопических светящихся водорослей, и что в любой момент могут появиться прекрасные, грациозные торы и устроить здесь настоящее представление, весело резвясь в зеленоватой полумгле….
Вот – откуда-то из темноты, один за другим, выплыли тринадцать изов и застыли над своими ваннами, похожими на плотно закрытые двустворчатые раковины. В тот же миг эти «раковины» начали медленно раскрываться, озаряя все вокруг тусклым, мерцающим сиянием. Каждая «створка» попеременно вспыхивала то голубым, то розовым светом.
Изы протянули друг к другу щупальца и слились в одно «живое кольцо», неподвижно висящее над ваннами. Мгновение спустя, они уже неслись по кругу, все время увеличивая скорость. И вот, когда быстро вращающееся «кольцо» превратилось в сплошную, пеструю ленту, стала происходить удивительная цветовая метаморфоза. Вокруг него вспыхнуло яркое зеленое свечение, которое тут же стало красным, потом синим и, наконец, фиолетовым. Этот цикл повторялся раз за разом. Цвета сменяли друг друга все быстрее и быстрее. Скоро на месте «кольца» появилась замкнутая радуга….
Изы совершали древний ритуал - так называемый, Гор, который сочетал в себе элементы танца и синхронной, коллективной медитации. Когда-то Гор помогал их предкам противостоять стихии молодой планеты….
Благодаря своим природным телепатическим способностям, изы всегда с легкостью обменивались между собой мыслями и эмоциями. Когда же их объединяла еще и общая цель, телепатический контакт настолько усиливался, что нейропротоплазма «выбрасывала» некоторое количество свободной энергии «Ши». Соединяясь при помощи своих длинных щупалец в «живые кольца», изы могли произвольно усиливать этот энергетический «выброс». На заре своей цивилизации они часто использовали этот нехитрый прием, чтобы отпугивать хищников, предотвращать извержения вулканов и землетрясения. Гор защищал изов от агрессивной природной среды, но… увы, забирал, при этом, их жизни. Участвующие в ритуале с самого начала были обречены. Все они потом впадали в состояние глубокой депрессии, переставали двигаться и быстро погибали. Слишком велика была потеря энергии….
На протяжении многих поколений лучшие из лучших жертвовали собой, спасая детей, стариков и всех тех, кого природа не наделила выдающимися телепатическими способностями. Они осмысленно шли на смерть во имя будущего своей планеты….
Со временем изы научились сохранять энергию, высвобождающуюся при совершении Гора. Это стало возможно тогда, когда появились первые биоэнергетики. Ни один ритуал теперь не обходился без их участия. Благодаря особому природному дару, биоэнергетики могли управлять слабыми энергетическими полями. Им удавалось «удерживать» энергию, высвобождающуюся из нейропротоплазмы изов, участвующих в совершении Гора, а, потом, возвращать ее им.
Ушли в историю те времена, когда Гор был едва ли не единственным средством воздействия на природные физические объекты. Цивилизация давно уже достигла своего расцвета и больше не нуждалась в таких жертвах. Современные технические средства по своей эффективности во много раз превосходили древний ритуал. Но изы, по-прежнему, чтили его, как вечное напоминание о подвигах далеких предков. Они, даже, иногда использовали Гор в целях энергетической самоорганизации. Когда «живое кольцо» начинало вращаться, вокруг него возникало силовое поле, некая невидимая капсула, внутри которой скапливалась свободная энергия «Ши». При этом происходила стимуляция всех обменных процессов в нейропротоплазме участников, и резко возрастала ее функциональная активность. Когда ритуал завершался, вся высвободившаяся энергия возвращалась к изам, а достигнутый, психостимулирующий эффект еще некоторое время сохранялся….
Всякий раз, покидая гиперпространственный тоннель в какой-нибудь далекой, негостеприимной галактике, космические разведчики непременно совершали Гор. Это стало для них своего рода доброй традицией. Древний ритуал давал дополнительные силы и будил приятные воспоминания о теплых, ласковых объятиях океана родной планеты, о рассветах и закатах ее двух солнц, обо всех живущих на ней изах, составляющих одну большую семью….
Вращение «живого кольца» замедлилось. Свечение вокруг него утратило радужный оттенок и, вновь, стало резко менять свой цвет, становясь то красным, то синим, то фиолетовым, то зеленым…. Потом свечение погасло, и стали различимы силуэты отдельных изов, касающихся друг друга кончиками вытянутых щупалец. «Кольцо» вращалось все медленнее. Наконец, оно замерло и «распалось».
Изы тут же устремились к раскрывшимся «раковинам». Каждый из них подплывал к той, которая была расположена непосредственно под ним, и распластывался на внутренней поверхности одной из ее «створок». После этого кончики его щупалец сплетались в один толстый жгут, который, извиваясь, тянулся к противоположной «створке». Коснувшись ее, «жгут» мгновенно превращался в «спираль», и «раковина» захлопывалась. Вот – захлопнулась последняя, тринадцатая, и зал опустел. В узкой щели между ее «створками» мелькнул последний лучик света.
В огромном, заполненном водой сфероиде было так темно, что почти ничего нельзя было различить. Но вот – со всей поверхности ванн начал бурно выделяться газ, и они покрылись тонкой пеленой из мельчайших пузырьков. В тусклых отсветах зеленоватого сияния стали хорошо видны очертания «кольца» из тринадцати больших, неподвижных «раковин»….

- Нам с вами угрожает смертельная опасность. – Эти слова координатора прозвучали в сознании каждого из двенадцати членов экипажа, как отдаленный рокот подводного землетрясения, вслед за которым неминуемо должен последовать разрушительный гидродинамический удар, отрывающий щупальца, выдавливающий глаза…. – Судя по скорости нарастания энергетического дисбаланса, здесь грубо нарушена биоэтика. «Возмущения» такого рода встречаются во вселенной крайне редко, так как непременным условием их возникновения является наличие разумных форм жизни. Как все вы прекрасно знаете, природа крайне болезненно реагирует на любое крупномасштабное истребление живой материи. Жизнь, как высшая форма организации вещества, является закономерным результатом абсолютного преобладания «светлой» энергии, тогда как «мертвая» материя, наоборот, содержит в себе избыток «темной». Так поддерживается «Великий баланс»…. Когда гибнут живые существа вся заключенная в них «светлая» энергия рассеивается в пространстве, и в среде их обитания происходит закономерное накопление «темной» энергии. Природные катаклизмы – такие, как столкновения космических объектов, взрывы звезд, сейсмические и вулканические планетарные катастрофы; разрушают, как живую, так и неживую материю. Конечно, более хрупкие живые объекты страдают при этом неизмеримо больше, и энергетический баланс все равно нарушается; но далеко не так, как при целенаправленном уничтожении жизни. Потеря энергии «Ши» отчасти компенсируется одновременной потерей энергии «Ро», и это уменьшает разрушительные последствия «артефактов». Все осложняется, когда в закономерный ход вещей вмешивается дикий, агрессивно настроенный разум. Ему, ведь, совершенно безразличны камни, вода, воздух, огонь. Только убийство может, по-настоящему, удовлетворить его. Он кровожаден по самой сути своей и совершенно не подчиняется законам логики. Он готов убивать, убивать и убивать. Он легко переходит ту грань, за которой убийство перестает быть относительно оправданным и начинает убивать не ради получения пищи и тепла, без которых не может функционировать подчиненное ему тело, а исключительно для самоудовлетворения. Бессмысленное уничтожение жизни влечет за собой огромные, невосполнимые потери «светлой» энергии, которые особенно велики, если уничтожаются наиболее высокоорганизованные формы – такие, например, как сами эти разумные существа. Можете себе представить, что происходит с «балансом», когда они начинают истреблять друг друга. А, ведь, теоретически, даже, такое возможно…. Итак…, теперь все вы находитесь в своих ваннах и можете приступить к работе. Давайте, настроимся на резонансную частоту ментообмена и объединимся в «цепь». Я надеюсь, что каждый из вас проявит все свое мастерство и выполнит порученную задачу. Ведь от этого зависит не только успех экспедиции, но и ваша жизнь. Вспомните о своих близких, которые вас любят и ждут.
Дождавшись очередного калибровочного сигнала «Вычислителя», координатор приказал всем членам экипажа начать «настройку». Перед мысленным взором каждого из них появились два одинаковых ярко-красных кольца, расположенных одно над другим. Кольца стали «наползать» друг на друга и постепенно слились в одно. Теперь ментообмен между изами шел на единой, резонансной частоте. Это означало, что любая мысль, родившаяся в сознании одного из них, мгновенно становилась достоянием остальных двенадцати. Последовал сигнал координатора, и все они объединились в узкоспециализированную «исполнительную группу», тщательно подобранную для решения поставленной задачи….

Жизнь изов давно уже полностью зависела от их автоматов, которые успешно справлялись с любой работой. Сами же они занимались только творчеством, научными изысканиями и программированием. Общение с автоматами происходило на телепатическом уровне, без помощи таких примитивных средств обмена информацией, как звук, свет, и прикосновение. Изам достаточно было четко сформулировать приказ и правильно адресовать его. Автоматы тут же все выполняли. Но для того, чтобы решить особо сложную задачу, требовалось составление специальной программы. Иногда это было не под силу даже профессиональному программисту. И тогда создавались, так называемые, «исполнительные группы», состав которых постоянно менялся. В «группах» происходило полное слияние нейро-потенциалов отдельных их участников. Когда изы объединяясь в телепатическую «цепь», возникало нечто вроде «супернейропротоплазмы», обладающей огромной производительностью. Она тут же вступала в контакт со всеми, находящимися поблизости автоматами, функционально пригодными для выполнения задачи, и временно брала их под свой контроль. Как только задача была решена, «исполнительная группа» «распадалась», а автоматы либо продолжали работать автономно, либо переходили в режим ожидания.
Если в одном и том же месте формировались сразу несколько «исполнительных групп», и количество автоматов было недостаточно для обеспечения их полноценной работы; все зависело от решения так называемого «Координационного Совета». Несколько десятков изов, имеющих очень редкую профессию Главного Координатора, постоянно следили за работой всех «исполнительных групп». От них зависело, какой «группе» следует начинать работать, а какой - дожидаться своей очереди. Они оценивали важность поставленных перед «группами» задач и, исходя из этого, определяли последовательность их решения. «Координационный Совет» мог в любой момент приостановить работу «исполнительной группы» и передать ее автоматы другой, решающей более важную задачу.
Разведывательная экспедиция, которой предстояло работать в другой галактике, естественно не могла рассчитывать на помощь «Координационного Совета». Поэтому, как только звездолет прибывал в пункт назначения, весь экипаж его и все бортовые автоматы объединялись в одну автономную «исполнительную группу», подчиняющуюся координатору….

Работая в «возмущенных» зонах, космические разведчики никогда не покидали своих ванн. После прибытия в пункт назначения все их перемещения внутри звездолета сводились к тому, чтобы два раза проплыть по длинному тоннелю, соединяющему «Большой зал» с «Анабиотическим блоком». Один раз – для того чтобы занять свои ванны, приспособленные для долгой, напряженной работы. Второй – для того, чтобы закрыться в специальных резервуарах на время пребывания в анабиозе.
Руководить работой всех автоматов они могли прямо из своих ванн, а бортовая система жизнеобеспечения не требовала от них никаких телодвижений.
Основным органом, с помощью которого изы «дышали», «ели», «пили» и очищали свой организм, была их необыкновенная кожа. Пронизанная множеством мельчайших кровеносных сосудов - она «захватывала» растворенный в воде кислород и «передавала» его клеткам крови. «Поглощая» прямо из воды питательные вещества, она «насыщала» ими все ткани. Наконец, «выбрасывая» в воду шлаки, образующиеся в процессе обмена веществ, она выполняла, вдобавок, и функцию выделения.
Такого понятия, как сон, для изов не существовало. Короткие периоды выключения сознания, необходимые для поддержания достаточной активности нейропротоплазмы, следовали один за другим, в строго определенном ритме, который задавала «цепь». Она по очереди «отпускала» каждого отдохнуть, равномерно распределяя его рабочую нагрузку между оставшимися….

Ничто не нарушало покой, царивший внутри заполненного водой сфероида. В полумраке отчетливо слышалось тихое шипение газа, выделяющегося с поверхности ванн.
Если бы кто-нибудь сейчас заглянул сюда, то ни за что бы ни догадался, что перед ним огромный операторский центр, в котором производятся сложнейшие расчеты, постоянно идет обмен огромными блоками информации, происходит накопление данных, мгновенно создаются целые программы….
Изы работали…, работали на пределе своих физиологических возможностей…, работали вдохновенно, с полной отдачей. Работали так, как могут работать только самые высокоорганизованные существа, от которых зависит чья-то жизнь.

Особенно трудно было сейчас астронавигатору У-р-у. Ей предстояло выполнить ряд сложнейших расчетов по определению точных координат эпицентра «возмущения». А это все равно, что искать песчинку на дне океана….
«Вычислитель» работал с полной нагрузкой. Все его позитронные нанобиопроцессоры были активны. Но У-р-у, все равно приходилось самой выполнять часть промежуточных расчетов.
Общаясь с «Вычислителем», У-р-у всегда использовала один и тот же интерфейс. Она знала каждую мельчайшую деталь этого интерфейса, каждый элемент поддерживающей его программы. Он давно стал ее личным виртуальным миром, тем местом, где она чувствовала себя абсолютно комфортно….
Перед ее мысленным взором быстро проплывали подводные скалы и глубокие расщелины, точно копирующие рельеф океанского дна неподалеку от ее родного города. На склонах скал были видны несметные количества двухстворчатых моллюсков, некоторые из которых ярко светились.
Проплывая над вершиной скалы, У-р-у слегка коснулась кончиком щупальца одного из светящихся моллюсков. Створки моллюска сразу раскрылись. Он стал быстро увеличиваться в размерах, заслоняя собой морское дно. Ей были видны все складки его мантии, на каждой из которых висели крупные жемчужины. Жемчужин было много, и все они различались по цвету, форме и величине. Круглые и овальные; бледно-розовые, ярко-красные, желтые, фиолетовые…. От этого богатства красок рябило в глазах.
Астронавигатор дотронулась до большой желтой жемчужины, и увидела прямо перед собой сложную мозаику, состоящую из одинаковых ячеек, часть из которых была испещрена математическими символами. Она быстро произвела в уме необходимые вычисления, и все пустые ячейки заполнились….
У-р-у снова плыла над подводными скалами, склоны которых были сплошь усеяны моллюсками. Ни один из них не светился. Но вот - в глубокой расщелине сверкнула яркая вспышка, и от нее во все стороны полетели красные огоньки. Огоньки «падали» на моллюсков, и те сразу же «вспыхивали». Скоро все огоньки погасли, но теперь уже были отчетливо видны зеленые, светящиеся точки моллюсков - тех моллюсков, которые были ей нужны. Оставалось только прикоснуться к каждому из них и выбрать жемчужины….
За всем этим скрывался непрерывный процесс сложнейших вычислений. «Моллюски» были архивными директориями а «жемчужины» - отдельными файлами. «Вспышки» же с разлетающимися «огоньками» – промежуточными результатами вычислений. Помечая с помощью «огоньков» необходимые директории, «Вычислитель» каждый раз указывал У-р-у верное направление, помогая проходить этот немыслимо сложный лабиринт. Основная же ее работа начиналась тогда, когда появлялся мозаичный рисунок с незаполненными ячейками. Внесение соответствующих математических символов в эти ячейки было не чем иным, как вводом данных, подлежащих обработке. При этом ей приходилось мгновенно составлять в уме логические цепочки из сложнейших алгоритмов и тут же вводить их в программу….
Подводные скалы стали быстро уменьшаться в размерах. Глубина здесь была небольшая, и сквозь тонкий слой воды можно было видеть красные отсветы заходящего солнца. Скалистое дно плавно перешло в гладкую песчаную отмель. У-р-у упорно продолжала плыть, не меняя направления. Под ней все еще тянулись два ряда небольших камней, облепленных моллюсками. Вот - она проплыла над последним из них и увидела прямо перед собой вход в подводную пещеру. Узкое отверстие с неровными краями, густо поросшими водорослями, быстро увеличивалось в размерах. У-р-у устремилась в него и в тот же миг окунулась в темноту….
Вокруг нее простиралось космическое пространство. Бросив взгляд в сторону центра галактики – туда, где на фоне узкой, белесой полосы сияли три яркие звезды, У-р-у заметила красный треугольник, внутри которого время от времени вспыхивала белая точка. Это и был эпицентр «возмущения».
Итак, она справилась со своей задачей. Все остальное уже сделает «Вычислитель». Он проложит курс, определит все параметры результирующей гравитационной составляющей, создаст специальную программу для планетарных двигателей и выведет «Ро-кан» на исходную позицию для залпа….

Р-у-у наблюдал за небольшой лурией, которая вот-вот должна была всплыть. Эти удивительные существа всегда восхищали его. В детстве он подолгу любовался блестящими пузырьками, которые один за другим всплывали с синих кончиков их коротких щупалец и постепенно заполняли прозрачный «купол» плоского тела. Сколько он себя помнил - в их доме всегда жили какие-нибудь животные: декоративные карликовые торы, гигантские глубоководные зуруты с вытянутыми, постоянно извивающимися телами, и, конечно же, лурии – эти неизменные любимицы всей семьи….
Голубые волоски на щупальцах быстро покрывались россыпью пузырьков. По мере того, как эти пузырьки увеличивались в размерах, щупальца становились все толще, и на них образовывались складки. Скоро эти складки стали нависать друг над другом и «склеиваться». Щели между ними тут же заполнялись новыми пузырьками. Щупальца постепенно превращались в колышущиеся, сверкающие гирлянды. Еще мгновение – и очередной «дыхательный цикл» лурии подойдет к концу…. Вот - прозрачный «купол» ее тела несколько раз вздрогнул, и потревоженные пузырьки густым потоком устремились вверх. Освободившиеся от пузырьков щупальца сразу вытянулись и обвисли, а «купол» заполнился белой пеной….
Эта прекрасная лурия существовала только в его воображении. Он напряженно следил за накоплением пузырьков на ее щупальцах, оценивая, таким образом, скорость прироста потока антипротонов в активной зоне реактора. Количество прибывающих пузырьков его не устраивало.
«Медленно..., медленно…, медленно….» - Все время повторял он про себя.
Р-у-у знал, что, если интенсивность «потока» не успеет достичь максимума к моменту залпа – энергетических ресурсов «Ро-кана» просто не хватит на то, чтобы получить модулированный нейтринный пучок необходимой мощности.
Лурия непременно должна была сейчас всплыть. В противном случае все теряло смысл…. А пены под «куполом» было совсем мало….
Щупальца лурии очередной раз наполнились газом. Они стали такими толстыми, что, казалось, вот-вот лопнут.
«Ну, давай же…, давай!.. - Р-у-у чувствовал, что теряет контроль над собой. – Всплывай!.. Ты только всплывай!.. Умоляю тебя…, всплывай!..»
По телу лурии пробежала легкая дрожь.
«А что если пузырьков на щупальцах еще недостаточно?.. – С ужасом подумал Р-у-у. – Нет!.. Подожди!.. Не всплывай!..»
И тут лурия по-настоящему задрожала. Мощные толчки, следующие один за другим, сотрясали все ее мягкое тело….
Щупальца окутал густой туман из пузырьков. По мере того, как он рассеивался, количество пены под «куполом» росло….
Время, казалось, остановилось. Забыв обо всем на свете, Р-у-у, как зачарованный, смотрел на лурию…. В тот момент, когда она медленно тронулась с места и устремилась к сверкающей поверхности воды, он чувствовал себя безмерно счастливым….

Г-и-и «запросил» «картинку» и тут же увидел прямо перед собой голубую поверхность планеты, на орбите которой сейчас находился «Ро-кан». Сквозь плотную атмосферу кое-где проступали контуры материков, разделенных океаном. Видны были зеленые пятна какой-то растительности, широкие бурые полосы горных хребтов….
«Как красиво, - подумал он. – Неужели именно здесь, под этими белыми облаками находится эпицентр «возмущения»?.. Интересно, как выглядят разумные обитатели этой планеты?.. Скоро мы это узнаем. Первый же разведывательный зонд обеспечит нас всей необходимой информацией….»
Перед ним была поставлена неимоверно сложная задача. Дождаться того момента, когда реактор звездолета разовьет максимальную мощность, мгновенно настроить главный излучатель, навести его на цель и произвести залп. Направленный поток нейтринного излучения, модулированный при помощи специальной программы, должен был мгновенно доставить на поверхность планеты необходимое количество энергии «Ши». Только так можно было восстановить нарушенный «Великий баланс».
Главная трудность заключалась в том, что реактор мог работать в форсированном режиме только 32 кета: после этого срабатывала аварийная система отключения. Г-и-и должен был успеть за это немыслимо короткое время выполнить все настроечные операции: рассчитать параметры импульса, задать пропускному модулю соответствующую «полосу пропускания» и, наконец, сфокусировать пучок….
Г-и-и был мнемоником. В его обязанности входило «помогать» «Вычислителю» при возникновении критических ситуаций.

Автоматы не умели сами себя программировать. Программы для них создавали изы. Автомат должен был просто проанализировать ситуацию и подобрать подходящий для нее алгоритм действий. Если ситуация не была заранее предусмотрена программистом, то автомату требовалась помощь мнемоника….
Способность к телепатическому общению у мнемоников была значительно выше, чем у остальных изов. Это помогало им в работе с машинами. Мнемоники вступали с ними в прочную, нейровиртуальную связь, обеспечивающую огромную скорость ментообмена. Их нейропротоплазма буквально «сливалась» с позитронными нанобиопроцессорами автоматов, резко повышая их производительность. С помощью мнемоника автомат мгновенно «подстраивался» под любую ситуацию и, несмотря ни на что, продолжал решать поставленную задачу….
«Вычислитель» «Ро-кана» вполне мог самостоятельно настроить излучатель и произвести залп, но… не за 32 кета. Он просто не был на это запрограммирован. Поэтому все сейчас зависело от Г-и-и.
«Я, ведь, никогда не работал с такими узкоспециализированными, сложными программами. - Думал он, всматриваясь в медленно проплывающие белые завихрения облаков. - Курс универсальной мнемонической подготовки в учебном центре включал довольно много практических занятий по нейровиртуальному программированию. Помню - я, даже, отличился во время сдачи экзамена…. Но это были самые элементарные упражнения. Все, что от нас требовалось – это быстро погрузиться в мнемотранс, войти в контакт с основным нанобиопроцессором и помочь ему решить конкретную тренировочную задачу…. Тогда в мое зачетное задание входило найти небольшого белого тора в сложном, разветвленном лабиринте гигантской подводной пещеры. Мне были даны точные координаты входа в лабиринт и постоянно меняющаяся расчетная траектория движения животного. При этом требовалась постоянная корректировка этой траектории с учетом сильного течения, создававшего турбулентные потоки в местах разветвления лабиринта. Число заданных переменных доходило до пятидесяти. На выполнение всей задачи давалось всего лишь 150 кетов…. И я тогда успешно справился с задачей. Мой результат, даже, был признан рекордным…. Да…. Я тогда отличился…. Но это, ведь, была всего лишь компьютерная игра!..»
Г-и-и понимал, что ему ни в коем случае нельзя поддаваться панике. Ведь, в любой момент мог поступить сигнал о начале подготовки к залпу. Чтобы сохранить самообладание, ему необходимо было направить поток своих мыслей в каком-нибудь, совершенно ином направлении. Наконец, это ему удалось.
«Насколько рационально устроена Вселенная!.. – Подумал он. - Какая идеальная, кристаллическая четкость во всем!.. Вот бы увидеть воочию движение всех энергетических потоков, составляющих «Великий баланс»!.. Бесчисленное множество оттенков серого цвета…. Во Вселенной ведь нет объектов, заряженных исключительно «темной» или «светлой» энергией. К примеру, можно было бы наблюдать, как постепенно «темнеет» эта планета, обитатели которой растратили такое количество энергии «Ши», что столкнулись с реальной угрозой «артефакта»…. Любая живая материя недолговечна и, в конце концов, распадается на те универсальные составляющие, из которых состоит вся Вселенная. Этот распад называется «смертью». Он всегда, так или иначе, затрагивает «Великий баланс». При этом все зависит от причины наступления «смерти»…. В тех случаях, когда высокоорганизованные формы живой материи погибают по вине более примитивных существ (болезнетворных микроорганизмов, хищных животных и т.д.) или во время стихийных бедствий, высвобождающаяся «светлая» энергия не рассеивается в пространстве. Она образует над миром некую оболочку…, своего рода аккумулятор, от которого потом заряжаются все объекты живой природы. Если же высокоорганизованные существа убивают друг друга или слишком активно уничтожают своих примитивных собратьев – энергия «Ши» теряется безвозвратно и нарушается «Великий баланс»….»
Мысли его были прерваны очередным калибровочным сигналом «Вычислителя»…. В тот же миг он почувствовал, как по коже его разливается приятное тепло.
Это напомнило ему прогулки по подводным пещерам….
Две пещеры находились совсем неподалеку от их дома, и родители часто отпускали его поплавать по их пустым лабиринтам. Такие прогулки помогали ему быстро восстанавливать силы после напряженных занятий. Иногда он находил в пещерах термальные источники и подолгу висел над ними. Горячая вода, выбрасываемая из расщелин между камнями, вся была пронизана мельчайшими пузырьками газа. Пузырьки так приятно щекотали кожу на щупальцах!.. Забыв обо всем на свете, он подолгу наслаждался уединением, нежными прикосновениями пузырьков и абсолютным покоем. Это ощущение полного блаженства навсегда осталось в его памяти, как одно их самых дорогих и приятных воспоминаний о детстве, о доме, о родителях….
Наконец-то, он получил тот самый сигнал, которого так ждал и которого так боялся…. Приятное ощущение тепла было не более чем реакцией нейропротоплазмы на приток «светлой» энергии. «Цепь» таким образом, стимулировала его, готовя к предстоящему испытанию.
Г-и-и постарался расслабиться, закрыл глаза и начал погружение в мнемотранс….
Время утратило свою дискретность: мгновение сравнялось с вечностью. Пространство больше не имело никаких ориентиров: оно стало безграничным.
Прямо перед ним вспыхнули яркие светящиеся точки. Их было много. Они составляли идеально правильную окружность, в центре которой находилась еще одна точка - самая большая и самая яркая. Вот - точки начали медленно вращаться по единой круговой орбите, которая тут же превратилась в скручивающуюся спираль. Точки, составляющие спираль, приближались к светящемуся «центру». Еще мгновение - и они, одна за другой, стали сливаться с ним. Спираль «таяла» на глазах, а «центр» быстро увеличивался в размерах и менял свой цвет. К тому моменту, когда спираль исчезла совсем, он превратился в огромный огненный шар, похожий на остывающую звезду…. Внезапно этот шар взорвался. Он мгновенно увеличился в размерах, поглотив все окружающее его пространство…. Какое-то время повсюду бушевало море огня. А, потом, воцарилась тьма….
Г-и-и постепенно приходил в себя. Мысли его слегка путались, и он почти не «чувствовал» «цепь», но сознание уже окончательно прояснилось.
«Как темно вокруг и как тихо!.. – Подумал он. - Я выхожу из мнемотранса…. Справился ли я с поставленной задачей?.. А что, если нет?.. Что стало с планетой?.. Не уничтожил ли залп ее биосферу?..»
«Ро-кан» только что нанес мощный энергетический удар по эпицентру «возмущения». Выброс энергии был настолько велик, что вполне мог распылить на атомы несколько крупных астероидов. Только идеальная фокусировка пучка и точное наведение его на цель могли спасти планету от серьезного повреждения. Ошибись он при наведении хоть на сотую долю углового градуса - последствия были бы просто катастрофическими. Энергетический поток огромной мощности обрушился бы на поверхность планеты, сметая все на своем пути, превращая горы, равнины и моря в раскаленную плазму….
Г-и-и «вызвал» «картинку». В плотной атмосфере появились разрывы. Вот – один из них, напоминающий по форме свернувшегося в кольцо зурута, стал быстро приближаться. Еще мгновение – и между белыми, рваными хлопьями облаков появилась поверхность планеты. В голубой дымке промелькнули четкие очертания прибрежной части какого-то континента, окаймленного ярко-зеленой полоской воды.
Присмотревшись, мнемоник заметил небольшой светящийся объект, похожий на микроскопическую копию звезды; который свободно парил в верхних слоях атмосферы. Угловая скорость его обращения была несколько меньше, чем у «Ро-кана». Поэтому он постепенно отставал от звездолета и смещался назад. Яркость свечения объекта была настолько велика, что на «линии терминатора», разделяющей зоны «дня» и «ночи», уже наметился излом, и на неосвещенной части планеты появился вытянутый светлый клин.
«Существа, населяющие этот мир, наблюдают сейчас удивительное зрелище. – Подумал Г-и-и. – Их единственное, желтое солнце быстро скрывается за горизонтом. Последние лучи его гаснут. Сгущаются сумерки, и наступает ночь. И тут происходит чудо!.. Там, где только что скрылось солнце, вновь прорисовывается линия горизонта, и появляется сверкающий белый диск. Он немного меньше, чем солнце и далеко не такой яркий. Однако, света его вполне достаточно для того, чтобы рассеять ночную тьму. Вновь наступают сумерки, но уже не предзакатные, а предрассветные. Однако солнце взойдет еще не скоро, и появится, естественно, на противоположной стороне небосвода…. Этой ночью свет в их мире, вопреки всем законам природы, победит тьму. Новорожденная «звезда» будет неподвижно висеть над поверхностью планеты, освещая ее своими холодными лучами».
Г-и-и мог гордиться собой. Появление этого необычного объекта означало, что он блестяще справился с поставленной перед ним сложнейшей задачей. Фокусировка пучка была выполнена настолько безукоризненно, что лучевой удар пришелся практически в одну точку. В результате концентрация «светлой» энергии в ограниченном объеме пространства так быстро повысилась, что вся она просто не успела нейтрализоваться. Произошел, как бы, микроскопический обратный артефакт. Огромный точечный энергетический потенциал буквально «прожег дыру» в пространственно-временном континууме, и образовалась новая аномалия, через которую избыточная «светлая» энергия могла свободно уходить в гиперпространство. Этот процесс естественной утечки мог продолжаться еще довольно долго.
Облака вновь сомкнулись, заслонив поверхность планеты и «звезду», уплывавшую все дальше за «линию терминатора». Г-и-и смотрел на быстро удалявшийся просвет, напоминавший силуэт зурута, и думал:
«Интересно, как долго будет сверкать на их небосводе это «ночное солнце»?..»

3

День клонился к закату.
Косые солнечные лучи окрашивали лысые вершины невысоких гор в теплый, нежно-розовый цвет.
Наступал тот самый момент, когда жара начинает быстро спадать, постепенно сменяясь приятной вечерней прохладой.
Раскаленная каменистая почва, покрытая красноватым песком, медленно отдавала накопившееся за день тепло.
Со склонов гор, густо поросших лесом и разделенных зелеными долинами, дул свежий ветерок, который приносил терпкий запах распаренной хвои, смешанный с тонким ароматом цветущих мандариновых деревьев.
Небольшой ручей, весело журча, быстро бежал по плоскому руслу, усыпанному крупными, белыми камнями.
На берегу стояли две женщины. Обе были одеты в длинные платья из плотной темно-синей ткани, скромно украшенные тонкими полосками узорчатой вышивки.
Женщины стояли настолько близко друг к другу, что плечи их слегка соприкасались. От палящих солнечных лучей их защищало раскидистое оливковое дерево, растущее в нескольких локтях от берега.
Внешне они были очень похожи. Обе высокие, стройные; с красивыми, благородными лицами. Кожа у них была довольно смуглой, но при этом нежной и бархатистой. Глаза имели тот небесно-голубой оттенок, который у большинства людей ассоциируется с наивностью и душевной чистотой. Волосы были покрыты тонкой белой материей, из-под которой кое-где выбивались блестящие, черные пряди.
Красивые, нежные кисти рук с тонкими, длинными пальцами указывали на то, что их предки никогда не занимались ни скотоводством, ни земледелием.
На вид одной из женщин было уже за пятьдесят, другой – около двадцати. Однако, несмотря на столь значительную разницу в возрасте, обе были одинаково хороши собой. Одна олицетворяла прохладную и нарядную осень человеческой жизни, другая – теплую и нежную ее весну.
Женщины молча любовались великолепной картиной раскинувшихся повсюду цветущих садов, сочная зелень которых выглядела так, как будто ее только что облили парным, пенящимся молоком. Это – миллионы мелких цветочных бутонов буквально на глазах превращались в прекрасные розовые цветы, источающие тонкий сладковатый аромат.
- Я так люблю гостить у тебя, тетя! – Произнесла девушка нежным, певучим голосом. – И как же здесь красиво! Особенно сейчас, когда цветут мандариновые деревья. А какой запах!.. Сладкий, густой и, при этом, такой освежающий, бодрящий…. Воздух весь напоен этим чудесным ароматом. Его хочется пить, как волшебный целительный напиток.
- Да…, здесь у нас действительно очень хорошо, - тут же откликнулась женщина, которую только что назвали тетей. – И мы с мужем живем здесь, как в раю. У нас есть все, что необходимо для счастливой старости: прекрасное жилье, покой и достаток…. Люди моего мужа уважают и чтят. Когда он проводит богослужения – храм всегда полон и в нем царит торжественная тишина. Молящиеся слушают, затаив дыхание, и очищают свою душу. Каждый из них готов поклониться моему мужу и признать в нем не только священника, но и подлинного духовного наставника. Ведь, он абсолютно чист перед Богом. За свои шестьдесят с лишним лет не нарушил ни одной священной заповеди, никого не обидел, не оттолкнул от себя ….
Она, вдруг, запнулась, как будто, вспомнив о чем-то, и продолжала уже совсем другим, каким-то бесцветным тоном:
- Всю жизнь он спасает человеческие души, борется со злом, просит у Бога помощи и поддержки для других людей. Но никогда!.. Никогда и ничего не попросил у него для себя. Я уверена, что он ни разу не упомянул в своих молитвах о нашей с ним беде. Он считает, что это недостойно священника…, что, обратившись к Богу с личной просьбой, он уже не сможет больше просить за других….
В ее словах теперь явственно слышался упрек.
- Ты, конечно же, понимаешь, о чем я говорю…. Мы с мужем так мечтали иметь детей!.. Но я не могла забеременеть, а он не решался попросить помощи у Бога. В результате это великое счастье так и не было нам даровано. Скажу тебе откровенно – я очень обижена на своего мужа…. Он настолько благочестив и набожен, что мог бы одной-единственной молитвой избавить меня от бесплодия…. Но он так боится утратить божье благоволение, что ни за что не станет просить за себя или за меня. Ему нет никакого дела до моих мыслей и переживаний. Он относится ко мне, как к какой-нибудь домашней утвари: как к кувшину, из которого можно пить вечно…. При всех своих добродетелях он очень жесток… ко мне….
Голос женщины неожиданно сорвался. Она, молча, смотрела вдаль, в сторону западной горной гряды, окутанной туманной дымкой. В глазах у нее стояли слезы.
- Ну что ты?.. Что ты, родная моя?.. – Девушка схватила руку своей собеседницы и прижалась к ней губами. – Разве так уж необходимо иметь детей?..
Какое-то время обе молчали. Печальные глаза женщины, по-прежнему, были устремлены вдаль. Девушка сжимала в своих ладонях ее узкое запястье и, не отрываясь, смотрела на прекрасный профиль бесконечно родного и милого лица.
- Необходимо ли иметь детей?.. Вот, когда ты, моя девочка, проживешь пятьдесят пять лет и почувствуешь приближение старости, тогда ты сама убедишься в том, что без детей женщина не может быть по-настоящему счастлива. Бездетная женщина в зрелом возрасте слишком беспокойна, а в старости становится совсем беспомощной и одинокой. Она подобна чахлому дереву, корни которого так и не достигли подземных вод, и сформировавшаяся крона не получает достаточного количества влаги. Такое дерево не может существовать: у него не хватает жизненных сил на то, чтобы противостоять бурям, холоду, засухе…. Оно не может обменивать свою листву, сохранять упругость ствола и ветвей. Оно постепенно теряет листья, слабеет и погибает задолго до окончания отпущенного ему срока. Только становясь матерью, женщина начинает черпать необходимые ей жизненные силы из бездонного колодца Божьей благодати. Равно, как и дерево, погружая свои корни в подземные водные источники, жадно всасывает необходимую ему живительную влагу.
- Ты, наверное, во всем права…. – С некоторым сомнением в голосе произнесла девушка. - Позволь мне поведать тебе мои самые сокровенные мысли, о которых пока никто не знает…, даже мама.
- Конечно!.. Конечно!.. Моя девочка. Можешь доверять мне абсолютно во всем…. Ты - самое дорогое, что у меня есть. Ты, даже, не представляешь, как я благодарна своей сестре, которая семнадцать лет тому назад осчастливила всех нас, подарив такого прелестного ангела. Ты заменила мне дочь и провела в моем доме треть своей жизни. Ближе тебя у меня, наверное, и нет никого на свете….
- Видишь ли …. – Девушка сначала замялась, а потом, набравшись смелости, начала быстро говорить. Ее тихий, мелодичный голос слегка дрожал от волнения. – Видишь ли, я сама все время думаю о материнстве. Эти мысли не покидают меня с тех пор, как я обручилась со своим женихом. Скоро моя свадьба, а потом…. Потом мне неизбежно придется стать матерью. Если, конечно, я не окажусь бесплодной….
В этот миг лицо ее собеседницы исказилось так, как будто ей внезапно причинили совершенно нестерпимую боль. И девушка, вдруг, почувствовала свою вину…, вину перед родным и горячо любимым человеком за невольно причиненное страдание. Однако, быстро справившись с собой, она продолжала:
- Так вот. Каждый раз, когда я думаю о материнстве, меня почему-то охватывает панический страх. Мне страшно!.. Понимаешь, страшно!.. Этот страх абсолютно безотчетный, необъяснимый, но от этого мне нисколько не легче!.. Я долго пыталась найти объяснение этому страху, докопаться до самых его корней, и, в конце концов, поняла, что боюсь не за себя, а за своего, еще не родившегося ребенка. Люди, ведь, так жестоки!.. Они совершенно не способны жалеть друг друга. Кровопролитные войны, бессмысленные убийства, разбой, тюрьмы, пытки, казни…. Да и сама природа очень жестока по отношению к людям: заразные болезни, бури, наводнения, землетрясения…. А беспощадная старость, которая заживо пожирает каждого из нас; заставляя с ужасом наблюдать за постепенным разложением собственной плоти, трепещущей в преддверии приближающейся мучительной смерти…. Жизнь так быстротечна. Она пролетает, как один миг, как сон. А потом неизбежно приходит смерть…. Всегда мучительная и безобразная – она жестоко расправляется с человеком, превращая его в груду гнилых костей. Давая жизнь своим детям, мы одновременно выносим им смертный приговор. Стоит только представить себе, во что неизбежно превратится теплый, розовый комочек, только что покинувший материнское чрево, и сразу становится как-то не по себе. Как будто чья-то безжалостная рука, холодная, как лед; до боли сжимает сердце, заставляя его останавливаться…. Признаюсь тебе – я не хочу отдавать на растерзание этому жестокому, озлобленному миру, захлебывающемуся в собственной крови; чистое, нежное и беззащитное существо, которое либо будет осквернено и растоптано, либо превратится в безобразного, слабоумного, неопрятного старика, которого ждет медленная мучительная смерть от старческих недугов или от голода….
Девушка замолчала и потупилась. При этом было видно, что она готова яростно отстаивать все свои убеждения.
- Твои слова ужасны, а смысл, заключенный в них, просто омерзителен. Хорошо, что тебя не слышит сейчас мой муж. Он никогда не простил бы тебе такого святотатства. Ведь, ты открыто выражаешь свое недоверие Богу, позволяя себе усомниться в его справедливости и доброте. Ты!.. (Последовала пауза, как будто женщина не смогла сразу подобрать соответствующие слова.) Ты – дерзкая и легкомысленная девчонка, берешься судить о том, насколько несправедливо устроен мир, и насколько жестоки люди, населяющие его. Ты восстаешь против заведенного Богом порядка вещей и, наотрез, отказываешься подчиняться ему, не желая продолжить свой род. Ты – закоренелая эгоистка и не заслуживаешь всего того, что тебе даровано от рождения. Я имею в виду красоту, ум, силу, способность зачать и родить такого же, как ты, красивого, умного и здорового ребенка…. Как смеешь ты противопоставлять себя людям, живущим с тобой под одним небом. Если все мы будем рассуждать так, как ты – то скоро некому станет возделывать наши поля, выращивать наш скот, защищать нас…. Мы просто вымрем!..
Девушка спокойно выслушала все эти упреки. Гнев тети не вызвал у нее ни испуга, ни растерянности. Напротив, он, казалось, воодушевил ее, придав силы и уверенность в своей правоте.
- Ты извини меня, тетя. – В голосе девушки впервые послышалась неприязнь. – Но твои слова убеждают меня только в том, что ты очень себя любишь.
Застыв от удивления, женщина испуганно смотрела на свою племянницу. Мысли ее путались. Она не могла произнести ни слова: настолько неожиданным и резким был упрек в себялюбии, только что брошенный ей в лицо.
Между тем, девушка продолжала говорить. Ее тихий голос звучал теперь абсолютно ровно и спокойно. Такой голос бывает у матери, разъясняющей своему несмышленому ребенку прописные истины.
- Да, тетя. Отчитывая меня, ты говоришь не языком Бога, а, всего лишь, языком людей; а, значит, проповедуешь себялюбие. Жалуясь на то, что Бог не дал тебе детей, ты рассказываешь мне о своей личной беде…, о своем личном одиночестве…. Ты упрекаешь меня в равнодушии к людям, которым я не хочу отдавать на растерзание своего ребенка, и ссылаешься, при этом, на волю создателя…. Наконец, ты требуешь, чтобы мой…, повторяю – мой ребенок родился на свет лишь для того, чтобы тебя…, именно тебя кормить и защищать….
Девушка тяжело вздохнула и закрыла глаза. Помолчав какое-то время, она прошептала еще несколько горьких слов:
- Ответь мне, тетя…. Только, честно…. Неужели ты никогда не задумывалась над тем, что наш мир жесток и несправедлив?.. Неужели, глядя в глаза детям, ты никогда не испытывала перед ними острого чувства вины за все те страдания, которые им неизбежно предстоит испытать?.. Если ты сейчас скажешь мне, что такие мысли тебя никогда не посещали – я немедленно извинюсь перед тобой за свои дерзкие слова и поступлю так, как ты скажешь!..
Несколько минут обе молчали.
Тишину нарушали только тихие звуки живой природы: журчание ручья, шелест листвы деревьев, стрекотание кузнечиков в траве, нежное пение птиц….
Первой заговорила тетя. Она, даже, не пыталась скрыть переполнявшие ее чувства. И от этого ее слова звучали пылко и проникновенно:
- Прости меня, моя девочка…. – Голос женщины, вдруг, задрожал и оборвался. Казалось, чья-то невидимая рука сдавила ей горло. Прошло несколько минут, прежде чем она, наконец, смогла продолжить. – Ты тысячу раз права!.. Да! Все мы – в вечном, неоплатном долгу перед нашими детьми. Что за мир мы им оставляем?.. Мир насилия, обмана, злобы и зависти…. Произведя их на свет, мы уже не властны над их судьбой. Покидая материнское чрево, ребенок сразу погружается в море из человеческих слез, пролитых бесчисленными поколениями его зверски замученных предков. Волны этого моря свирепо набрасываются на него, не давая свободно дышать и видеть небо над головой…. Многие…, очень многие тонут в этом бушующем море, пройдя через немыслимые страдания и пополнив его своими слезами. Страдают и мучаются все. Спасаются единицы – те, кому от рождения дана способность летать. Только они могут вырваться из цепких объятий волн и достичь небес…. Но эти избранные, которым Бог дарует спасение, всегда отвергаются обычными людьми. Поэтому они вынуждены вести праведную жизнь затворников или становиться пророками. Затворники обречены на вечное одиночество, а на пророков обрушивается гнев властьпридержащих, которые одновременно и боятся, и ненавидят их. А безликие, подлые люди всегда готовы глумиться над праведниками и никогда не заступаются за своих пророков. Таким образом, избранных, тоже, ожидает незавидная участь: в этой жизни им уготована роль одиноких отщепенцев и мучеников.
Глаза женщины наполнились слезами. Губы ее дрожали. Голос все время срывался.
- В тот момент, когда ты упрекнула меня в себялюбии, с моих глаз как будто спала пелена. Я сразу поняла, насколько была глупа и наивна, жалуясь тебе на отсутствие детей. Сейчас я уже готова благодарить Бога за то, что он избавил нас с мужем от непомерного груза ответственности, который несут на себе все родители. Никто и никогда не упрекнет нас с ним в равнодушии к собственным детям, рожденным на свет помимо их воли. Только теперь я в полной мере поняла, что такое «первородный грех»…. Наши прародители когда-то согрешили, вкусив запретный плод в Эдемском саду, и навлекли на себя страшное проклятье Создателя. А в тот момент, когда ими был зачат первый ребенок, это проклятье, как выжженное клеймо, легло на весь человеческий род. Достаточно вспомнить о тех, кто сегодня смертельно болен, приговорен к казни или умирает от ран, полученных в бою. Каждый из этих страдальцев был рожден по прихоти своих родителей. Именно они подарили ему жизнь и обрекли тем самым на муки. Каждый раз, производя на свет ребенка, мы должны держать ответ перед своей совестью за всю ту боль и страдания, на которые невольно его обрекаем. Если же мы не способны нести на своих плечах эту тяжкую ношу и, при этом, все равно даем жизнь ребенку – мы предаем собственную душу, а, значит, предаем Бога!..
Женщина буквально выдохнула эти последние слова. Они были произнесены хриплым шепотом, но прозвучали так, как будто она их прокричала. Как будто это был вопль ее смертельно раненой души, корчащейся в муках и истекающей кровью….
Силы окончательно покинули ее. Глаза наполнились слезами. Тело обмякло. Ноги подкосились. Она медленно опустилась на колени и, широко раскинув в стороны руки, погрузила лицо в густую, прохладную траву, росшую на самом берегу ручья. Она, как будто, хотела обнять всю Землю и припасть к ней губами, пытаясь найти хоть какую-то опору в этот тяжкий для себя миг.
Все перевернулось в ее душе. Слова племянницы мгновенно уничтожили все ее представления о счастье, о добре и зле, о смысле жизни. Они, подобно свирепому огненному вихрю, пронеслись по тенистой роще ее воспоминаний. И теперь все…, абсолютно все превратилось в пепел, в прах….
Где взять силы для того, чтобы посадить на пепелище новые деревья?.. Успеют ли они вырасти?.. Ведь, большая часть жизни уже прожита….
В застывшей позе женщины и в той тишине, которая вдруг наступила (птицы и кузнечики почему-то умолкли, и ветер перестал шуршать листвой деревьев), чувствовалась какая-то необыкновенная торжественность и, даже, величавость. Как будто, все участники этой сцены: и женщина, пытающаяся обнять Землю, и девушка, стоявшая рядом и испуганно смотревшая на нее, и оливковое дерево, покрытое серебристой листвой, и ручей, и цветущие мандариновые сады, купающиеся в розовых лучах заходящего солнца, и поросшие лесом горы; все они невольно стали свидетелями какого-то Великого события, которое только что здесь произошло. События, способного изменить будущее всего мира.
- Тетя!.. Тетя!.. – Торжественная тишина, мгновенно разлетелась на множество мелких осколков, звон от падения которых теперь слышался повсюду. Запели птицы, и громко застрекотали кузнечики. Подул легкий ветерок, вновь заставив шелестеть листву деревьев.
Плечи женщины слегка вздрогнули. Стали отчетливо слышны ее тихие всхлипывания. Все вокруг ожило и пришло в движение. Казалось все, опять, было, как прежде. Как будто, и не наступала никогда эта странная минута полной тишины и Вселенского покоя. Минута «остановки сердца» всего этого мира. Минута…, когда все висело на волоске и будущее слилось с прошлым….
То, что увидела девушка, было настолько противоестественно и необычно, что она тут же забыла обо всем на свете.
В западной части неба, прямо над вершинами далеких гор, заслоняющих линию горизонта, вдруг появилось…. Второе солнце!.. Девушка изо всех сил старалась найти хоть какое-то объяснение тому, что видела, но не могла. Она крепко зажмурилась и, какое-то время не решалась открыть глаза….
Первое, что она увидела, когда осторожно приподняла веки – это был большой красный диск заходящего солнца, нависший прямо над остроконечной вершиной темной горы. А, рядом с ним, тускло блестел еще один диск. Присмотревшись, она сразу же убедилась в том, что перед ней не солнце. Во-первых, диск был примерно в полтора раза меньше, чем солнечный, и далеко не такой яркий. Во-вторых, он имел не желтый и не красный, а, скорее, какой-то голубоватый оттенок. Казалось, свет, исходивший от него, не нес в себе никакого тепла. Этот свет больше напоминал лунный, хотя и был намного ярче.
- Тетя!.. Посмотри!.. Это знамение!.. Это знамение, посланное нам Богом!.. – Наконец, смогла произнести девушка дрожащим от волнения голосом.
Плачущая женщина сразу перестала всхлипывать. Было видно, как напряглись ее спина и плечи. Какое-то время она оставалась в той же согбенной позе. А, потом, вдруг, резко выпрямилась и, не вставая с колен, окинула взглядом небо.
- Да, ты права: это знамение, - чуть слышно произнесла она, поднимаясь с земли и отряхивая платье. – Знамение, которое доказывает твою правоту.
Женщина крепко обняла свою племянницу и, прижавшись лицом к ее волосам, долго вдыхала тонкий, сладковатый аромат каких-то цветов. Ей хотелось навсегда сохранить в памяти этот чистый, чудесный запах….
- Завтра ты уезжаешь домой, в город…, - грустно произнесла она, глядя девушке прямо в глаза. - Передай маме, что я обязательно навещу ее через неделю. Пускай ждет меня на свой день рождения и обязательно напечет моих любимых лепешек с сыром и оливками. Их когда-то пекла наша мать….
Помолчав немного, она добавила, нежно глядя на племянницу:
- Конечно, главное для меня – это встреча с тобой, моя девочка.
Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели, не отрываясь, на красный диск заходящего солнца, который быстро исчезал за линией гор.
Вот он превратился в светящийся полумесяц, потом в ярко-красную полоску над вершиной горы и, наконец, исчез совсем. Теперь на небе были видны только последние розовые отсветы вечерней зари.
Но наступившие сумерки не сгущались. Казалось, ночь не решалась укрыть Землю своим черным покрывалом. Сегодня она была не властна над миром. Ведь на небосводе ярко сияла огромная голубая звезда. И тьма отступала…. Она пряталась в кронах деревьев, забивалась в расщелины между камнями, скрывалась под тонким слоем воды, журчащей в ручье.
Этой ночью тьма впервые не смогла одержать победу. Тьма вынуждена была отступить. Этой ночью безраздельно господствовал свет. Вопреки всем своим законам, мир не погрузился в темноту после захода солнца. Он наслаждался светом, наслаждался жизнью….

4

И-ш-у быстро плыла по лабиринту подводной пещеры. Мимо нее проносились желтые и зеленые огоньки светящихся водорослей, которые росли в расщелинах между камнями. Услышав негромкий свист своего сонара, она резко снизила скорость. Тоннель разветвлялся, и ей предстояло очередной раз выбрать – в каком направлении плыть дальше....
Она увидела прямо перед собой светящееся зеленое пятно и устремилась к нему. Это был вход в новый тоннель…, в тот тоннель, который мог вывести из лабиринта. Со всех сторон ее окружала кромешная тьма. Она знала, что находится сейчас в большом «каменном мешке», и что отсюда берут начало больше десяти тоннелей. Но ей нужен был только один из них – тот, из которого струилось зеленоватое сияние….
С тех пор, как «цепь» начала активно работать над созданием программы биоэтической разведки, И-ш-у приходилось все время плавать по темным лабиринтам. Пещеры следовали одна за другой. Стоило ей выбраться из какого-нибудь узкого, извилистого тоннеля и устремиться к сверкающей поверхности воды, как сильное течение затягивало ее в новый тоннель – еще более узкий и извилистый….
Из этих «лабиринтов» складывался «скелет» будущей программы, ее логическая матрица. Всякий раз, когда «цепь» «оказывалась на распутье» и должна была выбрать один из нескольких возможных вариантов построения программы – окончательное решение приходилось принимать И-ш-у.
Делать правильный выбор и принимать ответственные решения – в этом и состояла ее нелегкая работа…, работа биоэнергетика.

Веселая и общительная И-ш-у всегда превосходила своих сверстников по всем показателям нейрокинетики. Она легко «пробивала» любой ментальный блок и вполне могла самостоятельно выполнить глубокое психозондирование. Естественно И-ш-у никогда не позволяла себе этого делать. В обществе изов любое самовольное внедрение в чужую личность считалось неэтичным и всегда резко осуждалось. Еще в раннем детстве она окончательно уяснила для себя, что ее природный дар – это, отнюдь, не игрушка и, даже, не средство самоутверждения. Это - прежде всего огромная ответственность перед природой, наделившей ее феноменальными способностями и перед обществом, позволившим ей эти способности развить.
Решение стать биоэнергетиком созревало у нее постепенно.
Окончив с отличием факультет нейро-виртуального программирования Большого Планетарного Университета, И-ш-у довольно долго работала младшим программистом в центре экспериментальной гидробиологии. Она активно участвовала в создании нескольких больших программ искусственной репродукции и клонирования водорослей.
Все координаторы, с которыми ей приходилось работать, открыто восхищались ее необыкновенной интуицией….
Ее участие в создании программ никогда не ограничивалось выполнением чисто технических функций. Она постоянно находила дефекты в том проекте, над которым работала ее «исполнительная группа» и, тут же, старалась устранить их. Иногда работа над программой уже была близка к завершению, а И-ш-у, вдруг, требовала от координатора полностью изменить один из ее компонентов, ссылаясь, при этом, на свое «дурное предчувствие». Это, естественно, мешало планомерной работе группы, вызывало раздражение у коллег, но…. Она всегда оказывалась права. Это было удивительно!.. Этому не было никаких объяснений!.. Но факт оставался фактом: И-ш-у могла безошибочно предсказать несостоятельность любой программы. Она всегда чувствовала, как поведет себя эта программа в реальных условиях. Какие проблемы могут неожиданно возникнуть в процессе ее эксплуатации.
Однажды, уже завершая работу над программой клонирования одноклеточных светящихся водорослей - основного источника микроэлементов, необходимых торам для размножения, И-ш-у вдруг стала настаивать на немедленной перенастройке всех программных контроллеров. Для группы это означало начать работу практически с исходной точки…. И-ш-у ссылалась на то, что в самом ближайшем будущем температура воды в океане временно повысится на целых три термических единицы. Рост клональных линий резко замедлится, и созданная ими программа, таким образом, окажется неэффективной. Она не могла подкрепить свое заявление никакими фактами. Тем не менее, пожилой координатор, который работал с ней уже не первый раз, решил прислушаться к ее мнению и переделать программу. И он не ошибся…. Все прогнозы И-ш-у полностью оправдались, а эффект от использования новой программы превзошел все ожидания. Координатор открыто заявил, что своим блестящим успехом группа, прежде всего, обязана поразительной интуиции и настойчивости одного из своих младших программистов.
После его заявления И-ш-у сразу сделалась одним из самых востребованных программистов планеты. Она получала десятки интересных предложений от разных координаторов. Ее приглашали участвовать в самых грандиозных проектах, вплоть до создания сложнейших астрофизических программ, к которым допускались только ведущие специалисты в области программирования.
Но она отнюдь не была блестящим программистом. Результаты контрольного квалификационного тестирования, которому периодически подвергались все специалисты на планете, показывали, что ее профессиональный рейтинг не превышает среднего уровня.
И-ш-у прекрасно понимала, что повышенный интерес к ней со стороны координаторов совершенно не соответствует уровню ее квалификации, и что подняться выше этого уровня она не сможет никогда. Природа щедро наделила ее совсем другими способностями. Она могла предвидеть различные физические явления: внезапное избыточное накопление атмосферного электричества, вспышки сейсмической активности, магнитные бури, возмущения гравитационного поля, гидротермальные аномалии и многое другое. Именно это делало ее участие столь ценным для любой «исполнительной группы». Всю техническую работу брали на себя другие программисты. Они всячески старались разгрузить И-ш-у, чтобы дать ей возможность глубоко вникнуть в исходный проект и, если потребуется, изменить его так, чтобы создаваемая ими программа была более эффективна. Ее просто использовали, как используют очень сложный, незаменимый инструмент….
И-ш-у это, естественно, задевало, а иногда и унижало. Со временем ей стало казаться, что коллеги с более высоким профессиональным рейтингом (а работала она всегда с самыми сильными программистами) относятся к ней слегка снисходительно и ценят ее отнюдь не за профессионализм, а только за ее удивительный природный дар. Тогда И-ш-у решила поменять профессию….
Никто из изов точно не знал, сколько на их планете живет биоэнергетиков. Число профессионалов в этой области никогда не превышало нескольких десятков. Но истинное количество носителей природного дара, позволяющего в буквальном смысле слова ощущать «Великий баланс» было, несомненно, больше. Просто не все они использовали эту свою способность в полной мере и соглашались стать живыми детекторами энергетических аномалий – так называемыми профессиональными биоэнергетиками.
Это, пожалуй, была единственная профессия на планете, в которой абсолютно не было места посредственности. Каждый, кто приходил к решению сделать биоэнергетику делом всей своей жизни; в конце концов, становился блестящим профессионалом. Эта профессия принимала только тех, кто был создан для нее самой природой. Пропуском в нее мог служить только феноменальный дар, позволяющий все время чувствовать «баланс». Ощущать его во всем: в объектах живой и неживой природы, в физических явлениях, химических процессах, образе жизни и поведении высокоорганизованных существ….
Локальные нарушения «Великого баланса», воспринимаемые биоэнергетиками, как ощущение тепла (в случае преобладания «светлой» энергии) или холода (в случае преобладания «темной»); как правило, предвещали собой определенные природные или социальные явления. Обнаруживая такие предвестники грядущих событий, биоэнергетики могли довольно точно предсказывать ближайшее будущее. Именно это и составляло физическую основу их «дара предвидения». Ничего сверхъестественного и таинственного во всем этом не было. Физика слабых полей легко объясняла «биоэнергетический феномен». Но, к сожалению ни физика, ни современная инженерия пока не позволяли даже приблизиться к созданию искусственного детектора, способного заменить собой изов, наделенных этим редким природным даром.
Поскольку профессиональных биоэнергетиков на планете было очень мало, а потребность в них постоянно росла, Совет Координаторов вынужден был постоянно контролировать их работу.
Без участия биоэнергетиков не обходился ни один крупномасштабный проект: будь то строительство очередной гигантской гидропонной платформы или новые фундаментальные исследования в области астрофизики. Поэтому необходимо было строго следить за тем, чтобы их бесценное рабочее время не тратилось попусту.
Совет Координаторов периодически утверждал список проектов с участием биоэнергетиков. Включаться в другие проекты (не вошедшие в этот список) им категорически запрещалось. Они не могли сами определять сферу своей профессиональной деятельности, сообразуясь со своими личными интересами и увлечениями. Общество не давало им права на такую роскошь….
На планете существовало только одно учебное заведение, готовившее специалистов в области биоэнергетики – высшая школа психосенсорики. Для поступления в нее необходимо было пройти специальное тестирование, позволяющее оценить природные способности, а, потом, предстать перед Советом Координаторов для собеседования. Каждый, поступающий в «школу», знакомился с уставом гильдии биоэнергетиков и давал торжественное обещание Совету всегда следовать этому уставу.
Устав был очень суровым. Он требовал безоговорочного подчинения всем решениям Совета и отказа от свободного волеизъявления при выборе места и рода работы. Профессиональные биоэнергетики никогда не были предоставлены сами себе. Их жизнь полностью зависела от того, какие проблемы приходилось решать обществу, по каким направлениям шло развитие науки, как менялись экология и демография планеты…. Такое самоотверженное служение интересам общества подразумевало аскетизм. Профессия биоэнергетика накладывала отпечаток на личную жизнь своих приверженцев. Они были вынуждены надолго покидать семьи, проводя большую часть времени вдали от дома.
Отработать полный сезон в экспедиции полярных гидробиологов, потом отправиться на борт орбитальной пилотируемой станции, а оттуда - на единственный спутник «Зи-тара» (последней из четырнадцати планет системы фиолетового солнца), где проходят адаптацию все аутотрофные ксеноморфы…, и так без конца….
Такую нелегкую судьбу выбрала для себя И-ш-у.
Несмотря на все возражения родителей и друзей, она все же поступила в высшую школу психосенсорики и успешно закончила ее. Учитывая ее солидный опыт работы программистом и блестящие результаты, показанные на выпускных экзаменах; преподавательский совет школы рекомендовал направить ее на один из звездолетов сверхдальней разведки. Совет Координаторов согласился с мнением преподавателей.
Так И-ш-у оказалась на «Ро-кане»….

Г-о-о неподвижно висел в прозрачной воде, пронизанной косыми лучами заходящего красного солнца. Под ним, во все стороны простиралась плоская отмель, сплошь усеянная разноцветными камнями. Слегка штормило. Волны то и дело подхватывали его и несли к скалистому берегу. Это очень мешало его кропотливой работе.
Ему оставалось выложить красными камнями последний из двенадцати лучей гигантской звезды. Он очень устал….
Когда Г-о-о начинал создавать эту сложную мозаику – его внутренние, биологические «часы» четко отсчитывали время. Но прошел день, другой, третий…. Дни следовали друг за другом с монотонностью капающей воды. Вечером красный свет сменялся фиолетовым, утром - фиолетовый сменялся красным…. Скоро он сбился со счета….
Он работал давно…, очень давно…. Много дней и ночей прошло с тех пор, как он приплыл на эту отмель и положил на белый песок первый камень….
Программа биоэтической разведки, составлением которой он сейчас занимался, была чрезвычайно сложна…. Ему, пожалуй, никогда еще не приходилось иметь дело с таким количеством переменных.
«Цепь» пыталась построить виртуальную модель целого мира. Для этого необходимо было досконально изучить все его внутренние законы. Основные блоки программы уже давно были «загружены» в память «Вычислителя». Он собирал и анализировал факты, делал первые выводы….
Многое уже удалось узнать об обитателях этой мрачной планеты.
Жизнь здесь целиком зависела от присутствия в атмосфере и в воде молекулярного кислорода. Энергетика всех живых систем поддерживалась за счет перемещения в них электронов и протонов. На планете давно уже доминировали многоклеточные организмы, часть из которых трансформировала неорганические вещества в собственные структурные элементы. Вместе с тем, количество «организмов-пожирателей», неспособных воспроизводить свои молекулы без уничтожения других форм жизни, было очень велико.
Разумные существа, обитающие на этой планете, буквально уничтожали ее. В них от природы была заложена какая-то необъяснимая агрессивность. Они с жадностью голодного хищника набрасывались на все, что их окружало…. Их общество развивалось по каким-то звериным законам. Никто из них почему-то не хотел довольствоваться той долей общественного продукта, которая была для него абсолютно достаточна. Каждый стремился завладеть всем…. Они постоянно испытывали неутолимую жажду убийства. При этом, как ни странно, больше всего им нравилось убивать друг друга. Обладая, в общем-то, полноценным разумом, эти существа вели себя, как дикие животные с поврежденной психикой.
Планета была буквально заражена этим биологическим видом, который подобно гигантскому, прожорливому паразиту пожирал ее изнутри.

Г-о-о был великолепным программистом. Он буквально набрасывался на любую предложенную ему работу и всегда доводил ее до конца.
Чем сложнее и непривычнее был для него проект, тем охотнее он за него брался. Так - едва завершив работу над универсальной программой спектрального анализа мелкодисперсной космической пыли, он мгновенно переключался на программирование автоматических плавающих гидропонных платформ. Потом, тут же, становился координатором одной из «исполнительных групп», занимающихся моделированием экваториальных океанических течений….
Менялись программы, менялся круг его интересов. Неизменными оставались только любовь к профессии и неутолимая жажда новых знаний.
Постоянно работая в самых разных, неперекрещивающихся направлениях, Г-о-о к моменту наступления своей профессиональной зрелости был уже настоящим энциклопедистом. Его эрудиция вызывала восхищение у окружающих. Но это восхищение далеко не всегда сопровождалось личной симпатией. По-настоящему симпатизировали ему очень немногие. Для подавляющего большинства знакомых он был просто оригиналом: замкнутым чудаком со скверным характером.
Целиком отдаваясь работе, Г-о-о просто не имел возможности создать семью или, хотя бы, с кем-нибудь подружиться. У него просто не хватало на это времени.
Жизнь программиста протекала в полном уединении. Его холостяцкое жилище было напрочь лишено домашнего уюта. Оно было все напичкано сервисными автоматами, которые бесшумно и быстро выполняли работу по дому. Автоматы создавали необходимый минимум комфорта для своего непритязательного хозяина, но, к сожалению, ни один из них не мог заменить ему живого собеседника. Г-о-о всегда окружала тишина: как физическая, так и ментальная. И это его полностью устраивало. Ничто не отвлекало от работы. Можно было сколько угодно общаться с рабочим терминалом и с «цепью» своей «исполнительной группы» на сугубо профессиональном языке.
Программисты такого уровня всегда предпочитали вести жизнь затворников и покидали свои жилища крайне редко, но Г-о-о в этом отношении просто побивал все рекорды. Добровольно подвергнув себя почти полной сенсорно-ментальной депривации, он построил свой собственный мир, в котором никого кроме него не было. Он жил в этом искусственном мире один, опираясь на те этические принципы, которые сам же и создал. В его мире не было места злу. Г-о-о его просто не «запрограммировал». Любые, даже самые косвенные упоминания о какой-либо агрессии в отношении живого существа вызывали у него тяжелейший психоэмоциональный стресс. Он сразу терял контроль над собой и прерывал процесс общения.
У изов это всегда считалось верхом неприличия. Поэтому Г-о-о часто приходилось объясняться с обиженными собеседниками и, даже, просить у них прощения. А, так как никаких вразумительных объяснений он предложить им не мог - вся «извинительная» процедура сводилась к чисто формальному обмену любезностями и никогда не приносила ему облегчения.
Однажды он нанес тяжкое оскорбление одному из Главных Координаторов планеты – пожилому изу, которого все очень любили и уважали.
Г-о-о тогда работал в составе большой «исполнительной группы», создававшей программу для археологических исследований в одном их полярных регионов. Именно там, по мнению ученых, когда-то располагались два крупных заповедника с редкими, вымирающими разновидностями торов. Проводя традиционный брифинг перед началом работы над проектом, Главный Координатор решил рассказать членам «группы» о тех исторических событиях, которые когда-то едва не погубили уникальных животных.
К несчастью для этих существ, кожа их обладала свойством флуоресценции. В лучах первого солнца она искрилась и вся покрывалась крупными ярко-синими пятнами. Когда же над горизонтом появлялось второе солнце - «вспыхивала» множеством мелких зеленых огоньков. Кожа торов продолжала флуоресцировать, даже, после их смерти. Это, собственно, и погубило их. Дело в том, что изы в те далекие времена еще не настолько трепетно относились к биоэтике и с удовольствием носили на себе украшения, изготовленные из останков различных живых существ….
Активный промысел на «светящихся» торов длился очень недолго. Их численность стала так быстро сокращаться, что правительство планеты было вынуждено наложить запрет на их отлов. Но этого оказалось недостаточно. Пришлось создать специальные заповедники с искусственной микроэкологией и приступить к их активному разведению. Только так удалось спасти исчезающий вид….
Когда пожилой координатор в своем пространном повествовании дошел до этого места - Г-о-о внезапно покинул «цепь»….
В обществе разразился страшный скандал. Все осудили дерзкий поступок молодого программиста. Совет Координаторов потребовал от него публичных извинений.
Извинения были принесены и приняты. Инцидент посчитали исчерпанным. Но за Г-о-о прочно закрепилась репутация дерзкого и не вполне уравновешенного иза, общение с которым не сулит собеседникам ничего хорошего.
Все это, естественно, усугубило ту социальную изоляцию, в которой он и так постоянно находился. Ему, по-прежнему, активно предлагали участвовать в различных проектах, приглашали в экспертные советы, но общаться с ним теперь никто не хотел….
Когда поступило предложение принять участие в экспедиции сверхдальней разведки, он принял его, не задумываясь. Область эта была для него совершенно неизведанной. Да и проект казался весьма заманчивым. Ему предстояло создать программу хронометрического контроля за психической реабилитацией разведчиков, только что побывавших в анабиозе….
Так молодой программист стал членом экипажа звездолета, и отправился в далекую, чужую галактику, где ему пришлось встретиться с настоящим злом….

Г-о-о положил на песок последний камень и невольно залюбовался своим произведением.
Сложная, многоцветная мозаика вся искрилась в лучах заходящего красного солнца. Изображение выглядело абсолютно завершенным. Каждый камень занимал свою собственную ячейку, идеально соответствующую его форме и размерам.
Тело звезды и двенадцать ее лучей-отростков были сплошь покрыты большими, разноцветными пятнами. Эти пятна переливались всеми цветами радуги: от ярко-красного до бледно-фиолетового.
Звезда выглядела, совсем, как живая. Казалось, она вот-вот поползет по отлогому песчаному дну прямо в открытый океан….
И волны, и скалы, и солнечные лучи, и изображение звезды на дне – существовали, разумеется, только в его воображении. Это был сложный, узкоспециализированный интерфейс, используемый, как правило, профессиональными программистами при создании новых креативных программ.
Мозаика из разноцветных камней была, наконец, составлена, а, значит, программа биоэтической разведки теперь полностью управляла работой «Вычислителя»….
Г-о-о «запросил» новую «картинку» и, мир вокруг него сразу сжался до размеров тесной камеры с зеркальными стенами. Теперь он «находился внутри наносинтезатора». Постоянно получая сигналы сразу от нескольких видеосенсоров, настроенных на резонансную частоту ментообмена, он отчетливо видел все, что здесь сейчас происходило.
В центре камеры неподвижно висел небольшой контейнер с абсолютно прозрачными стенками. Было видно, что он весь заполнен каким-то бесцветным газом.
На дне контейнера с трудом можно было различить три темные точки.
«Включилось» увеличение, и контейнер стал быстро «расти». Вместе с ним «росли» и «точки». Скоро они «выросли» настолько, что перестали казаться «точками», и превратились в неподвижных «живых» существ, имеющих довольно сложное анатомическое строение.
Г-о-о знал, что это всего лишь машины, а, точнее – ксеноморфные микроавтоматы, предназначенные для исследования биосферы планеты. «Вычислитель» только что «синтезировал» их из универсального нанобиополимера. При этом в качестве структурного прототипа он использовал живой образец местной фауны, доставленный на борт звездолета одним из челноков.
Программист имел сейчас уникальную возможность заглянуть в чужой, неведомый мир. Перед ним была точная копия существа, идеально приспособленного к жизни в условиях грубо нарушенной биоэтики….
Г-о-о чувствовал, что сознание его раздваивается…. Он любовался сложнейшим механизмом, вобравшим в себя все величайшие завоевания чистого, гуманного разума, и, одновременно с этим, испытывал ужас от того огромного потенциала зла, который был заключен в чудовищной оболочке этого механизма. Он смотрел на машину, а видел в ней, прежде всего, то живое существо, с которого она была скопирована.
В этом существе удивительно гармонично сочетались неимоверная физическая сила, выносливость, защищенность от агрессивной внешней среды и кровожадность. Все…, абсолютно все в нем было приспособлено для того, чтобы пожирать живую, трепещущую плоть….
Тело существа было резко вытянуто в продольном направлении и несло на себе два массивных отростка, один из которых располагался впереди, другой - сзади. На переднем отростке, имеющем сфероидную форму, располагались два больших, выпуклых глаза, состоящих из множества одинаковых многоугольных элементов. Между ними находилось необычное анатомическое образование, напоминающее длинную, толстую иглу. Этот орган явно предназначался для проникновения вглубь тела жертвы и поглощения ее жидких тканей. Задний отросток значительно превосходил передний по размерам и имел не сфероидную, а элиптоидную форму. Между телом и отростками имелись тонкие перемычки. К телу существа крепился весь его сложный опорно-двигательный аппарат: несколько пар длинных, очень тонких конечностей, лишенных внутренней мускулатуры и снабженных присосками; а также, две большие, отдельно расположенные пластины. Пластины эти имели перепончатое строение и могли совершать быстрые колебательные движения, развивая, при этом, огромную подъемную силу. Задний, более массивный отросток тела, по-видимому, служил резервуаром для поглощаемой пищи, Строение покрывающих его кольцевидных пластин позволяло ему при необходимости свободно растягиваться.
Это удивительное существо могло свободно перемещаться в трехмерном пространстве; легко обнаруживать добычу, атаковать ее и пожирать живьем. При этом размеры жертвы не имели, ровным счетом, никакого значения. Хищник был настолько мал сам, что те, на кого он охотился, просто не замечали его. Он в любой момент мог напасть на любого из них и насытиться его плотью.
В этом «частичном пожирании» была какая-то особая изощренность. Поглотить часть живого организма и не убить его при этом!.. Оставить для следующего раза, про запас!..
Г-о-о содрогнулся от ужаса. Жестокость этого мира одновременно и пугала и завораживала, пробуждая в глубинах подсознания бесконечно далекие, расплывчатые, почти стершиеся воспоминания – «островки» филогенетической памяти, атавистические «отпечатки» переживаний далеких предков, живших на их планете еще до начала исчисления времен.
Когда-то и их мир был заражен злом, хотя, конечно, не в таких гигантских масштабах. В нем тоже обитали свирепые хищники, пожирающие живую плоть. Они питались торами, в изобилии населявшими океан.
На долю торов всегда приходилась основная часть «биоэкологической пирамиды» планеты. Основание «пирамиды» составляли микроскопические водоросли – аутотрофы, способные осуществлять фотосинтез, а вершину ее организмы, поглощающие прямо из воды те органические вещества, которые высвобождались в процессе разложения мертвых водорослей и торов.
Биосфера планеты изов с самого начала представляла собой абсолютно сбалансированную, саморегулирующуюся систему, состоящую из трех основных компонентов: одноклеточных водорослей, торов и организмов, питающихся останками тех и других. Видовое многообразие было свойственно водорослям и торам, тогда как организмы-утилизаторы были представлены всего лишь несколькими видами, один из которых в конце концов, стал прямым родоначальником самих изов.
Водоросли синтезировали органические вещества, аккумулируя в них энергию обоих солнц, и одновременно служили пищей торам. Гигантские торы постоянно бороздили бескрайние просторы океана, поглощая при этом бесчисленное количество водорослей. Они служили естественным барьером на пути безудержного размножения водорослей и не позволяли им отравлять океан продуктами своей жизнедеятельности. В результате естественной гибели водорослей и торов происходило постоянное насыщение воды органическими соединениями, но равновесие от этого не нарушалось. Оно поддерживалось предками изов, которые активно поглощали свободную «органику».
Для поддержания этого замкнутого биоэкологического цикла требовались только энергия двух солнц и… присутствие хищников.
Крупные хищники выполняли функцию естественных стимуляторов двигательной активности торов. Ленивые, мирные гиганты активизировались только тогда, когда чувствовали приближение хищников. А двигаться им было необходимо. Только, находясь в движении, они могли прокормиться, постоянно фильтруя достаточный объем воды с плавающими в ней водорослями. Таким образом, именно кровожадные хищники, постоянно пугая торов невидимыми лучами своих сонаров, спасали их от голодной смерти. Хищники были тем двигателем, который приводил в движение весь круговорот жизни на планете, своего рода сердцем, обеспечивающим ее «кровообращение».
Хищники были вечным кошмаром для всего живого, но…. Без них биосфера планеты просто не смогла бы существовать. Торы перестали бы двигаться и вскоре погибли бы от голода. Их разлагающиеся гигантские тела отравили бы воду в океане, а бесконтрольное разрастание микроскопических водорослей сделало бы ее абсолютно непроницаемой для солнечных лучей. Предки изов просто не справились бы с таким массивным загрязнением океана гниющей «органикой». Он неминуемо погиб бы, а вместе с ним погибла бы и вся планета….
Ситуация в корне изменилась, когда изы построили свою цивилизацию и смогли взять экологию под строгий контроль. Они создали единую глобальную сеть мощных инфразвуковых генераторов, имитирующих сонарные сигналы хищников. Торы сразу активизировались. Ведь, их безусловный рефлекторный раздражитель теперь постоянно присутствовал в океане…. А хищники…, хищники стали просто лишним звеном в «биоэкологической цепочке».
К этому моменту общество изов уже настолько созрело, что готово было приступить к решению задач биоэтического уровня. Было принято решение раз и навсегда избавить планету от тех элементов зла, которые до сих пор присутствовали в ее биосфере. Это означало, что время хищников подошло к концу.
Изы стремились свести к минимуму естественные потери «светлой» энергии, неизбежные при целенаправленном истреблении такого огромного количества живых существ. Решение оказалось очень простым. Вместо того чтобы методично уничтожать хищников, их просто лишили возможности размножаться, инфицировав особым внутриклеточным паразитом. Этот паразит проникал в клетки половых желез и нарушал процесс мейоза. В результате образующиеся гаметы несли в себе не половинный, а полный набор хромосом. Оплодотворение не происходило. Потомства не было. При этом никто не посягал на чужую жизнь и на чужую плоть. А, значит, большой утечки «светлой» энергии можно было не опасаться.
Хищники, обитавшие на тот момент в океане, могли прожить остаток своей жизни так, как жили бесчисленные поколения их предков: ни в чем себе не отказывая и никого не опасаясь. Просто они стали последними представителями своих видов. Естественная смерть от старости означала для них финал всей их биологической истории и исчезновение с лица планеты.
К счастью, они были лишены разума и не могли осознать драматизма всего происходящего.
Хищники «покинули планету» тихо и с достоинством. Так уходят вежливые гости, которым хозяева отказали в радушном приеме….

В «Большом зале», как всегда, царил полумрак. В самом центре гигантского сфероида неподвижно висели тринадцать «раковин», покрытые плотной пеленой из пузырьков газа…. Где-то сейчас взрывались звезды, рождались галактики, зло вступало в единоборство с жизнью…, а в этом «зале» все оставалось по-прежнему…. Казалось, ничто не могло нарушить его покой….
Трудно было поверить, что, совсем рядом, в шлюзовом отсеке «Ро-кана» в этот момент шли последние приготовления к началу сложнейшей разведывательной операции, от успеха которой зависела судьба целой планеты….
В «выпускной» камере находились три челнока, готовые в любой момент отправиться вглубь неведомого мира. Они должны были доставить на поверхность планеты ксеноморфные микроавтоматы и обеспечивать двухстороннее транспортное сообщение между звездолетом и зоной активной разведки.
Это были небольшие беспилотные летательные аппараты, снабженные миниатюрной бортовой антигравитационной установкой. Они были в точности скопированы с красивых, грациозных существ, обитающих на планете и свободно перемещающихся в плотных слоях ее атмосферы при помощи двух уплощенных отростков туловища. Вся поверхность челноков была покрыта множеством одинаковых структурных элементов, каждый из которых представлял собой ажурное переплетение тонких, белых нитей….
В камере появились первые пузырьки газа. Они образовывались на пористой поверхности стен и окутывали все густой, белой пеленой. Прошло какое-то время, прежде чем в этой пелене стали появляться просветы. Это были огромные скопления газа, образующиеся в результате слияния бесчисленного множества пузырьков. Они росли и, в свою очередь, сливались в один огромный газовый пузырь. Вода быстро покидала камеру. При этом обнажалась темно-синяя, матовая поверхность стен, покрытая большими, блестящими каплями….
Челноки неподвижно висели в центральной части камеры. В газовой среде они выглядели точно так же, как и в воде. Нанопластик, из которого они были изготовлены, обладал водоотталкивающими свойствами. Поэтому на нем не было заметно никаких следов влаги.
На одной из стен камеры появились три движущиеся точки. Это были ксеноморфные микроавтоматы. Они на мгновение застыли, а, потом, отделились от стены и… полетели к ожидавшим их челнокам. Каждый из них опустился на самых кончик массивного, бледно-розового, выступа передней части летательного аппарата. Еще мгновение и они исчезли в миниатюрных люках.
Один за другим последовали три тихих щелчка: включились бортовые антигравитационные установки. Челноки слегка качнулись и вновь застыли.
Раздался негромкий свист. Одна из стен «выпускной» камеры плавно ушла вверх. За ней не было ничего кроме черной пустоты космоса.
Вот - в нижней части открытого проема появилась ярко-голубая полоска. По мере того, как звездолет поворачивался вокруг своей продольной оси, эта полоска становилась все шире. Скоро весь проем засиял яркой голубизной.
Челноки плавно тронулись с места. Какое-то время они кружили по камере, а, потом, вылетели в открытый космос.

5

Яркие солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь тонкие пластинки потемневшей от времени оконной слюды, освещали скудное внутреннее убранство небольшой квадратной комнаты с низким потолком. Мебель в комнате была старая, но добротная. Узкая деревянная кровать, грубо сколоченный шкаф из струганных досок, покрытых множеством слоев темного (смешанного с сажей) воска; небольшой квадратный стол, накрытый чистой, вышитой по краям скатертью, и два деревянных стула с высокими резными спинками – все это когда-то было сработано на совесть руками умелого мастера, явно стремившегося не к красоте, а к тому, чтобы сделать свои изделия по возможности прочными и долговечными.
За столом сидели две женщины. Они тихо беседовали, наслаждаясь уютом, тишиной и приятным полумраком, царившим в комнате.
- Как быстро пролетели эти два дня, тетя! – С грустью в голосе произнесла одна из них – молодая, красивая девушка с небесно-голубыми глазами. – Неужели ты не можешь погостить у нас хоть немного?.. Мне будет так одиноко без тебя!..
Женщина, к которой были обращены эти слова, отрицательно покачала головой, и, слегка коснувшись кончиками пальцев плеча племянницы, печально улыбнулась. При этом во взгляде ее было столько любви и нежности, что девушке захотелось прижаться к ее груди и забыть обо всем на свете.
- Ты самый дорогой и близкий для меня человек, - продолжала девушка сдавленным голосом, в котором слышались слезы. – Я постоянно вижу тебя во сне; мысленно общаюсь с тобой по поводу каждого моего желания, каждого решения, каждого поступка.... Мне просто необходима твоя поддержка. Без нее я чувствую себя беспомощной и одинокой.
- Успокойся…, успокойся, девочка!.. – Голос женщины при этом звучал тускло и невыразительно. Было заметно, что она сама нуждается в утешении по поводу предстоящей разлуки с любимой племянницей. – Через полгода мы снова увидимся. Ты приедешь ко мне и будешь гостить целых три месяца. Я уже поговорила с сестрой. Она не возражает против того, чтобы ты до свадьбы жила в моем доме…. Знай, что она очень любит тебя. Просто…, наверное, недостаточно часто говорит об этом…. Сколько я ее помню – она всегда скупо проявляла свои чувства. Она ведь самая старшая из нас четверых. После ее рождения мама не могла забеременеть целых десять лет. Поэтому, когда родилась я, а вслед за мной, оба наших брата; она была уже достаточно взрослой для того, чтобы во всем помогать маме. Отец был вынужден день и ночь работать в своей мастерской, чтобы хоть как-то прокормить нас всех; и почти не занимался домом и детьми…. У твоей матери не было детства. С одиннадцати лет она работала наравне со взрослыми: убиралась в доме, стирала и готовила на всю семью. А после смерти мамы ей пришлось стать хозяйкой дома. Она была вынуждена, с утра до ночи, не разгибаясь, работать в саду и в огороде, ухаживать за козами и овцами, носить тяжелые кувшины с водой из колодца…. Через год после смерти мамы у отца случился удар, и его парализовало. Оказавшись без средств к существованию, с тремя маленькими детьми и беспомощным калекой на руках, твоя мать продолжала мужественно бороться за выживание семьи. Она умела вышивать красивые узоры на ткани. Именно это и спасло нас от полной нищеты и голода. Люди жалели нас, и каждый день приносили ей свои полотенца, простыни и, даже, одежду. Твоя мать все ночи напролет просиживала за этим столом (женщина нежно погладила ладонью стол, за которым они сидели), вышивая грубое полотно разноцветными нитками. Как только она не ослепла тогда?!.. То скудное вознаграждение, которое она получала за свой адский труд, на протяжении нескольких лет было единственным источником нашего существования. Можешь представить себе нашу жизнь тогда…. А потом…, потом Господь сжалился над твоей матерью и щедро вознаградил ее за стойкость и мужество, на всю жизнь, соединив с твоим отцом…. Я никогда не встречала человека лучше и добрее, чем он. До сих пор не могу забыть его улыбку…. Мне почему-то всегда казалось, что он улыбается даже во сне…. Те двенадцать лет, которые твоя мать с ним прожила, стали самыми счастливыми в ее нелегкой жизни. Он взял на себя все заботы о нашей семье. Только благодаря ему, наш отец смог прожить свои последние годы в тепле и уюте, а мы с братьями никогда и ни в чем не испытывали больше нужды. Но…. Все рухнуло как раз в тот момент, когда твоя мать впервые в жизни забеременела. Как ты сама понимаешь – забеременела тобою…. Отца твоего по анонимному доносу арестовали и замучили пытками до смерти. Как потом выяснилось – донос был ложным. Нам выплатили какие-то деньги в качестве возмещения «за потерю кормильца» и принесли манускрипт с оправдательным приговором трибунала, вынесенным уже посмертно. Твоя мать до сих пор хранит где-то этот документ и несколько золотых монет – «щедрый подарок» власти, убившей ее мужа…. Как жаль, что ты так и не увидела своего отца. Людей, таких как он, на свете совсем немного. Они – как алмазы, разбросанные в песках бескрайней пустыни. Можно всю жизнь блуждать по ней, не встретив ни одной сверкающей крупинки среди гор раскаленного песка….
Девушка слушала, положив ладони на колени и низко опустив голову. Когда прозвучали последние слова этого печального повествования, и в комнате воцарилась мертвая тишина; она медленно подняла голову и посмотрела в глаза своей тете.
- Но почему?.. – Тихо произнесла она и тут же отвела взгляд в сторону. По щекам ее катились крупные слезы. Губы дрожали. – Почему?.. Почему ни мама, ни ты, никогда не рассказывали мне об этом? Я знала, что у нее была трудная жизнь. Знала, что отец умер до моего рождения. Но я не могла предположить, что все это было настолько ужасно. Почему от меня скрывали все эти подробности?.. Почему мама не посчитала нужным рассказать своей единственной дочери историю своей жизни?.. Или она думает, что я не смогу по достоинству оценить все эти ее жертвы?..
- Немедленно замолчи, глупая девчонка! – Девушке показалось, что она получила пощечину: настолько резко прозвучали эти слова. – Если ты еще хоть раз позволишь себе так говорить о своей матери – я навсегда изгоню тебя из своего сердца!..
Немного помолчав, женщина тихо добавила, как будто обращаясь к себе самой:
- Чего бы мне это ни стоило….
- Прости меня…. Конечно же, я не права. – Чуть слышно произнесла девушка. Глаза ее были все еще влажны, но губы уже не дрожали.
Стараясь не смотреть на племянницу, женщина встала и быстро подошла к окну. Какое-то время, она молча разглядывала тускло светящиеся слюдяные пластинки, слегка постукивая по ним кончиками пальцев. А, потом, начала быстро говорить:
- Видишь ли, твоя мать почему-то всегда была уверена в твоем Великом предназначении. В ночь перед родами она услышала во сне пророчество. Ей было сказано, что у нее родится девочка, от которой будет зависеть судьба всего мира, и что девочку эту до определенного срока надлежит всячески оберегать от любых соприкосновений со злом. Ей нельзя слышать истории о человеческой жестокости, горе и страданьях. Ее должны окружать любовь и забота близких людей. Детство ее должно быть спокойным и безмятежным…. Твоя мать свято верила в это пророчество, а нам с братьями тогда казалось, что она просто помешалась после страшной и нелепой гибели своего мужа – отца еще не родившегося ребенка. Мы не пытались ее ни в чем переубеждать. Просто внимательно следили за развитием событий и были настороже. Но, слава Богу, все обошлось…. Она все время твердила, что ты безраздельно принадлежишь Богу, и что он сам о тебе позаботится. Меня же она заставила поклясться, что я никогда не расскажу тебе историю нашей семьи, в которой так много горя и страданий….
В голосе женщины, вдруг, послышался протест.
- Но я нарушила свою клятву!.. На прошлой неделе я окончательно убедилась в том, что тебе хорошо известна страшная изнанка жизни. Там, на берегу ручья ты сумела доказать мне, что видишь зло яснее, чем любой из нас. Ты видишь, даже, его истоки…. Поэтому бессмысленно скрывать от тебя историю жизни твоих родителей. В ней нет ничего такого, что могло бы смертельно ранить тебя.
Женщина обернулась и, вдруг, почувствовала, что тонет в бездонной глубине огромных голубых глаз племянницы. Черные зрачки медленно расширялись, постепенно поглощая окружающую их голубизну; как будто ночная тьма быстро заполняла собою чистое, голубое небо. Тьма, за которой скрывались бесконечность и безвременье. Она, как зачарованная, смотрела в эти немигающие глаза и не могла произнести ни слова. Ей казалось, что она парит высоко над землей…. Под ней медленно проплывали облака. Тело ее нежно ласкали и раскачивали упругие струи ветра. А далеко внизу, в разрывах между облаками видны были зеленые горы с розовыми вершинами и голубыми пятнами озер на пологих склонах.
«Откуда в моем воображении берутся такие удивительные картины?.. – Подумала она. – Ведь я никогда не поднималась выше вершины «Лысого холма», расположенного рядом с моим домом, и никак не могла видеть мир с такой огромной высоты….»
Эта мысль утонула в бездонных глубинах затуманенного сознания так же внезапно, как и всплыла, и у женщины не осталось больше никаких мыслей. Ей просто хотелось, чтобы свободный полет в бескрайнем, прозрачном небе продолжался вечно. Ощущение неимоверного блаженства и абсолютного покоя сделало ее совершенно беспомощной. Она потеряла всякую связь с внешним миром, утратив на время способность видеть, слышать, осязать его….
Очнулась она внезапно, как будто кто-то одним резким движением приподнял окружающую ее плотную завесу.
Первое, что она увидела – это было встревоженное лицо племянницы. Девушка изо всех сил трясла ее за плечи.
- Тетя!.. Тетя!.. Что с тобой?.. – Голос девушки дрожал от волнения. – Ты была на грани обморока. Я едва успела подхватить тебя. Скажи мне – как ты себя сейчас чувствуешь?..
- Не волнуйся, моя девочка. Здесь, просто, немного душно. На свежем воздухе я сразу приду в себя….
- Пойдем, тетя! – Девушка обняла ее за плечи и осторожно повела к двери.
Спустя мгновение они уже стояли на крыльце дома и, тесно прижавшись друг к другу, смотрели на оранжевый диск восходящего солнца, висящий прямо над бледным силуэтом огромной звезды.
Рядом с крыльцом цвели кусты жасмина, а сразу за калиткой, увитой плющом, начиналась извилистая дорога, по краям которой росли высокие кипарисы. Дорога убегала вдаль, к подножью невысоких гор, синевших на горизонте, постепенно превращаясь в тонкую зеленую полоску.
- Какая красота! – Восхищенно произнесла женщина, жадно вдыхая свежий утренний воздух, напоенный ароматом жасмина. – Как прекрасен мир, в котором мы живем….
Она замолчала на полуслове, звонко хлопнув себя ладонью по щеке.
- Надо же!.. Меня только что укусил комар!.. А я всегда считала, что они не живут в этой местности. Я не помню, чтобы меня когда-нибудь кусали здесь комары.
- Ты, наверное, ошиблась, тетя…. – Девушка, вдруг, замолчала, напряженно вслушиваясь в тишину наступившего утра, нарушаемую только стрекотанием кузнечиков и нежным пением птиц.
- Мне показалось, что я слышу жужжание комара, - спустя какое-то время произнесла она, растерянно оглядываясь.
- Ой!.. - Девушка громко вскрикнула и схватилась за шею. - Меня тоже укусило какое-то мелкое насекомое. Наверное, это тот самый комар, который только что пытался напиться твоей крови.
Она улыбнулась и шутливо добавила:
- Я надеюсь, это укрепит те кровные узы, которые, итак, существуют между нами.
Женщина весело рассмеялась в ответ, обнимая племянницу за плечи.
- Мы настолько близки с тобой, моя милая, что, даже, комары не в силах сблизить нас еще больше…. Смотри!.. Какая необычная птица!..
Женщина слегка кивнула в сторону красивого белого голубя, сидевшего на дверце калитки с приоткрытым клювом. Было что-то необычное в облике этой птицы. Она больше походила на какое-то мраморное изваяние, чем на живое существо: ни одного произвольного движения; неестественно плотно прилежащие друг к другу перья; неживые, абсолютно неподвижные глаза, полуоткрытый клюв. Казалось, птица окаменела под действием каких-то колдовских чар.
- Тетя!.. Какая прелесть!.. Это же белый голубь!.. – Восхищенно воскликнула девушка. – Посмотри! Как он красив!.. Белые голуби – это такая редкость!.. Я еще ни разу не встречала такой чудесной птицы…. Давай попробуем подойти к ней поближе.
Осторожно ступая, чтобы не спугнуть голубя, женщины сошли с крыльца и медленно направились к калитке.
По мере того, как они приближались к птице, их все больше охватывало недоумение. Она так и оставалась абсолютно неподвижной: крылья были, по-прежнему, плотно прижаты к телу; глаза, не мигая, смотрели только в одном направлении; клюв был приоткрыт.
Вплотную приблизившись к голубю, женщины какое-то время молча любовались им. Потом одна из них протянула рук