Мираж в эдемском саду

Мираж в эдемском саду
Смирнов Александр Александрович
Научно-фантастическая повесть


МОСКВА, 2003
















У каждого из нас рано или поздно возникает непреодолимое желание заглянуть в будущее. Насколько далеко - это целиком зависит от нашей фантазии и внутренней свободы....



Рисуя будущее в своем воображении, мы всегда берем самые яркие краски из настоящего. Иногда это может обеднять палитру сегодняшнего дня. Из радужной мечты подчас трудно возвращаться в тусклую реальность....



Мечтая о будущем, мы не в праве забывать свое прошлое....



Отправляясь в далекое будущее на корабле своей мечты, не забудьте поднять на мачтах алые паруса любви, чтобы их наполнил свежий попутный ветер надежды!..





















Моему дорогому читателю....


Здравствуйте! Перед Вами моя книга - плод долгих раздумий и переживаний, результат окончательной критической оценки прожитой жизни, закономерный финал становления личности и созревания души.

Если уж Вы открыли книгу и прочитали эти несколько строк, очень прошу Вас: не откладывайте ее в сторону, уделите мне малую толику Вашего внимания и времени! Я постараюсь Вас не разочаровать! Я отдам Вам без остатка всего себя и постараюсь согреть Вас теплом моей души. Поверьте! Мне есть, что поведать Вам!

Если Вы готовы, следуйте за мной. Я проведу Вас по всем тайным лабиринтам своего повествования, и мы рука об руку выйдем из тьмы на яркий солнечный свет. При этом Вам не потребуются ни горящий факел, ни солнцезащитные очки. Ведь я все время буду рядом с Вами. Я не дам Вам заблудиться в темноте и ослепнуть от беспощадных солнечных лучей.

Мы с Вами слегка приоткроем завесу, за которой находится будущее нашего безумного мира, и попытаемся заглянуть в это будущее.... Но это далеко не все. Мы посмотрим на себя самих беспристрастными глазами наших потомков, испытывающих к нам сострадание и готовых простить нам нашу легкомысленность и беспечность, но осуждающих нас за безразличие к судьбе собственной цивилизации.... Но и это еще не все. Мы окончательно убедимся в том, что человеческий разум, в сущности, ничтожен и слаб, а чувства, рожденные в глубине души, всесильны. Только любовь, как высшее проявление чувственного начала, может спасти мир от гибели!..

Именно любовь является абсолютным эквивалентом человеческого счастья, поскольку по-настоящему счастлив только тот, кто способен любить....

Итак, если Вы готовы, следуйте за мной....
























1


Эл сидел на скользкой ступеньке мраморной лестницы, спускавшейся с веранды его бунгало прямо в теплый океан. Небольшие волны с пенными гребешками, окрашенными лучами заходящего солнца в огненно-красный цвет, нежно ласкали босые ступни его ног, время от времени, обдавая мелкими солеными брызгами лицо. Кожа на его лбу, щеках и подбородке имела тот красивый золотистый оттенок, который образуется только под воздействием тропического солнца и свежего морского воздуха, насыщенного солью и влагой.

Кожа на подбородке в последние дни очень беспокоила его. Она стала совсем шершавой, неприятной на ощупь и постоянно напоминала о себе, цепляясь за мягкую, шелковистую ткань одежды. Последнее время Эл все чаще смотрел на себя в зеркало, пытаясь найти объяснение тем резким переменам, которые он постоянно ощущал, дотрагиваясь рукой до своего лица и прислушиваясь к меняющемуся тембру своего голоса. Несколько раз Эл ловил себя на том, что, вдруг, забывая обо всем, он впадает в какое-то странное приятное оцепенение. В такие мгновения он, сам того не желая, думал о женском теле, о его абсолютной анатомической гармонии и красоте. Видеть обнаженных женщин ему приходилось довольно часто, но это была не живая, теплая плоть, а мрамор или бронза скульптурных изображений, или слой красок на художественных полотнах; или просто голографический мираж.

Женщины посещали остров крайне редко и всегда по делу: с целью проведения научно-изыскательских работ, текущего демографического анализа или судейства основных творческих конкурсов. При случайной встрече с женщиной любые попытки начать с ней общение заканчивались неудачей. С расхрабрившимся не в меру юнцом, как правило, вежливо, но очень холодно и сухо здоровались и тут же ставили на место вопросом о дате предстоящего испытания. Юноша при этом всегда приносил извинения за то, что отвлек женщину от ее дел и размышлений, четко называл дату, о которой его спросили, поворачивался и уходил. Взрослые же мужчины старались вообще не встречаться с женщинами на своем острове, считая подобные встречи неуместными. Поскольку и юноши и взрослые мужчины вели, как правило, жизнь затворников (первые готовились к предстоящему испытанию, вторые работали в своих домашних художественных мастерских, занимались музыкой или литературным сочинительством), а женщины бывали на острове редко; встреча с представителем противоположного пола, вообще, была маловероятна.

Эл все время думал о приближающемся испытании, после которого должен был начаться новый этап его жизни, таивший в себе бесконечное множество великих таинств, и подлинное блаженство. Только бы успешно пройти испытание! Эл содрогнулся, вспомнив про Тео, закончившего тот же нейроцентр, что и он, только на год раньше. Тео не смог сдать экзамены II ступени. Испытание было прекращено, а Тео получил "красную карточку" - пожизненный отказ в доступе на высший уровень мужского бытия. Красная индивидуальная карточка налагала запрет на свободные перемещения между двумя основными обитаемыми частями света. При этом полностью исключалась всякая возможность покидать "Остров наслаждений", населенный исключительно мужчинами, и посещать "Остров жизни", на котором жили женщины. Только те мужчины, которые полностью выдержали испытание и получили "зеленую карточку" - символ жизни и продолжения рода, могли в дни священных таинств (один месяц в начале и один месяц в середине года) приезжать на "Остров жизни". Женщины на это время прекращали свою трудовую деятельность (на протяжении последних семи веков на планете работали только они), и занимались исключительно мужчинами: знакомились с ними в священных "Храмах жизни", где, слушали стихи и музыку в исполнении мужчин, и любовались картинами и скульптурами, созданными мужчинами в предвкушении долгожданной поездки. Иногда, при появлении сильного взаимного полового влечения, женщины и мужчины вступали в кратковременные интимные отношения, которые ничем не заканчивались. Все женщины на Земле давно уже были бесплодны - в том смысле, что не могли производить на свет потомство естественным путем, а мужчины никогда бы не променяли возможность постоянного общения с неограниченным числом женщин на весьма тусклую перспективу обыденного месячного романа с одной, пусть даже весьма привлекательной избранницей. Перед отъездом каждый мужчина был обязан посетить священный "Храм репродукции", где у него забирали определенное количество половых клеток для последующего генетического анализа и целенаправленного использования в инкубаторах, научных лабораториях, или в Центре клонирования.

Порядок этот был заведен еще в XXIV веке и поддерживался клонами. Клоны жили на третьем, последнем из числа обитаемых островов, "Острове грез". Клоны имели так называемые "золотые карточки" - символ власти и могущества и могли беспрепятственно перемещаться по всей обитаемой территории планеты. Они занимались исключительно планированием развития цивилизации, подробным изучением истории Земли и человечества и фундаментальными научными исследованиями. Клоны представляли собой своеобразную интеллектуальную элиту, сформировавшуюся в процессе длительного отбора наиболее одаренных людей с ярко проявившимся талантом к науке, или наделенных феноменально богатой фантазией. Число клонов не превышало нескольких десятков и никогда не менялось, поскольку воспроизводство их шло только путем искусственного клонирования. Для каждого клона был заготовлен запас клеток, пригодных для построения эмбрионов, и в случае его смерти немедленно создавался абсолютный двойник, способный после соответствующего стандартного обучения занять место своего предшественника. Среди клонов были как женщины, так и мужчины. Причем женщин среди них было значительно меньше, чем мужчин. Возраст клонов колебался в довольно широких пределах: от младенческого до старческого. Такая разница в возрасте объяснялась абсолютным запретом (согласно четвертой заповеди Священного устава) на воспроизводство очередного индивидуума при жизни его генетического предшественника. Только на второй день после смерти клона соответствующая эмбриональная клетка помещалась в инкубатор, и начинался процесс создания его полной копии. Продолжительность жизни клонов варьировала в широких пределах, и, как правило, была заранее предопределена, так как зависела от набора генов исходного прототипа. Поскольку для клонирования отбирались не самые здоровые, а самые талантливые люди, большинство клонов не отличались физическим совершенством и жили сравнительно не долго, уступая в этом отношении обыкновенным жителям Земли.

Самая незавидная судьба была уготована мужчинам, не сумевшим пройти испытание на "Острове наслаждений". Каждому в возрасте 20 лет предоставлялось право сдавать экзамены, входившие в состав испытания. При этом давалась всего лишь одна попытка. С первого раза надо было пройти все три ступени испытания, каждая из которых включала три экзамена. I ступень - "Культура тела", "Всемирная история", "Философия". II ступень - "Стихосложение", "Музыкальная композиция", "Живопись". III ступень - "Тест на скрытую агрессивность", "Тест на эстетическое восприятие" и "Тест на логику поведения". Мужчины, не прошедшие испытания, автоматически выбраковывались из общей человеческой популяции и в буквальном смысле становились изгоями общества. Они подвергались так называемой психокоррекции путем соответствующего дистанционного перепрограммирования индивидуального нейрочипа и, становясь при этом абсолютно безопасными для общества, проживали свою жизнь в монастырях при священных "Храмах милосердия".

Процедура психокоррекции приводила к определенным личностным изменениям, делая человека абсолютно пассивным по отношению к окружающему его миру. Мужчины, подвергшиеся психокоррекции, весь остаток своей жизни проводили в живописнейших уголках своего острова, наслаждаясь созерцанием великолепной природы, слушая музыку, читая лучшие книги и получая удовольствие от изысканной еды и напитков. Им были доступны все сокровища мира, за исключением двух: любви к женщине и наслаждения от собственного творческого труда. Однако это их ничуть не волновало, так как психокоррекция давала им вечное чувство удовлетворенности формой своего существования. В этом-то и состоял ее основной смысл. Людям нечего было больше желать от жизни. Они становились в полном смысле слова счастливыми, а, значит, абсолютно равнодушными ко всему обществу и, следовательно, безопасными для него.

Со стороны все это выглядело вполне гуманно по отношению к мужчинам-изгнанникам и, вместе с тем, было абсолютно оправдано с точки зрения всего остального общества, изгнавшего их и, закономерно, опасавшегося ответной агрессии с их стороны. Общество строго следовало второй и третьей заповедям Священного устава: "защищать себя от любых форм мужской неполноценности, всегда таящей в себе опасность для общества" и "использовать максимально гуманные способы нейтрализации неполноценных, а, следовательно, социально опасных мужчин".

Только одно обстоятельство вызывало тревогу у правителей планеты - клонов и вынуждало их все время быть на чеку: неизбежные в такой ситуации отрицательные эмоции, возникающие у юношей, не достигших 20-летнего возраста и ожидающих решения своей участи, и у мужчин, успешно прошедших испытание и не подвергшихся психокоррекции. Первые постоянно испытывали страх перед провалом на экзаменах с неизбежной принудительной психокоррекцией, вторые глубоко сочувствовали мужчинам-изгнанникам, получившим "красную карточку", позволявшую жить только в монастыре. Ни первые, ни вторые, не видели утешения в том "осчастливливании", которое давала психокоррекция. Она превращала человека в некое разумное существо, вечно всем наслаждающееся и абсолютно не способное влиять на окружающий его мир. Например, очаровывать и любить женщин, создавать произведения искусства, совершенствовать свое тело путем постоянных физических упражнений и развивать интеллект, творчески переосмысливая и преломляя через призму своей личности шедевры мировой музыки, литературы, изобразительного искусства.

Несмотря на то, что испытание могли пройти только те мужчины, у которых потенциал природной агрессии был минимален (наибольший отсев давал именно "Тест на скрытую агрессивность" в начале III ступени); элемент агрессии все равно неизбежно присутствовал у всех отобранных мужчин. Психологи давно пришли к окончательному выводу о том, что агрессия входит в состав инфраструктуры личности любого мужчины и полная ее нейтрализация неизбежно приводит к необратимой психоэмоциональной деградации и слабоумию. Именно это заставило древних правителей планеты (прототипов клонов, управляющих миром сегодня), пойти по пути создания такой сложной социальной системы после апокалипсиса, наступившего в XXI веке по причине абсолютной победы мужского шовинизма во всем мире. Любые экспериментальные попытки радикальной психокоррекции мужчин, направленные на их социальную адаптацию в новом, постапокалиптическом мире, заканчивались неудачей. Полностью теряя свою природную агрессивность, мужчины превращались в жалких идиотов, постоянно нуждающихся в опеке и не пригодных для выполнения своей основной эволюционной миссии - постоянного участия в естественном отборе с целью обновления человеческого генофонда. Над миром нависла угроза полного вырождения и окончательной гибели; притом, что численность населения Земли на тот момент, когда необходимо было принять окончательное решение (середина XXII века) не превышала 10 миллионов человек.

Клонирование не могло решить эту проблему, так как означало полную генетическую консервацию остатков человеческой популяции. Это неизбежно повлекло бы за собой утрату эволюционной приспособляемости к постоянно меняющимся геофизическим условиям. Новые поколения людей-клонов с "застывшим", нерекомбинантным генотипом не смогли бы адаптироваться в условиях постоянно меняющегося климата и радиационного фона Земли, сильно пострадавшей в результате апокалипсиса, и не смогли бы противостоять изменениям окружающей их микробной среды. При таком развитии событий дни человечества были бы сочтены.

Решено было построить биполярный мир, в котором основную социальную нагрузку должны были нести на себе женщины. Мужчинам была уготована роль иждивенцев, активно конкурирующих между собой за право на участие в Великом процессе продолжения человеческого рода, который находился под полным контролем государства и был подчинен объективным законам экономики, экологии и демографии. Государство (в лице ограниченного числа клонов, генетические прототипы которых тщательно отбирались на протяжении многих веков из числа лучших представителей цивилизации) проектировало и создавало автоматы, выполнявшие все основные виды работ на Земле и, заодно, осуществляющие постоянный контроль за стабильностью существующей социальной системы, управляя людьми на телепатическом уровне.

Специальные автоматы непрерывно следили за каждым обитателем планеты посредством постоянного телепатического контакта с его индивидуальным нейрочипом. Вся текущая информация об интегральном "уровне психоэмоциональной удовлетворенности" (УПЭУ) каждого человека, считываемая с его нейрочипа, непрерывно поступала в Планетарный центр телепатического наблюдения, который находился глубоко под землей на "Острове грез". Специально запрограммированные автоматы анализировали весь информационный поток и в том случае, если УПЭУ опускался ниже критической величины, немедленно сигнализировали об этом Главному электронному администратору планеты (суперкомпьютеру, созданному на основе последних достижений нанотехнологии). В течение 10 миллисекунд соответствующая программа производила окончательный анализ и отдавала команду процессору излучающей установки нанести мощный индивидуально направленный телепатический удар, кратковременно блокирующий процесс распространения психоэмоционального возбуждения в коре головного мозга субъекта. Таким образом, постоянный двусторонний телепатический контакт был полностью автоматизирован. Люди периодически получали телепатические "приветы" с "Острова грез" и даже не ощущали их. При этом они знали о существовании системы непрерывного телепатического контроля за их поведением и эмоциональными реакциями, и все это казалось им абсолютно естественным. К тому же в этом не было никакой дискриминации. Ведь под единым телепатическим контролем находились все без исключения жители планеты: и мужчины, и изгнанники, и женщины и, даже, клоны. Просто мужчины, в силу своей природной психоэмоциональной конституции получали удары "телепатическим хлыстом" значительно чаще, чем женщины. Клоны были слишком увлечены научными исследованиями или написанием научно-фантастических романов для того, чтобы испытывать какую-либо неудовлетворенность своим существованием. Ведь их генетические прототипы были отобраны из числа гениальных профессионалов, для которых ничего кроме работы не существовало. Что же касается изгнанников, то телепатический контроль над ними сводился исключительно к наблюдению. Автоматы регистрировали только всплески их высочайшей эмоциональной активности в момент особенно сильного восхищения каким-либо произведением искусства или красивым природным явлением. Их УПЭУ не только никогда не снижался до критической величины, он, напротив, всегда "зашкаливал", как будто сообщая всему миру о том, как прекрасна эта планета и жизнь на ней, как прекрасны солнце, луна и звезды на земном небосводе, как прекрасен человек во всех его проявлениях!..

Эл вздрогнул. Крупная волна, накатившая на мраморную ступеньку, обдала прохладными брызгами его лицо. На мокрых губах сразу почувствовался интенсивный горьковатый вкус морской соли. Эл слегка поежился и погладил свои плечи и грудь ладонями. Одежда была совсем влажной от морской воды. Сколько же он просидел, погрузившись во все эти размышления? Солнце опустилось до линии горизонта и уже на одну треть "погрузилось в океан". Эл любил это время суток именно за возможность любоваться великолепным зрелищем. Морской закат в тропиках нельзя было сравнить ни с чем. За те несколько минут, в течение которых солнце уходило за горизонт, и диск его буквально таял на глазах, морские волны окрашивались сначала в золотой, а потом в огненно-красный цвет. Наверное, это зрелище побудило когда-то древних людей создать свои легенды о божественных превращениях воды в кровь. Эл когда-то читал об этом в одной из редких книг, хранящихся в его домашней электронной библиотеке.

"Какая неимоверно богатая фантазия была у древних, - подумал Эл. - Удивительно благозвучные названия звезд, словно наделенные какой-то магической силой: Денеб, Вега, Арктур, Антарес, Альтаир, Альдебаран... А ведь есть еще и названия созвездий, заимствованные из древнейшей мифологии. И все..., все это - плод человеческого воображения, превзойти которое не может ни один современный мнемонический процессор, способный за несколько часов заполнить человеческий мозг гигабайтами информации".

Эл с внутренним содроганием вспомнил сеансы искусственного гиперсна во время прохождения стандартного учебного курса в нейроцентре в Санктории. Он вспомнил про то, как каждый раз с отвращением смотрел на анабиотическую ванну, в которую ему предстояло лечь и ощутить всей своей обнаженной кожей скользкую и какую-то маслянистую текстуру пластика, теплопроводность которого мгновенно менялась в зависимости от температуры прикасавшихся к нему участков тела. В результате кожа не воспринимала его ни как теплый, ни как холодный. Она как будто срасталась с ним. Возникало такое ощущение, что ванна становится дополнительной частью тела, каким-то безобразным нелепым его отростком. Потом откуда-то сверху опускалась прозрачная крышка, и на этом все обрывалось... Сами сеансы гиперсна оставляли какие-то странные бессвязные воспоминания, абсолютно лишенные сюжетной основы. В памяти проносились бесконечные цепочки из ослепительно-ярких огней, причудливо извивающиеся в полной темноте, чередующиеся красные и синие вспышки и все это в абсолютной, какой-то мертвой тишине. И запах.... Конечно же, запах, тяжелый, приторно-сладкий с сильным мускусным оттенком. Этот запах не имел никаких аналогов в реальном мире. Воспоминание о нем не вызывало отвращения, но оказывало парализующее действие на все тело, на каждую его клетку. Ощущение возникающей при этом полной беспомощности было настолько неприятно, что приходилось сдерживаться, чтобы не застонать.

Стандартный курс обучения в нейроцентре состоял из двенадцати месячных сеансов гиперсна, во время которых специально запрограммированные автоматы, дистанционно воздействуя на индивидуальный нейрочип находящегося в анабиозе подростка, загружали в его мозг огромный объем информации. Информационный поток был настолько мощным, что воспринять и аккумулировать его мог только абсолютно инактивированный мозг, погруженный в состояние анабиоза. Индивидуальный нейрочип, имплантируемый в соответствующую триггерную зону лимбической системы мозга, служил своеобразным коллектором для любых направленных телепатических воздействий на протяжении всей жизни человека. Операция выполнялась всем без исключения пятилетним детям, поступающим в нейроцентры из инкубаторов. Осуществляли ее автоматы-хирурги, с безукоризненной точностью следуя инструкциям, внесенным когда-то в их программу. Операция всегда проходила успешно, без осложнений и занимала от 10 до 15 минут. Вообще, после повсеместного внедрения в медицинскую практику величайших достижений нанотехнологии (на рубеже XXIII века) практическая медицина (включая, естественно, хирургию) достигла неимоверных высот. Люди перестали заниматься врачебной деятельностью и уходом за больными, поручив это автоматам. Сами же занялись исключительно научными исследованиями и созданием новых компьютерных программ, позволяющих постоянно совершенствовать процесс лечения путем периодической перенастройки роботов....

Спустя полгода проводилось тестирование вживленных нейрочипов и все дети, принятые на первый курс данного конкретного нейроцентра, подвергались своему первому месячному сеансу искусственного гиперсна. Для того чтобы избежать повреждения клеток мозга и психических расстройств, сеансы следовало проводить не чаще, чем один раз в год. Поэтому после окончания очередного сеанса начинался одногодичный цикл физического воспитания. В этот период дети и подростки, обучающиеся нейроцентре, жили в маленьких уютных домиках, расположенных среди живописной природы на довольно большом расстоянии друг от друга. Так, что из окон одного домика нельзя было видеть соседний.

На Земле уже много веков существовало неписанное правило обеспечивать каждого человека своим индивидуальным строением с примыкающим к нему небольшим участком природных угодий. Бытовавшие в глубокой древности дикие формы расселения людей в так называемых "многоквартирных домах" давно были отвергнуты обществом, как бесчеловечные и крайне вредные. Человеческая личность не могла гармонично развиваться и существовать, не имея возможности полного уединения в условиях абсолютного покоя (как говорили психологи - добровольной сенсорной депривации).

Большую часть дневного времени обучающиеся проводили в тренажерных залах и на стадионах. Перед ними была поставлена одна цель: достичь максимально возможного (исходя из природных задатков) физического развития своего тела. При этом занимались все очень усердно: ведь перед каждым из них, как страшный призрак, маячила на горизонте тень предстоящего испытания, к которому даже нельзя было приступить, не сдав экзамен по "Культуре тела" (Самый первый экзамен I ступени). На стадионах проводились занятия по атлетическому многоборью. Автоматы-инструкторы объясняли мальчикам порядок выполнения тех или иных упражнений со спортивными снарядами, демонстрируя при этом анимационные голографические видеоролики; и тщательно страховали их на протяжении всего занятия. В конце каждого цикла физического воспитания проводились соревнования, победители которых награждались почетными знаками отличия, пользовавшимися большим уважением в юношеском социуме. Любые виды спорта, пробуждающие природную агрессию, в программе обучения отсутствовали.

В свободное от спортивных тренировок время юноши встречались в специальных центрах общения и развлечений, где обсуждали наиболее интересные эпизоды из истории человечества, высказывали критические замечания по поводу тех или иных произведений искусства, пытались спорить и учились отстаивать свою точку зрения, опираясь на законы формальной логики. При этом интеллект каждого из них представлял собой не более чем синтетическую субстанцию, искусственно сформированную путем внедрения в сознание единой для всех информационной матрицы (стандартного, минимального пакета информации по всем основным разделам знаний, накопленных человечеством). Только потом, в процессе своего индивидуального общения с окружающим миром, должна была сформироваться полноценная человеческая личность со своим характером, со своими взглядами и убеждениями. То, как разовьется эта личность, в конечном итоге зависело от природных, генетических задатков человека. Общение со сверстниками тоже было работой для психики подростка, находящейся в постоянном напряжении, - своеобразным интерактивным обучением мыслить, обобщать факты, доказывать свою правоту. По-настоящему же отдыхали юноши только у себя дома в полном уединении, читая книги, хранящиеся в их персональных электронных библиотеках, слушая музыку, рассматривая голограммы лучших произведений мирового изобразительного искусства, любуясь красотами природы вокруг своего жилища и проваливаясь, каждый вечер в глубокий, спокойный сон; для того чтобы утром начать свой очередной трудный день, столь насыщенный впечатлениями от этого прекрасного и доброго мира.

Начиная с десятилетнего возраста (после пяти первых сеансов искусственного гиперсна) юноши во время одногодичных перерывов между погружениями в анабиоз не только занимались физическим развитием своего тела, но и обучались законам стихосложения, музыкальной композиции, живописи. В более взрослом возрасте учащиеся пытались создавать свои собственные произведения, стремясь при этом не копировать признанных мастеров, с творчеством которых они уже были знакомы. На старших курсах (после девятого, десятого и одиннадцатого сеансов гиперсна) проводились поэтические, музыкальные, хореографические конкурсы и организовывались выставки произведений изобразительного искусства. Сначала проводились отборочные конкурсы среди учащихся одного нейроцентра. Победители получали право участвовать в городских конкурсах. Лауреаты же городских конкурсов участвовали в главном молодежном конкурсе на звание "Лучшего поэта", "Лучшего романиста", "Лучшего композитора", "Лучшего музыканта-исполнителя" и "Лучшего художника" "Острова наслаждений" - грандиозном праздничном мероприятии, ежегодно проходившем в столице Острова - Санктории. Если все конкурсы в нейроцентре проводили автоматы, просто запрограммированные на поиск интересной творческой личности, то на городских конкурсах и главном ежегодном молодежном конкурсе в Санктории членами жюри были люди - лучшие представители мира искусства. Жюри по большей части состояло из мужчин, которые традиционно чаще становились профессиональными работниками искусств, чем женщины; представляющие, как правило, более прозаические профессии, обеспечивающие физическое существование человечества на планете. На главном Санкторианском конкурсе в качестве зрителей всегда присутствовали клоны, которые никогда не входили в состав жюри, но проявляли живой интерес к произведениям молодежи и увозили с собой на "Остров грез" множество голографических изображений картин и скульптур, фильмов с записями музыкальных произведений, поэтических текстов и т.д.

Нейроцентров на Земле было очень много, благодаря чему ни один из них не был переполнен. Количество учащихся, одномоментно находившихся в одном нейроцентре, никогда не превышало нескольких десятков человек. Население нейроцентра состояло из одиннадцати групп учеников в возрастном диапазоне от шести до семнадцати лет. Группы формировались из детей, одновременно поступающих в нейроцентр. С момента имплантации индивидуального нейрочипа и до окончания последнего, двенадцатого сеанса искусственного гиперсна одногруппники жили, росли и учились бок о бок друг с другом, по единому временному графику. В результате они становились как бы членами одной большой семьи, в которой функцию родителей выполнял нейроцентр. Юноши из разных групп охотно общались друг с другом, но между ними никогда не возникала та степень близости, которая была свойственна одногруппникам. Этому способствовала, также, и разница в возрасте (а, следовательно, и в уровне общего развития) между учащимися разных групп. Конфликты между юношами возникали крайне редко (все они были слишком заняты учебой и саморазвитием) и никогда не перерастали в настоящие ссоры: телепатический контроль за состоянием их психоэмоциональной сферы абсолютно исключал возможность каких-либо проявлений природной агрессии, а аппаратура в Планетарном центре телепатического наблюдения на "Острове грез" всегда работала безотказно.

На "Острове жизни" были свои нейроцентры, предназначенные для девочек. Обучение в них проводилось, также при помощи серии сеансов гиперсна, но по совершенно другой программе и занимало более продолжительное время: ведь ученицы должны были, наряду с общим образованием, получать еще и специальные знания и навыки, необходимые для получения той или иной социально полезной профессии. Покидая нейроцентр, они сдавали экзамены, в ходе которых оценивалось не только их общее интеллектуальное, культурное и духовное развитие, но и уровень теоретической подготовки в узкопрофессиональной сфере. После сдачи экзаменов девушки направлялись на практику по специальности, к которой, по мнению экзаменаторов-автоматов, они были наиболее пригодны; и по окончании двух- или трехгодичного (в зависимости от будущей профессии) практического курса получали право приступить к самостоятельной трудовой деятельности.

На Земле давно уже не существовало какой-либо социальной системы принуждения к труду. В постапокалиптическом обществе были не нужны, например, так называемые деньги, которые в древности служили единым экономическим эквивалентом труда, при помощи которого осуществлялись все взаиморасчеты между работником, работодателем и государством. Крушение всемирного режима мужского шовинизма в результате апокалипсиса и создание обновленного, постапокалиптического общества в виде современной биполярной системы с абсолютным доминированием женщин вызвали столь бурное развитие производительных сил, что человечество за какие-нибудь 200 - 300 лет вошло в технотронную эру и полностью обеспечило себя всем необходимым, поручив все виды работ в строительстве, промышленности и в сфере производства продуктов питания роботам. Люди оставили за собой только некоторые виды операторского труда: управление роботами, работающими в особо сложных условиях, и создание специальных компьютерных программ с алгоритмами различных технологических операций. Основным же занятием людей стало создание новых, еще более совершенных роботов, которым можно было бы поручить самые сложные виды профессиональной деятельности: преподавание в нейроцентрах, тестирование и профессиональный отбор молодежи, лечение людей и животных и т.д.

К XXV веку общество стало настолько богатым, а регулируемая численность населения Земли была настолько невелика (около ста миллионов человек), что люди в принципе могли больше не трудиться (в том смысле, как представляли себе труд их предки в диком доапокалиптическом мире). Роботы-автоматы, полностью обеспечивающие себя энергией, самовосстанавливающиеся и производящие себе подобных на автоматизированных заводах, без труда бы прокормили, обогрели, и одели бы людей, заслуженно почивающих на лаврах; да еще позаботились бы об их потомстве.

Однако, этой утопии (Слава Богу!) не суждено было сбыться. Люди, великолепно обученные в нейроцентрах и воспитанные в духе морали и подлинной этики, просто не могли тупо предаваться праздности. Это было бы слишком скучно и утомительно для их живого, пытливого ума и по-настоящему духовной личности, способной воспринимать и ценить прекрасное. А что может быть прекраснее и заманчивее для человека, чем собственный продуктивный творческий труд?! Поэтому люди по-прежнему работали..., работали с увлечением и полной отдачей, работали ровно столько, сколько позволяли их физические и душевные силы. Женщины занимались наукой и проектированием новых автоматов. Мужчины, прошедшие испытание, создавали произведения искусства и дарили женщинам радость общения, а, иногда, и любви. Женщины и мужчины, общаясь друг с другом, получали мощный стимул для еще более продуктивного труда. Мужчины побуждали женщин стремиться к максимальному профессиональному самоутверждению, позволяющему выделиться, заслужить всеобщее признание и уважение и, тем самым, привлечь к себе внимание представителей противоположного пола. Женщины же, в свою очередь, служили для мужчин главным источником вдохновения, давая им огромный запас творческой энергии, которого вполне хватало на полгода плодотворного творчества на "Острове наслаждений" - периода вынужденного ожидания очередных романтических встреч и знакомств при следующем посещении "женского Острова".

Только изгнанники никак не участвовали во всей этой мировой гармонии. "Осчастливленные" навечно путем принудительной психокоррекции они были хладнокровно отторгнуты обществом, как кусок нагноившейся ткани, способный вызвать заражение крови, смертельно опасное для всего организма. Могло ли человечество брать на себя такой груз ответственности, навсегда отказывая этим несчастным в праве на полноценное существование?.. А кто гарантировал отсутствие ошибок при проведении этой "выбраковки"?.. Можно ли было поручать принятие столь важного решения автоматам, лишенным человеческой души и всякого сострадания?.. Как много вопросов!.. Кому их адресовать?!..

Невеселые размышления Эла прервал резкий крик чайки, парящей низко над поверхностью океана. Птица явно охотилась, высматривая в быстро сгущающихся вечерних сумерках мелких рыбешек, неосторожно всплывающих из глубины и раскачивающихся на волнах у самой поверхности воды. Вот чайка резко накренилась и, зацепив правым крылом волну, одним молниеносным движением выхватила из-под воды маленькое серебристое тельце рыбы, которое блеснуло в хищном клюве и исчезло. В следующее мгновение птица взмыла вверх и вдруг застыла, красиво планируя в восходящем воздушном потоке. И тут Эл заметил другую чайку, которая с хриплым протяжным криком ринулась с высоты, в последний момент направив свой полет к удачливой охотнице. Обе птицы буквально повисли в воздухе на расстоянии метра друг от друга. Вторая чайка была намного крупнее первой. Движения ее крыльев были более резкими и размашистыми. В очертаниях всего ее тела угадывался какой-то вызов, брошенный волнам, ветру и, вообще, всем стихиям этого прекрасного и, одновременно, сурового мира. Казалось, птица наслаждалась жизнью во всех ее проявлениях, используя все возможности своего великолепного организма для достижения полной гармонии с природой Земли и со всей вселенной....

Эл почему-то сразу почувствовал огромную симпатию к этой второй чайке. Несомненно, это был самец - прекрасный представитель своего биологического вида.

"Интересно, - подумал Эл. - Если бы чайки, как и люди, должны были бы проходить испытание; смогла бы пройти его эта красивая, гордая птица или оказалась бы в числе несчастных изгнанников?"

По какой-то непонятной причине Эл был почти уверен, что этой чайке была бы уготована незавидная судьба изгнанника. Казалось, все в этом свободолюбивом прекрасном существе восставало против каких бы то ни было общих стандартов и оценочных критериев. В нем была какая-то концентрированная, неимоверно яркая индивидуальность. Какой уж там "Тест на скрытую агрессивность"?! Агрессия, направленная на весь окружающий мир, угадывалась в каждом взмахе крыльев птицы; в каждом резком движении ее головы; в хищной, кровожадной форме длинного клюва; в ее громких хриплых криках, возвещавших всему живому о том, что на свете есть такие прекрасные вещи, как азарт охоты, торжество победы над соперником и наслаждение обладанием самкой.

"Природа, - рассуждал Эл, - Нормальная природа, не зараженная проклятым тлетворным разумом, не нуждается ни в каких испытаниях. Она просто должна жить полнокровной жизнью и уметь противостоять всему, что пытается эту жизнь отнять. Ничего искусственного, никакой фальши, никакого самообмана. Во всем предельная, кристаллическая ясность и чистота. Идеальный баланс сил и подлинных жизненных интересов: прокормиться, выстоять и размножиться. Насколько все сложнее у людей. Всегда какие-то суррогатные цели и необъективные оценки. Вечные попытки создать идеальное общество. Но общество не может быть идеальным для всех. В лучшем случае оно отвечает интересам социального большинства. А кто при этом спрашивает мнение меньшинства? Кого оно вообще интересует?.. Никогда!.. Никогда человечество не сможет достичь полной природной гармонии в своей самоорганизации. Любой социальный прогресс всегда подразумевает чье-то поражение в правах, чью-то боль - если не физическую, то душевную..."

Эл поднялся и вошел в дом.


2


Взглянув на окно, он заметил, что уже совсем стемнело. Эл нащупал в кармане тоненькую пластинку универсального пульта дистанционного управления и привычным движением пальцев нажал на нее. Потолок и пол засветились мягким рассеянным светом. Эл прошел в душевую комнату, быстро снял с себя сырую одежду, от которой приятно пахло морем. Войдя в кабину, Эл при помощи все того же пульта выбрал программу комбинированного гидромассажного душа с тонизирующим компонентом. Негромко зажужжал процессор, и через секунду тело было охвачено мощным вихревым потоком горячего воздуха, насыщенного аэроионами. Спустя три минуты, начался пятиминутный сеанс интенсивного гидромассажа. Сотни разнонаправленных тонких струек горячей воды, выбрасываемой под высоким давлением из множества отверстий в стенах кабины, приятно массировали всю кожу, создавая иллюзию легкого покалывания множеством неострых иголок. Весь цикл повторился четыре раза: попеременно в горячем и холодном температурных режимах. Завершилась процедура пятиминутным кондиционированием кожи слегка увлажненным теплым воздушным потоком, специально ароматизированным при помощи индивидуально подобранного состава благовоний.

Освеженный приятной процедурой, бодрый и слегка возбужденный Эл вышел из душевой комнаты и направился в небольшую гостиную - абсолютно круглую комнату с встроенными в стены зеркальными шкафами, в которых хранились одежда и обувь. Комната находилась в центральной части дома. Вокруг нее были радиально расположены спальня, кабинет, помещение с небольшим бассейном, заполненным стерилизованной и кондиционируемой морской водой (в природных водоемах Земли уже давно никто не купался), душевая, туалет и комната, в которой находился полный стандартный штат автоматов для ведения домашнего хозяйства.

Эл прошел в центр гостиной и нажал кнопку на пульте, который с помощью прозрачного пластикового браслета закрепил на левом предплечье, когда принимал душ. Буквально через секунду две из шести стеновых секций, которые в комплексе составляли зеркальный цилиндр, собственно формирующий эту комнату; бесшумно разошлись в стороны, и из темноты открывшегося проема на светящийся подогретый мраморный пол выскользнул небольшой (не более метра в высоту) металлический предмет грушевидной формы. Мажордом-автомат застыл перед Элом, ожидая инструкций. Эл назвал несколько предметов одежды, название косметического средства для укладки волос и обувь, которую собирался одеть. Мажордом издал тихий свистящий звук, означающий готовность приступить к работе, и быстро заскользил по направлению к одной из зеркальных стеновых секций гостиной. Подчиняясь какому-то немому приказу, секция скользнула вверх. В открывшемся объемном стенном шкафу на специальных вешалках висела различная одежда, а внизу, на невысоком стеллаже стояла обувь. Одна из вешалок сразу же опустилась, и мажордом с помощью двух тонких металлических членистых щупалец-манипуляторов легко снял с нее комплект одежды. После этого он без колебаний выбрал нужную пару обуви и направился к Элу, аккуратно неся перед собой отобранные предметы, как самую драгоценную и хрупкую ношу. Как только он отвернулся от шкафа, стеновая секция тут же вернулась на свое место и комната обрела прежний вид.

Эл, не спеша, оделся, принимая из рук услужливого автомата предметы одежды один за другим; обулся и подошел к зеркальной стене. Мажордом скользнул в сторону, и уже спустя несколько секунд стоял, справа от Эла, протягивая ему свое щупальце с многофункциональной щеткой для укладки волос, испаритель которой был заполнен тем косметическим средством, которое Эл назвал, инструктируя автомат. Эл взял щетку и несколько раз провел ей по своим густым волосам. Послышалось тихое шипение и частое потрескивание. Аэроионный поток малой мощности и слабая воздушная струя с взвешенными в ней микрочастицами тонизирующего лосьона мгновенно придали волосам красивый блеск и уложили их, фиксируя при этом прическу как минимум на сутки.

Эл окинул критическим взглядом свое зеркальное отражение. С золотистой поверхности слегка тонированного зеркального нанопластика на него смотрел высокий юноша с телом атлета. Пропорции тела были идеальными. Мускулатура развита хорошо, но не чрезмерно. Каждая мышца на обнаженных руках и шее четко контурировалась. При этом ни одна из них не доминировала, нарушая тем самым общие анатомические пропорции. Голова была красиво посажена на мощной, мускулистой шее. Черты лица были абсолютно правильны. Нос был прямой и слегка расширялся к переносице. Лицо имело яркие особенности, которые сразу обращали на себя внимание: умный, пытливый взгляд - взгляд человека, абсолютно уверенного в своих силах и не способного с легкостью менять свои убеждения, но, вместе с тем, человека ищущего и стремящегося к постоянному саморазвитию; высокий лоб мыслителя и крупный, тяжелый подбородок, который в древности принято было называть "волевым".

"Да, я имею красивую внешность, - подумал Эл. - Но это ведь всего лишь оболочка, которая еще ни о чем не говорит. В каком-нибудь древнем Риме - так, кажется, называлась одна из могущественнейших южных стран, которая процветала еще до начала летоисчисления - такая внешность могла сослужить хорошую службу; при том условии, конечно, что ее обладатель занимал бы определенное положение в общественной иерархии. Но с тех пор мир в корне изменился, пройдя через столько тяжелейших испытаний и возродившись после апокалипсиса к новой жизни. Человека ценят теперь не за его внешние данные, а, прежде всего, за духовное богатство, интеллект, талант, наконец.

Мне кажется, я не уступаю своим сверстникам по уровню интеллектуального и духовного развития. Во всяком случае, результаты тестов у меня всегда были выше среднего уровня. С талантом дело обстоит сложнее. Во всяком случае, абсолютной уверенности в собственной природной одаренности у меня нет. Правда, на предпоследнем курсе обучения в нейроцентре я, выполнив поэтический пересказ одного из романов какого-то древнего писателя - по-моему, Достоевского - неожиданно, стал лауреатом городского поэтического конкурса на звание "Лучший поэт Санктории". Однако принять участие в главном молодежном конкурсе на звание "Лучший поэт Острова" мне тогда так и не удалось: я получил довольно серьезную спортивную травму на тренировке, и все то лето провел на больничной койке в лазарете. Другой возможности участвовать в поэтических конкурсах у меня уже не было. Все два года, прошедшие после окончания учебы в нейроцентре, я посвятил подготовке к испытанию, и оставшийся месяц я вынужден буду посвятить тому же. Так что вопрос о наличии у меня поэтического дара пока остается открытым".

Эл вздохнул и на его лице, отражающемся в зеркале, появилось выражение глубокой печали. Ему даже показалось, что глаза его как-то неестественно заблестели, хотя слез при этом он не чувствовал.

"Как все это грустно, - в памяти Эла неожиданно ярко, во всех мельчайших деталях всплыл образ женщины, о которой он старался не думать, заставляя себя размышлять на самые отвлеченные темы в те свободные полтора часа, которые после окончания ежедневных напряженных занятий проводил на своей любимой мраморной лестнице наедине с океаном. - Она уже несколько раз пристально смотрела на меня за эти три вечера, которые я провел рядом с ней. И что же она могла увидеть? Красивого юношу, который молча стоит неподалеку и напряженно вглядывается в "лунную дорожку" на темной глади океана и все...., и больше ничего! Какой интерес может представлять человек, который, подобно статуе, неподвижно стоит и даже не смотрит Вам в глаза?! Ах, если бы у меня была хоть малейшая возможность заговорить с ней! Сказать ей хотя бы одно слово! Но я никогда не посмею обратиться к ней. Это просто невозможно".

"Ну а если бы мы вдруг начали разговаривать, - думал он. - Каким из своих наивных высказываний я мог бы ее заинтересовать и заставить потратить хотя бы несколько минут на разговор с робким юнцом, занимающимся периодически вербальным онанизмом в форме бесплодных рассуждений о судьбах человечества и гармонии мироздания. Как все это нелепо и смешно!"

Но каким бы нелепым и смешным все это ему ни казалось, он уже не мог жить без воспоминаний об этих трех странных встречах с незнакомкой, которые состоялись в одном и том же месте: на высоком скалистом берегу "Изумрудной бухты"; и в одно и то же время: в десять часов вечера.


Первая встреча произошла абсолютно случайно. Эл забрел на побережье "Изумрудной бухты" - одно из самых живописных мест северного побережья острова, во время своей очередной пешеходной прогулки (бухта находилась в сорока минутах ходьбы от его дома). Увидев на поверхности океана "лунную дорожку", Эл захотел полюбоваться ею с высоты и быстро поднялся по каменистой тропинке на плоскую вершину скалистого мыса, возвышающегося на сотню метров над уровнем моря. Поднявшись на вершину, он несколько минут простоял в полном оцепенении, наслаждаясь великолепием этого места. Отсюда открывался просто фантастический вид на океан и крупные прибрежные скалы внизу, кипящие в пене прибоя. Сама пена в лунном свете имела какой-то мистический, голубоватый оттенок. Вплоть до самой линии горизонта на черной, слегка колышущейся поверхности воды простиралась широкая "лунная дорожка", отбрасываемая огромной, низко висящей Луной (было полнолуние). Под ногами тускло светились фонари, погруженные в глубь скалы и закрытые сверху прочным розовым нанопластиком (такие фонари освещали каждый укромный уголок острова, все его пешеходные дорожки и тропинки). Рассеянный розовый свет от фонарей красиво гармонировал с серебристым светом Луны. Эл подошел к самому краю этой своеобразной "смотровой площадки", созданной самой природой, и застыл, восхищенно озираясь по сторонам. На память приходили какие-то поэтические строки из произведений Великих поэтов древности. Ему вспомнились полотна одного художника, который жил тысячу лет назад в одном из южных приморских городов ныне пустынной и мертвой Европы и рисовал только море. Имени этого художника Эл не помнил, но очень любил подолгу рассматривать его картины, изображения которых хранились в его персональной электронной библиотеке в "папке" с самыми любимыми и дорогими его сердцу произведениями искусства. На этих картинах море было похоже на живое существо. Иногда, даже, казалось, что оно наделено разумом. Какая великолепная игра красок, света и тени! Какая природная мощь! Какое совершенство и какая великая гармония в ритмичных и, при этом, не повторяющихся движениях волн!

За его спиной послышался какой-то шорох. Обернувшись, он увидел автомобиль, который висел в нескольких метрах над площадкой и готовился произвести посадку. Автомат, управляющий автомобилем, явно сканировал поверхность скалы, определяя оптимальные точки касания опор амортизаторов, которые уже были выпущены из днища машины. Послышался громкий щелчок (автомат отключил бортовую антигравитационную установку) и автомобиль плавно опустился на площадку. Мощные фары, габаритные и проблесковые огни автомобиля испускали разноцветные потоки света. В результате вся площадка была ярко освещена и у Эла возникла иллюзия внезапно наступившего дня. Не сходя со своего места, он наблюдал, за тем, как крыша автомобиля плавно откинулась назад и из открывшейся кабины вышла высокая женщина в серебристом комбинезоне, плотно облегавшем ее прекрасно сложенное тело. Женщина окинула Эла быстрым, ничего не выражающим взглядом и направилась к выступу скалы, который находился буквально в нескольких метрах от него. Автомат перевел все бортовые системы машины в режим ожидания. Освещение выключилось. Только проблесковые огни ритмично попеременно вспыхивали неярким голубым светом, чем-то напоминавшим свет Луны. Эл медленно отвернулся и посмотрел в сторону океана. Глаза его больше не воспринимали феерическую картину, которой он только что любовался. Он просто неподвижно стоял, устремив в даль ничего не видящий взгляд. Все его мысли были прикованы к незнакомке.

Прошел час. Эл продолжал стоять, так ни разу и не шелохнувшись. Женщина неподвижно сидела на камне и смотрела на океан с колышущейся на его поверхности "лунной дорожкой". Потом она встала и направилась к ожидавшему ее автомобилю. При ее приближении машина, покорно ожидавшая свою пассажирку, вдруг ожила: осветилась внутренность кабины, включились все приборы внешнего освещения. На площадке вновь стало светло, как днем. Женщина легко перешагнула через невысокий борт кабины и плавно опустилась на сидение. Через секунду крыша кабины вернулась на свое место. Включилась антигравитация, и автомобиль прямо с места взмыл на высоту нескольких десятков метров. Спустя еще несколько секунд вдали погасла красноватая точка - последний отблеск задних габаритных огней.

Эл вдруг понял, что вел себя в высшей мере неприлично, в последний момент невольно отвернувшись от моря и беспардонно наблюдая всю сцену отлета незнакомки. Казалось, его мозг, независимо от его воли, стремился навсегда запечатлеть каждую долю секунды этой сцены, для того, чтобы потом прокручивать ее в памяти кадр за кадром. Повинуясь какому-то неясному внутреннему побуждению, Эл подошел к камню, на котором только что сидела незнакомка, и нежно погладил его шершавую поверхность. Ему показалось, что он явственно ощутил остатки тепла ее тела в мертвом веществе камня. Он хотел сам сесть на этот камень, но, почему-то, не решился сделать это. Ему вдруг показалось, что столь будничное и примитивное использование предмета, к которому прикасалась она, было бы, по меньшей мере, святотатством.

"Святотатство, - он помнил значение этого древнего слова. - Оно означало низменное или подчеркнуто пренебрежительное отношение к каким-либо материальным или духовным объектам, представляющим большую ценность для общества. Но сейчас, в этой конкретной ситуации какое ему дело до общества?! Кстати, почему ему подвернулось именно это слово? И как созвучно оно тому, что он сейчас чувствует! У этого слова непременно должно быть еще какое-то значение".

Эл напряженно пытался вспомнить семантические корни слова святотатство: "Ну, конечно же! Преступление против святыни - самого дорогого в жизни человека: понятия о Боге, об идеалах добра, любви к ближнему. Святыня - не только общественная категория, она может относиться и к одной конкретной личности. У каждого человека может быть своя святыня, до которой обществу не должно быть никакого дела. Таким образом, под святотатством можно понимать осквернение того, что представляет ценность для отдельно взятого человека".

"Получается, для меня свято все, что так или иначе связано с этой женщиной, - думал он. - Камень, к которому она прикасалась. Эта каменистая почва, по которой ступали ее ноги, Эта "лунная дорожка", которой она любовалась. Будь у меня изображение этой женщины, я бы размножил его и развесил бы копии по всему дому, а, если бы мне позволили, то и по всему острову. А потом, просто ходил бы целыми днями и любовался ею. Как же так? Я ведь даже не смог рассмотреть, как следует, черты ее лица! Я не знаю, какого цвета у нее глаза! А волосы?.. Волосы, по-моему, темные. Подстрижены не слишком коротко: кажется, только до плеч... Почему? Почему я так уверен в том, что она божественно прекрасна? Почему я так очарован ею? Почему я не могу ни о чем больше думать? Почему мне сейчас так больно и, в то же время, невыносимо сладостно, приятно и хорошо?!.."

Эл изо всех сил сжал кулаки и потряс головой, как будто пытался чисто механически стряхнуть с себя это вдруг нахлынувшее на него наваждение. Прошло уже больше часа с того момента, как он остался на этой площадке в полном одиночестве. Ему вдруг стало жутко холодно при мысли о том, что на этом все и закончится и он ее больше уже никогда не увидит. Ощущение одиночества было настолько сильно, что на мгновение ему расхотелось жить. Наконец, приложив неимоверное волевое усилие, Эл взял себя в руки. Неуверенно ступая по тускло освещенным скалистым плоским уступам, образующим что-то вроде естественной лестницы, он с трудом спустился на отлогий берег бухты и медленно побрел по сырому песку в сторону своего дома.

Весь следующий день он провел в томительном ожидании. Занятия были неплодотворны. Он не мог ни на чем сосредоточиться, и все время мысленно возвращался к событиям вчерашнего вечера. После окончания занятий он, как обычно провел полтора часа на своей любимой лестнице, тупо уставившись в туманную морскую даль. Обычные мысли об устройстве человеческого общества и об эволюции живой природы в этот день не посещали его...

Оказавшись, наконец, вечером на заветной площадке, он устало опустился на ее каменистую почву. Подъем по все той же скалистой лестнице сегодня очень утомил его. Ведь, минувшей ночью он почти не спал, все время, думая о ней.

Эл медленно откинулся на спину и закрыл глаза. На что он надеялся, когда шел сюда?.. Наверное, на чудо. Ведь людям свойственно верить в чудеса. Именно это отличает их от роботов... Конечно же, она здесь больше не появится и он ее уже никогда не увидит. Мысли его стали путаться, и он почти задремал под ласковыми прикосновениями теплого морского ветерка.

Вдруг сквозь сомкнутые веки Эл увидел яркий дрожащий свет. Открыв глаза, он какое-то время ничего не мог различить кроме светлого пятна, находившегося неподалеку от него. Он быстро поднялся на ноги и, прикрыв глаза ладонью, начал всматриваться в светящийся крупный объект в центре площадки. И тут яркий свет погас, и он увидел ее. Она вышла из автомобиля и быстрым шагом направилась к тому самому камню, на котором сидела вчера.

Напрягшись всем телом, Эл следил за каждым ее движением. Он все еще не верил своим глазам. Чудо все же свершилось! Он вновь видел ее! В эти секунды он забыл о правилах приличия. Он просто смотрел на существо, о котором думал, не переставая, на протяжении всех последних суток и мечтал встретить хотя бы еще раз.

Женщина села на свой камень и неожиданно посмотрела на Эла. Посмотрела с подлинным живым интересом и, ласково улыбнувшись, повернулась к океану.

У Эла было такое ощущение, что он получил сильнейший удар током. Все мышцы его сначала напряглись до предела, а потом как-то сразу резко расслабились и обмякли. На лице вспыхнул яркий румянец. Во рту пересохло. В груди возникло ощущение какой-то сладостной истомы, отдаленно похожей на ноющую боль.

Теперь он знал, как выглядит ее лицо. Ему казалось, что он может изобразить его вплоть до мельчайших подробностей. Да, она была очень красива. Правильный овал лица обрамляли черные, густые, слегка вьющиеся волосы; спускавшиеся до уровня плеч. Идеально прямой, тонкий нос прекрасно гармонировал с довольно крупным, красиво очерченным ртом. У нее были полные, чувственные губы, верхняя из которых была немного приподнята, слегка обнажая мелкие, белоснежные зубы безукоризненной формы. Улыбка была открытая, добрая и исполненная неимоверного обаяния. Подбородок достаточно крупный, но ровно настолько, насколько это необходимо для формирования идеальных пропорций лица. Но, прежде всего, глаза: они были такого интенсивно синего цвета, что казались почти черными. И выражение их было совершенно необычным: каким-то мечтательным или слегка удивленным?.. О таких глазах говорят и пишут: "глаза ребенка, радостно и увлеченно познающего мир и, одновременно, восхищающегося всем увиденным".

Эл видел, что в лице ее не было никакой настороженности, никакой надменности и никакой снисходительности по отношению к нему. Был только интерес и, как ему показалось, симпатия.

Дальше все повторилось в той же последовательности, как и накануне. Пробыв на площадке около часа, женщина села в свой автомобиль и опять оставила Эла в полном одиночестве. Он подошел к камню, благоговейно дотронулся до него кончиками пальцев, а потом, повинуясь какому-то внутреннему порыву, приложил пальцы к своим губам.

В течение следующих двадцати четырех часов он касался губами своих пальцев так часто, что губы потрескались и стали болеть при каждом прикосновении. Но эта боль казалась ему величайшим наслаждением, потому что она в самой явственной и материальной форме напоминала ему о незнакомке. Ни о каких занятиях, естественно, не могло быть и речи. До семи часов вечера он бесцельно слонялся по дому, а потом начал писать ее портрет.

Его индивидуальный компьютер был оснащен специальной программой для обучения живописи. Эта программа представляла собой упрощенный вариант профессионального программного обеспечения, используемого художниками при создании картин и скульптур любых стилей и жанров. Компьютеры, давно взявшие на себя основной объем черновой, второстепенной работы, поселили в сознании людей, занимающихся изобразительным искусством, иллюзию творческого всесилия. Автору необходимо было сделать при помощи так называемого электронного пера всего лишь несколько "карандашных" штрихов, воссоздающих основные, наиболее яркие черты художественного образа. Все остальное брала на себя машина: достраивала изображение, делала его объемным и цветным. Человеку оставалось только принять работу в завершенном виде или забраковать ее и перепрограммировать компьютер посредством собственноручного создания нового первичного эскиза. При этом ощущение творческого могущества, возникающее, как правило, у начинающих художников, конечно же, было величайшим самообманом. В эту ловушку попадали многие из тех, кто пытался реализоваться в своих художественных произведениях. В те несколько штрихов, которые составляли основу, своего рода скелет будущей картины или скульптуры; необходимо было вложить всю силу таланта, всю экспрессию и все свое мастерство. Такая метода создания произведений изобразительного искусства требовала от автора колоссальных затрат его творческой энергии: необходимо было не просто добиться фотографического сходства с натурой и продемонстрировать свое видение мира; но и максимально сконцентрировать все это в примитивном "карандашном" наброске. Когда это удавалось художнику, компьютер, беря за основу предложенный ему эскиз, буквально на глазах создавал подлинный шедевр. Если же первичный набросок был неудачен или просто бездарен, изображение в окончательном виде выглядело в лучшем случае как плохо сделанная фотография, в худшем - как немая сцена из древнего анимационного фильма (в котором вместо живых актеров снимали кукол в застывших, мертвых позах).

Таким образом, весь процесс создания картины, скульптуры или даже сложной художественной композиции занимал не более часа. Однако таланта и подлинно творческого напряженного труда при этом требовалось ничуть не меньше, чем для написания какого-нибудь грандиозного художественного полотна Эпохи Возрождения. То, над чем древние Великие мастера работали годами, современный одаренный художник мог создать буквально в течение нескольких минут.

Включив видеосинтезатор, Эл взял в правую руку электронное перо и быстро сделал грубый набросок головы и шеи незнакомки. Компьютер, повинуясь командам Эла, подверг рисунок специальной цифровой обработке и дополнил его множеством мелких деталей. Автоматически выполненная штриховка позволила придать изображению объем. Еще секунда - и полная трехмерная пространственная реконструкция была завершена. Простой "карандашный" эскиз превратился в голограмму. На экране видеосинтезатора Эл видел свою незнакомку - точнее черно-белое объемное изображение ее головы и шеи. Выражение глаз, пропорции лица, линия рта - все основные детали были переданы с изумительной точностью и подлинно художественным мастерством. Эл запустил автоматическую последовательность наложения цвета и, спустя полминуты, голографическое изображение уже нельзя было отличить от того зрительного образа, который жил в его памяти. С экрана видеосинтезатора на него смотрела красивая молодая женщина. Все в лице этой женщины свидетельствовало о силе характера и богатом внутреннем мире. За ее внешностью угадывались пытливый ум, доброта и умение хорошо разбираться в людях. Лицо женщины было настолько прекрасным и обаятельным, что невольно хотелось любоваться им без конца. Эл, как зачарованный, смотрел на свое произведение, забыв обо всем на свете и не замечая хода времени.

Когда Эл, наконец, очнулся, было уже около десяти. Его охватил панический страх: он понял, что сегодня не сможет вовремя добраться до места долгожданной встречи.

"Ведь она оба раза прилетала на площадку ровно в десять, - Элу почему-то казалось, что она не может оказаться там раньше этого времени или опоздать. - Я должен, во что бы то ни стало быть там вовремя!"

Он не стал переодеваться, выскочил из дома и бросился бежать, что было сил, по направлению к "Изумрудной бухте"; спотыкаясь и падая, обдирая при этом до крови ладони и колени. Он сильно ушиб правое колено о крупный камень с острыми краями. Колено сразу распухло, и каждый шаг теперь отдавался в ноге острой болью. Нога ниже колена онемела и вскоре стала напоминать о себе мучительными "дергающими" ощущениями, похожими на удары электрическим током. Эл начал заметно прихрамывать и бег его резко замедлился. Вскоре это уже был не бег, а какое-то судорожное жалкое ковыляние. Так передвигается раненое насекомое, пытающееся спастись от смертельной опасности.

Начался крутой подъем по скалистому склону. Превозмогая боль, Эл с огромным трудом преодолел последнюю сотню метров и оказался, наконец, на смотровой площадке.

Площадка была пуста. Индикатор наручных часов, тускло светившийся в полумраке слабо освещенной вершины скалы, показывал 10:15. Чуда не произошло. Несмотря на все свои усилия, Эл опоздал на целых пятнадцать минут.

"А что, если она уже прилетала и успела покинуть площадку? Ведь это вполне возможно, - думал Эл. - И вообще.... Почему бы ей ни прилететь сюда в восемь или, даже, в семь часов? И откуда у него такая уверенность в ежедневном, обязательном повторении ее визитов?"

Морщась от боли, он с трудом доковылял до того камня, на котором она вчера и позавчера сидела и сел на него, стараясь не сгибать раненую ногу. Ощущение усталости и боль отвлекли его, и он даже не вспомнил о том, что совсем недавно в своих рассуждениях называл всякое использование этого камня святотатством.

И тут появилась она. Ее автомобиль плавно приземлился на том же самом месте, что и накануне. Эл, находясь в состоянии полного оцепенения, наблюдал за тем, как она выходила из автомобиля и медленно шла по направлению к нему. Он был не в силах оторвать взгляд от ее лица, на котором сначала появилось выражение испуга и тревоги (видно, вид у него после этой дикой гонки был просто ужасный), а потом добрая ласковая улыбка, заставившая Эла мгновенно забыть и о боли, и об усталости и, вообще, обо всем на свете. Женщина остановилась в метре от него и стала пристально разглядывать его потное лицо, всклокоченные волосы, покрытые пылью, следы крови на его одежде, все еще сочившейся из полученных при падениях ссадин, наконец, неестественно вытянутую ногу с сильно распухшим коленом, кровоточащие царапины на котором были видны сквозь разорванную ткань одежды. Улыбка при этом все время оставалась на ее лице. Правда, теперь к ней примешивался оттенок жалости и сочувствия. Потом она просто вздохнула и, слегка покачав головой, отвернулась, обратив свой взгляд к океану.

В сознании Эла, как молния, вспыхнула мысль: "Она стоит, а я сижу! Сижу на ее камне! Какой ужас!"

Он мгновенно вскочил на ноги и отошел на несколько шагов в сторону, освобождая камень и не сводя глаз с незнакомки. На лице его при этом был написан такой испуг, как будто он увидел ядовитую змею, готовую напасть на него.

Женщина вздрогнула, услышав шорох его движений, и резко повернулась к нему. Лицо ее на мгновение стало похоже на маску, лишенную всякого выражения; а, спустя секунду, она весело рассмеялась. Смех ее с чисто эстетической точки зрения был прекрасен. Казалось, она вся светилась изнутри каким-то добрым лучистым теплом, распространяя вокруг себя его волны.

Эл какое-то время испытывал только неловкость от своего неуклюжего и несвойственного ему поведения. Но смех незнакомки мгновенно разрядил обстановку и Эл смог, наконец, расслабиться до такой степени, что даже улыбнулся ей в ответ.

Вскоре он тоже начал смеяться - смеяться по-настоящему, от души, как не смеялся еще никогда в своей жизни. Это было истинным блаженством: ведь это было формой долгожданного общения, тесного эмоционального контакта с ней; контакта, о котором он не смел даже мечтать.

Наконец женщина перестала смеяться. Причем смех ее оборвался как-то естественно: так, что после этого не наступило неловкого, напряженного молчания. Улыбка, по-прежнему, оставалась у нее на лице. При этом она уже больше не отворачивалась от Эла, который тоже перестал смеяться и только сдержанно улыбался ей в ответ.

Еще раз, осмотрев его с головы до ног, незнакомка весело кивнула ему на прощание и, не оглядываясь, направилась к ожидавшему ее автомобилю. Через несколько секунд Эл снова был в полном одиночестве, которое сегодня, однако, уже не тяготило его. Ему казалось, что он больше не один на этой площадке. И Луна, и "лунная дорожка" на темной поверхности океана, и звезды и их отражения по бокам от "лунной дорожки" - все они, немые свидетели только что состоявшейся его очередной встречи с незнакомкой, были теперь его спутниками и друзьями, готовыми разделить с ним его одиночество.

Боль в ноге немного утихла, и Эл вполне мог идти медленным шагом, правда слегка прихрамывая. Он еще немного постоял, глядя вслед "лунной дорожке", убегающей по направлению к невидимой линии горизонта, и, не спеша, отправился домой. Он, конечно, мог вызвать автомобиль при помощи своего универсального пульта, с которым никогда не расставался, но до его дома было не более трех километров, и он предпочел прогулку пешком.

Оказавшись дома, он принял душ, а потом поручил автоматам заняться его коленом и ссадинами на коже. Места повреждений были заклеены специальной репаративной пленкой, созданной на основе нанотехнологии, а ушибленный сустав пришлось подвергнуть противовоспалительному микрокавитационному облучению ультразвуком.

К утру целостность кожного покрова на ладонях и коленях была полностью восстановлена: молекулы репаративной пленки заполнили собой все поврежденные участки в эпидермисе. Сустав, подвергшийся противовоспалительной обработке, полностью восстановил свои функции и больше не болел. Только легкая отечность мягких тканей вокруг сустава напоминала о полученной травме. Она должна была пройти в течение одного - двух дней. Эл был бодр и полон сил. В этот день он вновь приступил к своим занятиям по программе подготовки к испытанию. Правда, каждый час он делал пятиминутный перерыв для того, чтобы полюбоваться на портрет незнакомки - первое в его жизни настоящее произведение.


Эл по-прежнему стоял перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Неимоверно яркие воспоминания о последних трех днях пронеслись перед его мысленным взором, как стремительно движущаяся пестрая лента, состоящая из множества фрагментов, каждый из которых представлял собой отдельную деталь мысленного образа, поселившегося теперь в его сознании и вытеснившего оттуда все, чем он жил до сих пор. Когда вчера на площадке он стоял и смеялся вместе с ней, невольно любуясь ее красотой и чувствуя на себе всю мощь ее обаяния, он вдруг понял окончательно, что жить так, как он жил до этого он уже никогда не сможет. Она навсегда поселилась в его мыслях и эмоциях - в той нематериальной субстанции, которую древние поэты называли душой.

Эл посмотрел на часы. Было без четверти девять. Выходить ему нужно было не раньше, чем через полчаса. Нога совсем не беспокоила его и он, не спеша, мог дойти до "Изумрудной бухты" минут за сорок. Ему почему-то не хотелось приходить туда задолго до десяти часов. Он свято верил в эти магические цифры: 10:00. Единица и три нуля. Цифровой код начала вечности. Код доступа к счастью....

Он опустился в глубокое, удобное кресло, стоявшее неподалеку от зеркальной стены гостиной. Сиденье, спинка и подлокотники кресла, изготовленные из специального термопластичного материала, мгновенно приняли форму, полностью повторяющую каждый изгиб его тела. Эл как будто повис в объятиях "мертвого моря", тяжелая, вязкая вода которого не позволяла человеческой плоти утонуть и вместе с тем ласкала и нежила ее, не отпуская от себя. Он приказал мажордому, стоявшему неподалеку, принести из кабинета панель управления компьютером. Мажордом тут же выполнил приказ и уже через несколько секунд Эл держал в руках небольшую легкую пластину с сенсорными кнопками, автоматически поддерживающую постоянную радиосвязь с системным блоком его индивидуального компьютера.

Примерно минуту Эл просто сидел с закрытыми глазами. Потом его пальцы ожили и стремительно забегали по кнопкам клавиатуры. Не останавливаясь ни на секунду, Эл быстро набирал текст, как будто печатал что-то заученное наизусть. Он остановился так же внезапно, как и начал. Опять закрыл глаза и несколько минут сидел абсолютно неподвижно. Наконец, словно выйдя из какого-то глубокого транса, он посмотрел по сторонам отрешенным взглядом и нажал на клавиатуре кнопку включения видеопроектора. Перед его глазами появился прозрачный, слегка дрожащий экран - плоский сфокусированный поток монохроматического поляризованного света, исходящий из щели в верхней части голографического видеосинтезатора. В этом потоке молекулы атмосферного азота начинали ярко светиться, формируя изображение. В следующую секунду в воздухе вспыхнули поэтические строки, только что родившиеся в сознании Эла.

Стихи несли в себе мощнейший эмоциональный заряд. Это был буквально протуберанец чувств и романтических переживаний автора, облаченный в поэтическую форму. Эл быстро прочитал горящие перед ним строки и невольно вздрогнул. У него было такое ощущение, что его ударили по обнаженным нервам. Удар был неосязаем физически, но был направлен в самый центр эмоциональной сферы. Такие стихи могли вызвать буквально шок у восприимчивого человека, могли сломать личность, отравить душу.


ПРОБУДИЛАСЬ ВО МНЕ ВДРУГ ДУША

И, ЗАБЫВ ОБО ВСЕМ, ПО УТРАМ,

Я ПРИСЛУШИВАЮСЬ, ЧУТЬ ДЫША,

К ЕЁ ПЕРВЫМ, НЕТВЕРДЫМ ШАГАМ...


ДНИ, СПРЕССОВАННЫЕ В МГНОВЕНИЯ,

ТАК ПОХОЖИ ОДИН НА ДРУГОЙ.

И ТАКОЕ ПОРОЙ ВПЕЧАТЛЕНИЕ,

ЧТО ЖИВУ Я ТОБОЮ ОДНОЙ.



МНЕ ДЛЯ СЧАСТЬЯ НЕМНОГО НАДО:

ПРОСТО ЖИТЬ, ДУШОЙ НЕ КРИВЯ.

ПРОСТО ЗНАТЬ, ЧТО ТЫ ГДЕ-ТО РЯДОМ,

ПРОСТО ИЗРЕДКА ВИДЕТЬ ТЕБЯ!


ТЫ - МОЙ ГОЛОС, МОИ ОЩУЩЕНИЯ,

МОИ МЫСЛИ, ДУШЕВНЫЙ ИЗЛОМ!

КРАТКОВРЕМЕННОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ

ПЕРЕД ВЕЧНЫМ, ДОЛЖНО БЫТЬ, СНОМ!


ЛИШЬ В ТЕБЕ МОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ

ОТ НЕДУГА ДУШЕВНОЙ ТОСКИ.

ТЫ - ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС НА СПАСЕНИЕ,

ЖЕСТ ПРОТЯНУТОЙ В ПРОПАСТЬ РУКИ.


С БЛАГОДАРНОСТЬЮ ВСЕ ПРИНИМАЮ,

ОТ СУДЬБЫ НИЧЕГО НЕ ЖДУ.

ХОДА ВРЕМЕНИ НЕ ЗАМЕЧАЮ

И ЖИВУ, КАК В ЭДЕМСКОМ САДУ!..


Эл посмотрел на часы. Четверть десятого. Пора было отправляться на встречу с незнакомкой. Сегодня у Эла, почему-то, не было ни малейшего сомнения в том, что эта встреча состоится. Возможно, в его подсознании включился какой-то защитный механизм, позволяющий забыть о неумолимых доводах формальной логики и руководствоваться исключительно эмоциями. При этом вокруг всего, что было связано с незнакомкой, сформировалась некая аура таинственности и оккультизма.

Эл резко встал на ноги, легко вырвавшись из приятных, расслабляющих объятий своего кресла, и, потянувшись всем сильным, хорошо натренированным телом, быстро вышел из дома и зашагал легким, пружинистым шагом по освещенной дорожке, ведущей в "Изумрудную бухту".


3


Джул допечатала последнюю страницу своего отчета, положила клавиатуру на пол (дурная привычка, от которой она так и не смогла избавиться, несмотря на неоднократные замечания Маргарет) и вызвала автомобиль ровно на девять часов.

Индикатор часов, светящийся в облачке "водяной пыли", повисшем над декоративным водопадом в дальнем углу просторной гостиной; показывал 07:00. Крупные цифры темно-фиолетового цвета, чуть дрожа, парили в воздухе, наполненном мельчайшими брызгами, образующимися в результате искусственного распыления и ионизации падающей воды. Все это было очень красиво. Джул всегда любила красивые вещи и, главное, умела чувствовать настоящую красоту. Благодаря великолепному эстетическому чутью, она умела находить красоту во всем, что ее окружало: в природных пейзажах; в произведениях молодых авторов - победителей главного молодежного конкурса, который ежегодно проходил на "Острове наслаждений" в Санктории; в деталях архитектуры и интерьера ее жилища - большого белого дома с античными колоннами на самом берегу океана; наконец, во внешности людей.

Джул была клоном. Ее генетический прототип - Татиана Орлофф жила в XXVI веке. Она стала Кавалером ордена Маргарет - высочайшей степени отличия на Земле, присуждаемой за самые крупные достижения и открытия в постапокалиптической истории человечества. Этой чести Татиана была удостоена за большой вклад в развитие археологии доапокалиптического периода. Будучи всемирноизвестным историком и талантливым археологом, Татиана всю свою жизнь посвятила изучению той смутной исторической эпохи, которая непосредственно предшествовала апокалипсису. Ее всегда интересовал вопрос: где и как все началось в те тревожные времена на стыке XX и XXI веков? Окончательным итогом ее многолетней исследовательнской работы (многочисленных поездок в самые опасные уголки мертвых континентов, отравленных химическими ядами и все еще зараженных радиацией; изнурительных раскопок в руинах давно разрушенных городов, где уже много веков не ступала нога человека; смертельно опасных столкновений с гигантскими насекомыми-мутантами - единственными живыми существами, обитающими в этом царстве смерти и запустения) стал печатный труд "Хроники апокалипсиса". Именно за эту публикацию, получившую всеобщее признание и вызвавшее в обществе большой резонанс, Татиана была представлена к высшей награде человечества. Звание Кавалера ордена Маргарет отнюдь не ограничивалось одними лишь почетными регалиями: оно в буквальном смысле могло дать человеку бессмертие!..

Все Кавалеры ордена Маргарет подвергались тщательному генетическому обследованию, и при отсутствии каких-либо грубых отклонений со стороны кариотипа хромосом ставился вопрос об их клонировании. Решение по этому вопросу принимал Большой Совет клонов. При этом учитывались все индивидуальные личностные особенности претендента: его характер, психическая уравновешенность, природная агрессивность, общая эрудиция и т.д. Для того чтобы Большой Совет мог объективно оценить личность очередного кандидата на клонирование, использовалась методика психолептического зондирования. На его нейрочип воздействовали электромагнитным полем, предварительно подвергнутым специальной модуляции в так называемом психосинтезаторе - устройстве, создающем эмоционально окрашенные искусственные воспоминания в соответствии с заложенной программой. Испытуемый при этом погружался в глубокий гипнотический сон с очень яркими искусственными сновидениями, почти реально воспринимаемыми всеми органами чувств, и переживал те или иные сложные жизненные ситуации. Члены Большого Совета, находившиеся с ним в постоянном телепатическом контакте, имели возможность оценить его реакцию на переживаемые события. В зависимости от этой реакции принималось окончательное решение. Таким образом, результаты психозондирования оценивали не автоматы, а люди (в отличие от испытания, которому подвергались все двадцатилетние мужчины на "Острове наслаждений"). Успешно пройти психозондирование удавалось далеко не всем. Около половины кандидатов по той или иной причине отсеивались и возвращались к своей обычной профессиональной деятельности. Дожив до конца свою жизнь, они бесследно исчезали с генетической арены, в лучшем случае оставив некоторые из своих обезличенных генов в общем генофонде человечества. Кандидаты, прошедшие испытание психозондированием и допущенные к клонированию, оставляли свои клетки в специальных криолабораториях "Острова грез" и становились генетическими прототипами клональных линий, обретая, тем самым, генетическое бессмертие. Сами они и все их последующие копии получали пожизненное право владеть "золотой карточкой" - материальным свидетельством принадлежности к высшей планетарной элите - касте клонов.

Успешно пройдя через испытание психозондированием, Татиана стала первым в истории Земли историком, получившим разрешение на клонирование. Сама она весь остаток своей жизни посвятила разработке учебной программы по новейшей истории, взяв за основу свои собственные научные выводы и убеждения. В результате было создано единое программное обеспечение для всех автоматов-педагогов, обслуживающих нейроцентры Земли. Это стало вторым по счету (но не по значимости) Великим подвигом замечательной женщины. К сожалению, умерла она очень рано: в возрасте 65-ти лет и только поэтому больше ничего не смогла сделать для человечества.

Во время своих многочисленных экспедиций вглубь мертвых континентов Татиана со своими помощниками - роботами посещала районы с высочайшим уровнем экологического загрязнения. Для работы в этих уголках планеты требовалось специальное разрешение, которое выдавалось только в исключительных случаях отдельным людям, профессиональные интересы которых были тесно связаны со страшным прошлым планеты. После Татианы уже никто не пытался получить такое разрешение. Она стала последним представителем человечества, посетившим эти ужасные пустоши - гигантские шрамы на теле едва не погибшей планеты. Это не прошло для нее даром. Мрачное, жестокое прошлое Земли, застывшее на огромных безжизненных пространствах, заселенных когда-то миллиардами людей; словно не желая расставаться со своими тайнами, не простило женщине - ученому ее отважный поступок. Здоровье Татианы было сильно подорвано так называемой "лучевой болезнью", унесшей когда-то многие миллионы жизней, и отравлено токсическими отходами древнего химического производства, пережившими века, для того чтобы забрать свою последнюю жертву. Повторные курсы лечения с использованием самых последних достижений медицинской науки продлили жизнь женщины совсем не на долго. Она не дожила даже до семидесяти. Притом, что средняя продолжительность человеческой жизни на тот момент уже превысила 100 лет.

Повреждения коснулись, естественно, и тех клеток Татианы, которые были отобраны для клонирования. В результате все представительницы ее клональной линии были очень недолговечны. Только одна из них смогла дожить до конца восьмого десятка. Все остальные умирали естественной смертью в возрасте от 60 до 75 лет. Эта незавидная участь ожидала и Джул.

Девушка встала и подошла к прозрачной стене, за которой открывался прекрасный вид на берег океана, поросший высокими эвкалиптовыми деревьями и кустарником, сплошь покрытым огромными белоснежными цветами. В просветах между деревьями, над цветущими кустами виднелась бескрайняя синева океана, быстро темневшая в сгущающихся сумерках. Красота этого места всегда действовала на Джул успокаивающе и расслабляюще. Устав после долгих часов напряженной работы, она всякий раз быстро восстанавливала свои силы, сидя в удобном кресле у себя в гостиной и наблюдая сквозь эту прозрачную стену за колыханием верхушек деревьев, за порхающими красивыми небольшими птицами с ярко окрашенным оперением и за белыми барашками волн на синей глади океана.

Джул дотронулась до своего пульта, и стена мгновенно перестала быть прозрачной. Она превратилась в огромное зеркало, поверхность которого имела красивый золотой оттенок, смягчающий краски всех отражающихся предметов. Комната, лишенная естественного освещения тут же осветилась рассеянным бледно-розовым светом, исходившим со всей поверхности потолка.

Придирчиво посмотрев на себя в зеркало, Джул в целом осталась довольна своей внешностью. Она потрогала пальцами обеих рук упрямые завитки волос, нависавшие на ее чистый высокий лоб, и слегка коснулась бровей, которые были на ее взгляд чуть-чуть широковаты, хотя и не портили ее. Пожалуй, она выглядела немного старше своих двадцати пяти. Может быть, из-за слишком сосредоточенного взгляда темно-синих глаз - взгляда человека, привыкшего постоянно размышлять на какие-то важные отвлеченные темы.

"Интересная женщина, - подумала она. - Можно даже сказать, красивая. Но его внешность, вообще вне конкуренции. О таких людях в древности говорили: "Красив как бог". Какие удивительно правильные черты лица! Какое благородство линий! Какая завершенность и подлинная гармония во всем! Этот удивительный цвет густых, сильно вьющихся волос: белокурых с пепельным оттенком - никогда не видела ничего подобного!"

Сегодня Джул несколько раз с удовольствием вспоминала о последней встрече с выбранным ею объектом. В памяти всплывали отдельные фрагменты вчерашней сцены. Ей хорошо запомнилось испуганное выражение, появившееся на его лице в тот момент, когда он вскочил с этого камня.

"У него был такой вид, как будто его внезапно ударило током, - вспоминала она, мысленно улыбаясь. - Он даже не поморщился, хотя раненая нога не могла не отреагировать на столь резкое движение сильной болью. Бедняжка! Он, наверное, очень спешил на встречу со мной и, поэтому, упал. А какой у него приятный и мелодичный смех. Лицо при этом буквально светится умом. Он, безусловно, прекрасно образован и эрудирован. И, вообще, он далеко не так примитивен, как большинство его сверстников, похожих на репродуцированную единую матрицу, просто по-разному раскрашенную. Следует признать, что нейроцентры выпускают в основном серийную продукцию. Такие индивидуумы, как он - большая редкость. А как высок его интегральный эндорфиновый потенциал! Впрочем, это не удивительно: Главный электронный администратор не мог ошибиться в выборе, располагая информацией о функциональном состоянии нейрочипов всех жителей планеты. Объект, несомненно, идеально подходит для предстоящего эксперимента".

Джул имела уникальную специальность палеопсихолога. На всей Земле не набралось бы и пяти человек, активно работающих в этой области. Среди них Джул была первой по своему научному потенциалу. Во-первых, потому что из них, из всех только она одна была клоном и, следовательно, точной генетической копией Татианы Орлофф - самого талантливого историка постапокалиптического периода. Во-вторых, несмотря на молодой возраст (в этом году ей должно было исполниться 25 лет), она уже успела довольно много сделать на своем профессиональном поприще: на ее счету было несколько научных открытий, позволивших объяснить поступки отдельных исторических персонажей, повлиявшие на ход истории; ею была разработана собственная теория роли субъективного, человеческого фактора в возникновении четких апокалиптических тенденций в XXI веке. Она мечтала, во что бы то ни стало развить и продвинуть вперед учение своего генетического прототипа - Татианы, подробно изложенное в "Хрониках апокалипсиса".

Клоны - жители "Острова грез" в силу своей малочисленности (их насчитывалось всего несколько десятков) прекрасно знали друг друга. Жизнь каждого из них проходила на глазах у всех остальных членов касты. Поскольку каждый из клонов представлял собой яркую индивидуальность, их вкусы и пристрастия почти никогда не совпадали. Эти лучшие представители человечества крайне редко сходились во мнении по отдельным вопросам. Только в одном они были единодушны - очень любили Джул, равно, как и их предшественники обожали более ранних представительниц ее клональной линии. Никто и никогда не отзывался об этих женщинах плохо или, хотя бы без должного уважения. Уважение, кстати, было вполне заслуженным: вся клональная линия весьма эффективно работала и всегда с честью несла на себе печать светлой памяти своего Великого прототипа.

Возможно, именно по этой причине Джул с такой легкостью получила разрешение Большого Совета на проведение своего эксперимента. Подобные эксперименты никогда не проводились. Да и сама идея использовать в качестве экспериментального материала личность живого человека со стороны выглядела не вполне этично. Однако Джул смогла убедить Совет в том, что палеопсихология окончательно зашла в тупик, поскольку архив имеющихся исторических документов, позволяющих изучать мотивации поведения личности в истории, давно уже полностью обработан. Рассчитывать же на его пополнение новыми материалами не приходится: ведь археологические изыскания на Земле сегодня практически прекращены. Остается одно - попытаться изучить некоторые отдельные элементы психоэмоциональной сферы на примере современного человека в условиях, максимально приближенных к изучаемой исторической эпохе. Для этого необходимо было выбрать наиболее репрезентативный (показательный) объект и временно вывести его из-под постоянного телепатического контроля, который распространяется на всех жителей земли и автоматически поддерживает их УПЭУ (уровень психоэмоциональной удовлетворенности) выше критической черты.

Поскольку изучаемая эпоха (самый канун апокалипсиса) характеризовалась разгулом мужского шовинизма, который, собственно, и стал главной причиной глобальной трагедии; объект естественно должен был быть мужчиной. Ему будет позволено испытывать на себе всю мощь эмоций. Он должен будет столкнуться с такими сильными переживаниями, как страх, гнев, горе, радость, счастье, и, конечно же, романтическая любовь (ярко эмоционально окрашенное, немотивированно сильное влечение к одной, конкретной женщине). Именно эти неконтролируемые чувства в древности побудили чрезмерно эмоциональных мужчин, имеющих неограниченную власть, на те нелогичные и аморальные поступки, которые едва не погубили человечество.

Таким образом, предполагаемый объект должен был быть не просто мужчиной, а мужчиной с очень сильной эмоциональной конституцией, способным на мгновенный и активный эмоциональный ответ. В результате длительной направленной селекции, которая проводилась среди мужчин (посредством постоянной выбраковки наиболее агрессивных из них), этот тип личности теперь встречался крайне редко. Однако, главный электронный администратор в Планетарном центре телепатического наблюдения без труда мог выявить такой феномен, используя в качестве критерия отбора так называемый интегральный эндорфиновый потенциал, определяемый по первому запросу из "центра" индивидуальными нейрочипами, вживленными всем без исключения жителям Земли. Закритический уровень этого показателя в ста процентах случаев свидетельствовал о гиперэмоциональности носителя нейрочипа.

Специфические нейрохимические медиаторы - так называемые Q-факторы, входящие в группу эндорфинов, содержатся в веществе головного мозга и определяют интенсивность эмоциональных реакций. Еще в XXIII веке нейрофизиологи выявили прямую экспоненциальную зависимость силы эмоционального ответа от концентрации эндорфинов в мозговой ткани. Именно это открытие ученых было положено в основу принципа функционирования универсального индивидуального нейрочипа - устройства, позволившего в конечном итоге создать то общество, которое существовало по сей день. Общество без политических границ, войн, голода и преступлений.

Создание нейрочипа стало величайшим достижением человечества в постапокалиптическую эпоху. Полномасштабное использование этого уникального устройства позволило людям установить постоянный контроль над своими эмоциями и защитить себя от деструктивных тенденций, заложенных в них самих. Индивидуальные нейрочипы, имплантированные всем жителям земли, были запрограммированы на постоянное дискретное определение содержания Q-факторов в тканях центральной нервной системы. Автоматический электрохимический микроанализатор, встроенный в каждый нейрочип, мгновенно реагировал на высокий уровень Q-факторов в спинномозговой жидкости; посылая соответствующий сигнал в центр телепатического наблюдения и, при необходимости, активно блокируя эмоциональный ответ по команде, полученной из "центра". При этом полностью исключалась любая возможность чувственного подавления рационального компонента человеческой личности, подчиняющегося законам формальной логики.

Человек с имплантированным нейрочипом был всегда рассудителен, спокоен и ничего не делал во вред себе или окружающим. Его эмоции тщательно контролировались. Поступки его никогда не противоречили здравому смыслу. Такие старые, избитые истины, как "Скромность украшает человека", "Любой мир лучше любой ссоры", "Довольствуйся самым необходимым" и т.д.; перестали быть пустым словесным звоном и составили жизненное кредо человека нового типа. Таким образом, общечеловеческая мораль стала абсолютной нормой жизни для всех без исключения людей, поскольку порочное начало в них всегда опиралось на чрезмерные проявления эмоций.

Порок, ведь, не что иное, как безусловная победа чувства над разумом у человека, лишенного морали. Для того чтобы хоть как-то обуздать порок, человечество в древности было вынуждено постоянно делать себе своего рода "прививку" искусственной морали в форме приобщения к религии. Имплантация нейрочипов и единая система телепатического наблюдения заменили собой эти "прививки", мгновенно превратив всех жителей земли в гуманистов и пацифистов. Человечество навсегда избавилось от своих извечных пороков: таких, как жестокость, подлость, воровство, предательство и т.д. На Земле наступил, наконец, мир и люди перестали мучить и убивать друг друга, преследуя смехотворные по своим масштабам цели: стремление к власти, к единоличному обладанию мелкими материальными ценностями, к насильственному подчинению своей воле зависимого полового партнера... Человечество получило возможность беспрепятственно идти по пути научно-технического прогресса и неограниченного духовного саморазвития.

Земля превратилась в прекрасный цветущий сад, о котором люди всегда мечтали и который описывали в своих древнейших священных книгах, давая ему разные мифические названия.

Человечеству пришлось довольно дорого заплатить за свое спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Абсолютный телепатический контроль над эмоциями в значительной мере обеднял сферу интимных чувств и переживаний, делая жизнь людей более размеренной, пресной и скучной. Это, прежде всего, коснулось мужчин, интегральный эндорфиновый потенциал которых был в три с половиной раза выше, чем у женщин. Мужчины вырабатывали злосчастные Q-факторы подобно живым нейрохимическим биореакторам. Именно этим объяснялись все особенности их поведения. Они всячески стремились выделиться среди себе подобных и потешить свое самолюбие, пусть даже на самом примитивном уровне; и легко впадали в агрессию, когда это им почему-либо не удавалось. Самозабвенно сражаясь друг с другом, они забывали о благородстве, гуманизме и готовы были крушить все подряд, лишь бы только повергнуть в прах своего противника. При этом, естественно, страдали все окружающие: и дети, и женщины, и старики, и другие мужчины, не участвующие в данном конкретном противоборстве сторон.

Так начинались войны, уносившие миллионы человеческих жизней. Два поссорившихся политика в угоду своему "мужскому Я" обрекали на смерть и немысливые страдания множество ни в чем не повинных людей.

Наконец, каждый мужчина в любой момент мог легко войти в состояние немотивированной абсолютной зависимости от одной из представительниц противоположного пола. Находясь в состоянии так называемой влюбленности, мужчина становился похожим на наивного ребенка, которого умелая обольстительница (часто это была прагматичная женщина, преследующая сугубо материальные цели) легко могла подчинить своей воле и заставить совершать поступки, аморальные по отношению к другим людям. Влюбленный мужчина мгновенно забывал обо всем: о жене и детях, с которыми прожил долгие годы и перед которыми имел конкретные обязательства; о своих профессиональных обязанностях, которые подчас возлагали на него огромный груз социальной ответственности; наконец, о себе самом: о своем возрасте, физическом и духовном состоянии. История знала немало примеров тому, как чрезмерно эмоциональный абсолютно состоявшийся политик или высокопоставленный государственный чиновник, до беспамятства влюбленный в какую-нибудь восемнадцатилетнюю девушку, не раздумывая, шел на преступление, обрекая на смерть, мучения и нищету бесчисленное множество людей. Цель же, которая при этом преследовалась, была просто смехотворна по своим масштабам: лишний миллион денежных единиц на покупку нового дома, яхты или ювелирных украшений; получение какой-нибудь почетной награды или продвижение по служебной лестнице; в конце концов, просто приобретение определенного имиджа в глазах своей возлюбленной. Подобные ничтожные мотивы всегда управляли властьимущими мужчинами, побуждая их совершать бессмысленные и антигуманные поступки.

В то же время мужчины, лишенные власти, но имеющие столь же высокий эмоциональный потенциал; жестоко страдали от комплекса социальной неполноценности. Это негативно отражалось на их поведении по отношению к таким же, как они, рядовым членам общества. Такой несостоявшийся монарх, работающий заштатным инженером, сантехником и т.д., либо попадал в наркотическую зависимость от популярного в древние времена этилового спирта и быстро превращался в социальный мусор, либо вдруг влюблялся в случайную женщину, а чаще в некий вымышленный идеал. В этом случае он готов был изливать все нерастраченные эмоции на членов своей семьи и на таких же, как он, обычных людей, обращаясь с ними грубо и агрессивно: нервно и рискованно обгоняя их в автомобильном потоке, расталкивая их локтями в общественном транспорте, высказывая немотивированные претензии по поводу внешнего вида опустившейся по его же вине жены и т.д.

Таким образом, в силу своей чрезмерной (как правило, ярко сексуально окрашенной) эмоциональности, мужчины никогда не были адаптированы к цивилизованному обществу: они всегда находились в состоянии социального конфликта. Причем, чем выше был их социальный статус, тем больше был масштаб конфликта. Так, например, какой-нибудь военный диктатор мог в своем эмоциональном порыве безжалостно уничтожить население целой страны, а жалкий неудачник, не имеющий никакой власти, но всю жизнь о ней мечтающий; разбушевавшись дома за ужином, в крайнем случае, мог выбить зубы своей жене и травмировать психику присутствующего при этом ребенка. Важно, что и то и другое было одинаково жестоко и безобразно по своей сути.

Мужское эмоциональное начало, сыгравшее свою важную позитивную роль на этапе чисто биологической эволюции человечества, в эпоху развития цивилизации вошло в неразрешимый конфликт с общечеловеческой моралью. Дикие предки людей, вынужденные постоянно бороться за свое выживание, должны были иметь высочайший эмоциональный потенциал. На заре человечества именно сильные эмоции толкали мужчин на безрассудства, которые всеми воспринимались, как доблестные подвиги. Именно эти подвиги, совершаемые самыми сильными в эмоциональном отношении людьми, спасали более слабых представителей человеческой расы от голода, стихийных бедствий, истребления агрессивными врагами... Именно эти подвиги двигали колесо истории, приближая человечество к заветной цели - к созданию цивилизованного общества, способного позаботиться о каждом из своих членов. В те жестокие доисторические времена мужчины постоянно сражались друг с другом: за право быть первым среди равных, за власть в своем социуме, за право обладать женщиной, даже за право пожертвовать своей жизнью, прославив себя каким-нибудь подвигом. Побеждал всегда сильнейший, и именно он пользовался исключительным правом выбора самых привлекательных женщин для продолжения своего рода и передачи своих генов потомкам. Залогом успеха в этой ожесточенной борьбе были не только физическая сила и интеллект, но и мощный природный заряд эмоций. Это и был отбор - жестокий и беспощадный, но, при этом, абсолютно целесообразный с точки зрения человеческой эволюции. Появление цивилизации резко девальвировало феномен "эмоционального человека" в глазах общества, а мужскую гиперэмоциональность, вообще, превратило в некий эволюционный атавизм, несущий в себе разрушение и смерть.

Да. Централизованный телепатический контроль навязывал мужчинам более прозаический образ жизни, не позволяя им совершать безумные поступки в угоду собственным настроениям и эмоциям. Да. Приятные романтически окрашенные воспоминания теперь не будоражили воображение ностальгирующих стареющих "рыцарей" и "мушкетеров" (термины из древних романов, воспевающих красоту мужского чувственного начала). Зато общество навсегда защитило себя от диких страстей, кипящих в крови отравленных половыми гормонами юнцов и слабоумных стариков. Теперь никто никого не мог грубо оскорбить, ударить, изнасиловать. Никто не посылал людей на верную смерть, не морил их голодом, не лишал свободы и элементарных человеческих прав. Подавление мужской гиперэмоциональности стало высшим проявлением общественной самозащиты и, в конечном итоге, остановило волну социального каннибализма, едва не захлестнувшую человечество....

Джул внимательно смотрела на себя в зеркало и в который уже раз обдумывала свой позавчерашний поступок.

"Имела ли я право так поступить, злоупотребив доверием Большого Совета и, подвергнув тем самым огромному риску дело всей моей жизни, - думала она. - Никто до меня не делал ничего подобного".

После того, как Джул получила официальное разрешение на проведение своего эксперимента, ей был предоставлен в индивидуальное пользование портативный блокатор нейрочипов. Это устройство, внешне напоминающее тонкий пластиковый браслет, надеваемый на предплечье (наподобие бытового универсального пульта дистанционного управления); позволяло мгновенно отключить нейрочип у любого человека, находившегося в радиусе десяти метров. Достаточно было набрать на миниклавиатуре идентификационный номер его карточки и нажать на кнопку включения.

Джул, заранее зная все об объекте, рекомендованном ей Главным электронным администратором, при первой же запланированной встрече отключила его нейрочип, превратив тем самым юношу в живой экспериментальный материал, пригодный для моделирования любых эмоционально окрашенных поведенческих реакций. После этого ей оставалось только поддерживать постоянный психоэмоциональный контакт с объектом, регистрируя в своих ежедневных отчетах все его поступки и высказывания, индуцированные внедрением ее романтического образа в инфраструктуру его личности. Это полностью соответствовало состоянию влюбленности неконтролируемого гиперэмоционального мужчины в доапокалиптическом обществе. Она должна была сыграть роль "приманки" для объекта с полностью расторможенной эмоциональной сферой, лишенного других возможностей тесного контакта с женщинами. В ходе эксперимента планировалось воздействовать на психоэмоциональную сферу объекта с помощью различных направленных провокаций с ее стороны. Последующий анализ особенностей поведения объекта, адекватно реагирующего на эти провокации, должен был раскрыть определенные закономерности лавинообразного, неуправляемого процесса социальной дезадаптации сильной мужской личности в обществе, переживающем тотальный кризис. Джул предстояло попытаться заставить влюбленного в нее мужчину из далекого прошлого переступить через все социальные барьеры и, пожертвовать всеми моральными принципами, а, может быть, и собственной жизнью в угоду своему личному романтическому чувству. Эксперимент считался бы завершенным в том случае, если бы объект, изъявил полную готовность грубо нарушить незыблемый порядок, давно установленный на планете и, например, предпринял бы попытку несанкционированно покинуть "Остров наслаждений", зная что это повлечет за собой крайне тяжелые последствия для других мужчин, живущих на острове: многие из них будут подвергнуты принудительной психокоррекции или будет усилен режим централизованного телепатического контроля с еще более глубоким подавлением эмоционального потенциала. Естественно в действительности этого никто бы не допустил. Эксперимент завершился бы на этапе принятия объектом окончательного твердого решения войти в полную, необратимую конфронтацию с обществом. До реальных действий дело бы не дошло. Индивидуальный нейрочип объекта был бы немедленно разблокирован, и он был бы подвергнут принудительному стиранию памяти на глубину, соответствующую продолжительности эксперимента. Память была бы стерта Главным электронным администратором путем адресной отправки мощного телепатического сигнала, модулированного в соответствии со специально созданной мнемонической программой. Никакого физического насилия. Никаких горьких разочарований и обид. Все произошло бы автоматически, буквально в течение нескольких секунд, во время естественного сна объекта. Просто произошла бы мгновенная неосязаемая метаморфоза: заснул бы один человек, а проснулся бы на его месте уже совсем другой.

Так было запланировано, но... Но что-то побудило Джул после второй встречи с объектом заблокировать и свой собственный нейрочип. В тот вечер, сидя в кабине автомобиля, стремительно несущегося на огромной высоте в сторону ее острова; она вдруг решила пойти в своем эксперименте до конца: войти в максимально тесный эмоциональный контакт с объектом для того, чтобы чутко улавливать все малейшие нюансы его настроения и, вообще, по возможности видеть мир его глазами. Джул знала, что такая степень контакта была возможна только при условии полной обоюдной свободы от какого-либо телепатического контроля. Почему-то она была абсолютно уверена в том, что в любой ситуации сможет сама себя контролировать. Поэтому она, не колеблясь, ввела в программатор блокирующего устройства свой собственный идентификационный номер и активировала процесс блокировки нейрочипа. Джул абсолютно ничего не почувствовала и, даже не задумываясь о возможных последствиях своего поступка, стала мысленно формулировать основные положения своего очередного отчета...

Только сейчас, непосредственно перед четвертой встречей, Джул испытывала некоторое беспокойство по поводу чрезмерно яркой эмоциональной окрашенности своих воспоминаний о юноше, невольно ставшим объектом ее исследования.

"Слишком часто я сегодня вспоминаю о нем, - думала она, пытаясь сконцентрировать свое внимание на отвлеченных, теоретических аспектах предстоящей работы. - И почему мне так хочется, чтобы его внутренний мир полностью соответствовал прекрасной внешности?"

Ощущая какое-то приятное томление в груди и нервную дрожь во всем теле, Джул очередной раз взглянула на темно-фиолетовые цифры индикатора часов, мерцавшего в полумраке комнаты. 09:00. Автомобиль должен был прибыть с минуты на минуту. Джул встала и зябко поежилась: ей почему-то вдруг стало холодно и показалось, что ноги у нее совсем ватные и почти не слушаются ее. Мысль о предстоящей встрече заставляла ее вздрагивать всем телом, как при резком порыве холодного ветра. Неимоверным усилием воли она заставила себя переодеться, аккуратно уложить волосы и твердым, решительным шагом выйти из дома. Прямо у входа, на небольшой круглой площадке, вымощенной квадратными плитами из сверхпрочного темно-зеленого нанопластика, ее уже ждал автомобиль. Джул опустилась на удобное мягкое сиденье в уютно освещенной кабине и назвала пилоту-автомату точные координаты пункта назначения. Кабина автоматически закрылась и загерметизировалась с тихим коротким шипением. Раздался резкий щелчок - включилась бортовая антигравитационная установка, и автомобиль рванулся с места, быстро набирая высоту и одновременно ложась на заданный курс. Свет в кабине погас. Сразу стали хорошо видны звезды и огни прибрежных построек, отражающиеся в слегка дрожащем черном зеркале океана. Огни скоро остались далеко позади и погасли. Только звезды - равнодушные и холодные, как всегда, блестели на темном небосводе, олицетворяя собой вечность. Джул стремительно неслась на встречу своей судьбе, на встречу неизвестности.


4


Тридцатиминутный перелет до места ожидаемой встречи с "объектом" показался Джул неимоверно долгим и утомительным. Каждую минуту она смотрела на часы и вглядывалась в темноту перед несущимся автомобилем; с нетерпением ожидая, когда же появится линия прибрежных огней "Острова наслаждений". Наконец, далеко впереди обозначилась едва заметная светящаяся цепочка огней и автомобиль начал плавно снижаться. Через три-четыре минуты машина, наконец, приземлилась на все той же скалистой площадке. Джул быстро вышла из открывшейся кабины и остановилась в метре от автомобиля, оглядываясь по сторонам.

На площадке царил приятный полумрак, благодаря слабому искусственному освещению. Она сразу же увидела его. Он сидел на большом круглом камне, покрытом темно-зеленым, пушистым мхом, и, не отрываясь, смотрел на "лунную дорожку", распластавшуюся на слегка колышущейся поверхности океана. Казалось, он даже не заметил ее прибытия. При этом что-то в его застывшей позе выдавало огромное внутреннее напряжение, как будто это был не человек, а мощная пружина, сжатая и с трудом сдерживаемая какой-то чудовищной силой.

Джул направилась прямо к нему, твердо ступая по неровной, скалистой почве, усыпанной мелкими камнями. Она остановилась за спиной у юноши и, стараясь дышать ровно и нечасто; стояла и смотрела на его затылок, длинную, красивую шею и широкие плечи. Все части его тела гармонично дополняли друг друга и олицетворяли собой истинное физическое совершенство. На какое-то время они оба застыли: он - сидя на камне и обратив свой взор к океану, она - стоя прямо за его спиной.

Внезапно он вскочил и резко повернулся к ней лицом. Это произошло молниеносно и настолько неожиданно, что Джул невольно попятилась. На лице стоявшего перед ней красивого юноши было написано такое страдание, что ее едва не охватила паника.

"Не слишком ли велика психотравма, вызванная мгновенной полной реализацией его высокого эмоционального потенциала, - мелькнула у нее тревожная мысль. - Сможет ли он выдержать такую жестокую и абсолютно непривычную для него бурю чувств? Не разрушит ли этот ураган его личность? Не будут ли отдаленные последствия слишком тяжелы и необратимы?"

Вдруг он начал говорить. Он говорил быстро, почти скороговоркой, каким-то сдавленным, охрипшим голосом. Он говорил так, как будто это были его последние слова перед смертью.

- Я не могу жить без тебя! С тех пор, как я увидел тебя на этом самом месте, жизнь моя больше мне не принадлежит. Каждую секунду я думаю о тебе. Время для меня теперь не что иное, как бесконечное ожидание очередной встречи с тобой. Пространство ограничивается географическими координатами этой площадки, на которой я встречаю тебя всего лишь четвертый раз в своей жизни. Вся моя память - одни лишь воспоминания о встречах с тобой. Мое мироощущение - это исключительно твой романтический образ. Весь мир для меня - это ты! Без тебя я мертвец! Как еще можно назвать человека, который никак не воспринимает реальную действительность и равнодушен ко всему на свете?.. Вот и все... Я не мог не сказать тебе всего этого. Теперь ты поступишь так, как считаешь нужным. Спасешь меня, оставшись со мной хотя бы, как самая несбыточная мечта, или просто повернешься и уйдешь... Я готов принять приговор из твоих рук.... Прости за то, что отнял у тебя время. В любом случае спасибо за терпение и готовность выслушать.

- Как тебя зовут? - тихо спросила Джул.

- Эл, - выдохнул юноша и в его красивых зеленоватых глазах блеснул лучик надежды.

- А меня Джул. - Она ласково улыбнулась ему и привычным движением обеих рук слегка поправила волосы.

- Как?! Неужели ты готова разговаривать со мной после этого моего признания? - Страдальческая гримаса на лице Эла постепенно сменилась выражением откровенного удивления. Только во взгляде все еще таилась тревога, как будто он не до конца верил в то, что с ним сейчас происходило, и боялся какого-то подвоха.

- Ты очень красив. Кто-нибудь раньше говорил тебе об этом? - уходя от ответа на поставленный вопрос, непринужденно спросила Джул, и в глазах ее забегали веселые огоньки.

"Она, наверное, издевается надо мной", - подумал Эл и с трудом выдавил из себя:

- Самая заурядная внешность, типичная, кстати, для мужчин, ведущих затворнический образ жизни и изнуряющих себя физическими упражнениями в свободное от утомительных занятий время.

- О каких занятиях ты говоришь?

- Естественно о подготовке к испытанию, которое мне предстоит пройти через месяц.

Джул вздрогнула. Теперь уже у нее в глазах появился испуг.

"Как я могла забыть об этом? - с ужасом подумала она. - Ведь он еще не прошел тестирование на социальную безопасность, которое здесь принято называть испытанием. А что если?.. Это необходимо было учитывать при выборе объекта, и это была именно моя задача. Ведь Главный электронный администратор, отбирая кандидатов, ориентировался только на нейрофизиологические параметры, регистрируемые нейрочипами, и не принимал в расчет социальный статус и возраст потенциального объекта..."

Усилием воли она взяла себя в руки и вновь обратилась к юноше:

- Я надеюсь, ты готов к испытанию. Ты ведь не глуп - это видно, и прекрасно физически развит.

- Никто не может быть заранее уверен в успехе. - Эл грустно улыбнулся, вздохнул и продолжал каким-то неестественно бодрым тоном. - Испытание меня не пугает. Ведь, если я вдруг не смогу его пройти, меня немедленно подвергнут принудительной психокоррекции. Главный электронный администратор на "Острове грез", никого ни о чем не спрашивая и не колеблясь ни секунды, "осчастливит" меня, шарахнув по мозгам своей невидимой дубинкой, и я превращусь в самодовольного дебила. После этого я уже не буду думать ни об истории человечества, ни об эволюции, ни о чем... Наверное, я даже смогу забыть о тебе, хотя сейчас мне это кажется невозможным.... Я когда-то читал про то, что в глубокой древности люди очень боялись так называемых Джинов - сказочных чудовищ, исполняющих любые желания опекаемых ими людей. Всякие отношения с Джинами заканчивались всегда трагически: люди, обуреваемые пагубными страстями, помимо своей воли мысленно изъявляли желания, которые были глубоко безнравственны. Это приводило к полной социальной дезадаптации тех, кого Джины пытались насильственно осчастливить; и они, либо, демонизировались, либо, умирали какой-нибудь ужасной смертью. Из этих древних легенд вытекает один вечный вывод: осчастливить человека против его воли невозможно! Тот, кто пытается сделать это - в лучшем случае дурак, в худшем - жестокий убийца. Как насчет аналогии с нашим сегодняшним электронным Джином?..

"Он, несомненно, умен и дело здесь вовсе не в эрудиции, а в умении легко, красиво мыслить, быстро подбирать правильные аналогии и строить идеальную логическую матрицу", - с удовлетворением отметила про себя Джул и быстро ответила:

- Мне понятен твой сарказм. Однако он продиктован эмоциями, а не разумом. В твоих словах явственно звучит упрек существующей социальной системе, которую ты считаешь жестокой и несправедливой. Я согласна с тем, что элемент жестокости здесь действительно присутствует. Определенное число людей отвергается обществом и проходит специальную обработку в целях облегчения процесса адаптации к социальному статусу изгнанника. Но ведь это нельзя назвать несправедливым. Справедливость - это категория, лишенная эмоционального содержания, и она диктует необходимость защиты абсолютного большинства людей от социально опасного меньшинства.

Эл смотрел на нее с восхищением. Она говорила вдохновенно и убедительно. Интонация ее речи была очень яркой и впечатляющей. Наконец, она была просто божественно красива в этот момент. Взгляд ее бездонных, синих глаз был устремлен прямо на него. В этих глазах читалась целая гамма чувств, слитых воедино и придающих всей ее внешности какой-то магический оттенок. Именно так Эл представлял себе прекрасных богинь из пантеонов, рожденных когда-то богатым воображением древних людей, наивных, беззащитных и чистых, как сама природа Земли. В нем боролись два желания: наслаждаться возникшим интеллектуальным контактом с этой умной, несомненно, одаренной и прекрасно образованной женщиной или просто тихо восхищаться ею, впитывая ее образ всеми своими органами чувств и не рассуждая ни на какие отвлеченные темы. Состояние некоторой растерянности, в котором он пребывал после неожиданно состоявшегося знакомства, предрасполагало к пассивно-созерцательному отношению ко всему тому, что сейчас происходило. Однако Эл больше всего боялся, что она сочтет его интеллектуально ущербным и неподходящим для общения. Поэтому он заставил себя собраться с мыслями и возразил ей:

- А кто осмелится принимать столь ответственное решение от имени этого самого большинства. Ни один разумный человек не может решиться на это. Ведь завтра может случиться так, что большинство перестанет быть большинством. Представим себе на мгновение какую-нибудь природную катастрофу, которая уничтожит большую часть представителей этого вашего большинства, и представители социально опасного меньшинства составят наиболее многочисленную общественную группу. И что?.. Вы готовы в этом случае с легкостью поменять свои критерии социальной оценки людей на противоположные?.. И вы считаете, что все это ничуть не противоречит нормальной общечеловеческой морали?.. Или вы и ее готовы будете пересмотреть?..

Джул вынуждена была признать его доводы вполне убедительными. Никогда еще ей не приходилось спорить с таким сильным противником. Юноша великолепно владел формальной логикой и легко находил необходимые аргументы, отстаивая свою, явно уже сформировавшуюся точку зрения.

- Ты делаешь обычную для самоуверенных молодых людей ошибку, с легкостью экстраполируя свою незаурядность на все общество, - ответила она, и в голосе ее зазвучали едва заметные снисходительные нотки. - Если бы все члены общества находились на твоем уровне интеллектуального и духовного развития и, при этом, рассуждали в точности, как ты; тогда твоя сентиментальная демагогия, может быть, была бы уместна. Ах, как нам жалко этих несчастных отщепенцев!.. Ах, как жестоко мы с ними поступили!..

Она замолчала на несколько секунд, словно собираясь с мыслями, и продолжала уже более спокойным, рассудительным тоном:

- Давай-ка, вспомним, кто эти "несчастные отщепенцы", составляющие социально опасное меньшинство? Ведь это именно те люди, которые в силу своей агрессивности способны совершать аморальные поступки и причинять прямой вред всему обществу (кстати говоря, и себе в том числе). Их агрессивность может иметь как природные, так и социальные корни. В первом случае она ни что иное, как врожденное уродство, нарушающее внутреннюю гармонию человека; во втором - проявление комплекса социальной неполноценности ущербного индивидуума. Агрессивные люди люто ненавидят весь мир либо из-за природной злобы своей (как взбесившееся животное, которое готово царапать, кусать и рвать на части все, что попадается ему на пути), либо потому, что не могут простить обществу свою слабость и бездарность. Как же так?!.. Как смеет кто-то другой быть умнее, сильнее, талантливее их?!.. Они уверены, что человечество, обделившее их генами, заслуживает мщения. И они готовы мстить... Мстить на протяжении всей своей жизни, без сна и отдыха, не зная жалости... Необходимо понимать, что природная и социальная агрессивность - суть одно и то же. Фигурально говоря, это две стороны одной медали. Людям, пострадавшим от чьей-то агрессии, ровным счетом все равно, чем эта агрессия была вызвана - врожденной мизантропией или обидой на весь мир за собственную ущербность. Агрессия, откуда бы она ни проистекала, обществом воспринимается всегда одинаково: как абсолютное зло, от которого необходимо защищаться. Защищаться любым способом! Для этого и существует вторая заповедь Священного устава Земли.

Джул глубоко вздохнула и продолжала еще спокойнее:

- К тому же, если бы мы не подвергали принудительной психокоррекции злобных от природы и посредственных мужчин; они неизбежно страдали бы от избытка отрицательных эмоций и Главный электронный администратор постоянно наносил бы им сверхмощные телепатические удары, полностью парализующие их волю и постепенно разрушающие личность. Последствия этого были бы гораздо более тяжелыми, чем последствия самой психокоррекции. Если бы мы пошли еще дальше и перестали пользоваться услугами Главного электронного администратора, через несколько лет на Земле вновь начал бы функционировать целый государственный аппарат, состоящий из вероломных политиков и продажных чиновников. Просто средством подкупа и предметом коррупции стали бы не материальные блага, как в древние времена, а власть над людьми в угоду собственному тщеславию. В результате мы обрекли бы себя на новые социальные потрясения, гражданскую войну и еще один апокалипсис - на этот раз, думаю, уже последний...

Джул замолчала и, больше не глядя на юношу, отвернулась в сторону океана; расстилавшегося до самой линии горизонта, четко обозначившейся в лунном свете.

- Наверное, ты во всем права. Я не могу, да и не хочу спорить с тобой, - тихо произнес он. - Неужели ты не видишь, что я просто пытаюсь произвести на тебя благоприятное впечатление, высказывая свою точку зрения по таким глобальным вопросам?

Она вновь повернулась к нему.

Ему показалось, что в бездонной глубине ее глаз быстро тает лед и на смену холодному, упрямому выражению ее лица приходит выражение сочувствия и понимания.

"Почему я так азартно спорю с ним? Ведь он еще совсем молод и не готов обсуждать такие вопросы со мной - одним из ведущих психологов планеты, - подумала она и еще раз внимательно всмотрелась в его лицо. - Какая глубокая грусть у него в глазах! Юноша, несомненно, испытывает ко мне очень сильное влечение (влюблен, как говорили в древности) и все его мысли и чувства обращены именно ко мне, а не к абстрактному предмету нашего спора. А я, как всегда, увлеклась и, должно быть, напугала его своей резкостью в суждениях и прямолинейностью. И, вообще, он решит, что я только и умею, что горячо отстаивать свою правоту в схоластических спорах. Маргарет, как всегда, права: я наивна и не в меру азартна!"

- Прости меня, пожалуйста! Слышишь, прости! - Она смотрела на него с такой нежностью и участием, что, казалось, готова была утешить его каким-нибудь ласковым прикосновением. - Я совсем забыла, что разговариваю не с коллегой-оппонентом, а с юношей, который только что признался мне в любви.

Помолчав неск