Сокровища лейтенанта вермахта

Сокровища лейтенанта вермахта
(Золото скифов)
Любовно - приключенческий роман
1
Эрвину приснился необычный сон – с ним разговаривал сам Бог. Рассмотреть Творца не уда-лось, а слова Его не давали теперь покоя. Господь напомнил: пора готовиться к встрече, подводить итоги. Эрвин стал регулярно ходить в ближайшую к дому методистскую церковь, последний раз ко-торую, посетил лет в четырнадцать или пятнадцать. Все чаще погружался в воспоминания. В их ка-лейдоскопе всплывали давно забытые события и люди, детство, война, видел русскую девушку Оль-гу. В небольшом приморском городке на юге России, куда занесла война, вспыхнула у них любовь. Ему тогда было двадцать один, ей – семнадцать. Он стал первым её мужчиной и полюбил, как случа ется только в молодости. Надеялся, закончится война, заберет Ольгу к себе в Штутгарт, где чтят рус скую княгиню Ольгу, многое связано с русскими. Верил, победа скоро.
Первые годы после войны Эрвина мучила совесть, что не успел проститься с Ольгой. Покинуть Феодосию пришлось неожиданно, своего адреса не оставил. Были у него позже женщины, но рус-скую девушку не забывал, даже после женитьбы на Амалии. И вдруг на восьмом десятке, когда дей-ствительно, пора думать о душе, русская Ольга снова стала сниться. Разыскать, написать никогда не приходило в голову, был прагматичен и о несбыточном не мечтал. Да и куда писать, кроме имени ничего об Ольге не знал.
После воссоединения Германии, к нему в Штутгарт переехали из Дрездена брат с сыном. Пле-мянник Курт вырос при русских, брат Якоб работал у них в воинской части. Разговоры о русских и ГДР стали часто возникать. Они и заставили вспомнить Ольгу, русский приморский городок, свою службу. Как все хорошо начиналось и бесславно закончилось! Вспомнил Эрвин и свой последний день, как при спешном бегстве из города, пришлось зарыть античные украшения из золота и бронзы.
— Зачем рассказал про закопанные драгоценности, – пилила мужа Амалия.— Теперь не отста-нет. И Якоб туда же. Ладно, Курт! Молод, горяч, вырвался из своей ГДР, и готов лезть хоть в пекло, лишь бы разбогатеть. Но Якоб! – возмущалась жена Эрвина.
— Никуда не отпущу, и не думай! Сколько тебе лет, чтобы ввязываться в авантюру!– наступала жена. — Русские давно откопали твое золото!
После занятия Крыма, воинскую часть Эрвина оставили в Феодосии восстанавливать разру-шенный русскими порт. Однажды вызвали в комендатуру и передали в распоряжение молодого лей-тенанта Брауна, выполнявшего особую миссию рейха на вновь приобретенных землях. Лейтенант был не на много старше Эрвина, успел окончить университет и поработать в археологических экспе-дициях. Вместе с Эрвином под командование лейтенанта передали и двух сослуживцев – Густава и Ганса. Особая миссия лейтенанта – археологические раскопки древних захоронений и городов, зна-комство и отбор музейных экспонатов, которые не успели увезти или разграбить. Благодаря такой службе, Эрвина редко назначали в караулы и наряды. При лейтенанте он был вроде денщика, хотя денщик тому по чину не полагался. Имея трех подчиненных солдат, лейтенант предпочитал общать-ся больше с Эрвином, как бывшим студентом, смышленым, и более образованным, нежели Густав и Ганс.
Эрвина устраивала служба, и он старался не разочаровать лейтенанта. Колесить по степям Крымского полуострова, копаться в пыльных и давно разграбленных музеях, в надежде отыскать что-то ценное для фатерленда, приятнее, чем работать в порту и ходить в наряды, ловить партизан, рискуя попасть под их пули.
Мотались по всему Крыму, но больше в окрестностях Керчи, на юго-востоке полуострова, вы-искивая места, где русские ученые с царских времен искали предметы античных культур. Часто ма-лочисленной команде лейтенанта в помощь выделяли до взвода солдат из других частей. В районе Керчи раскапывала курганы и группа штатских немецких коллег Брауна. Четверка, выполнявшая особую миссию, часто наведывалась к ним. Отсюда в рейх отправляли, найденные в земле, скифские вазы и амфоры, мраморные блоки с рельефами грифов и разных чудовищ, мелкие предметы из брон-зы и золота.
Эрвин догадывался, в тайне от начальства, лейтенант вёл и личные дела с гражданскими – учеными, прибывшими из Германии. Однажды видел, как лейтенанту передали груду цепочек и се-режек, и он не упаковал их в ящики в машине, а рассовал по карманам. Позже Эрвин умыкнул у него небольшой металлический брусочек и старинный перстень с голубым камнем. Брусок вымыл в бен-зине, соскоблил тысячелетнюю грязь, и черная железяка засверкала на солнце золотом, превратилась в фигурку невиданного животного, похожего на кота с крыльями. Эрвин понял, это и есть скифское золото, хотя лейтенант объяснял, что все найденные предметы – бронза. «Фигурка, если даже брон-зовая, как музейный экспонат дорогая», – сообразил Эрвин и зашил её между подкладкой кителя. Перстень спрятать не успел, за него с Гансом выменяли два ящика пива у кладовщика офицерской столовой.
Берлинское начальство снабдило лейтенанта картами ученых, с XIX века, раскапывающих на Крымском полуострове первобытные стоянки человека, некрополи и древние курганы. Охота за предметами прошлого в этих местах велась давно, но и команде лейтенанта Брауна осталось немало неисследованных мест. До войны местные жители, в тайне от властей, раскапывали курганы и неред-ко находили золотые и серебряные предметы. На толкучке в Керчи в оккупацию их иногда продава-ли, только ни немцам.
Спецкоманда квартировала в старой возвышенной части Феодосии. В окрестных домах - ма-занках, сохранившихся при бомбежках и обстрелах, жили многие офицеры. Этот район считался бо-лее других безопасным. На самом деле, партизаны как раз и укрывались здесь, а если не доставляли беспокойства немцам, исключительно, чтобы не привлекать внимание к местным жителям.
По склону горного массива лепились домики и виноградники, в которых прятались партизаны. Выше, до самого Коктебеля, простирались голые каменистые горы и долины, в которых трудно ук-рыться. С двух других сторон город переходил в ровную степь. И партизаны, если не скрывались в домах жителей, прятались именно на склоне горы. Любимые их места в самой Феодосии – район Ка-рантина и крепости, а еще – Старокрымские леса.
Время от времени комендант устраивал масштабные поиски партизан, привлекал весь гарни-зон, и немцы несколько суток без перерыва прочесывали лесистые отроги и виноградники.
Несмотря на важную миссию лейтенанта Йозефа Брауна, случалось, что и его команду отправ-ляли ловить партизан. Лейтенант в этих случаях чаще увиливал и пока Эрвин с товарищами, не смы-кая глаз, ползали среди виноградников, умудрялся найти себе срочное задание в Керчи. Эрвин по-дозревал, что лейтенант специально отправлял их, чтобы не иметь свидетелей. В Керчи он встречал пароходы с таинственным грузом из России. Однажды Эрвин понял, что это за груз. Увидел под кро-ватью мешок старых досок с ликами русских святых – иконами, и отдельно в плащ - палатке акку ратно завернутые в тряпки золотые и серебряные части окладов икон. Что это иконы, Эрвин, не дога-дался бы. Был слишком молод и понятия не имел о ценности старых досок. Лейтенант, устроив как-то пьяную вечеринку с друзьями, показал им несколько досок и объяснил, что это очень ценные ико-ны какого-то давнего века. Под кроватью Эрвина привлекали не доски - иконы, а плащ-палатка, в ко-торой кроме окладов от икон, находились старинный кинжал, куча монет с портретами римских или греческих полководцев, цепочки, почерневшие от времени, но наверняка золотые, как и непонятные металлические предметы неправильных геометрических форм. Только через полвека, когда полистал энциклопедии, принесенные племянником, узнал, что археологи называют их бляшками. По краям, где потрескался покрывающий их слой многовековой грязи, они блестели. Эрвин рассмотрел не-сколько бляшек, взвесил на ладони, понял, эти уж точно не из бронзы, а золотые. Приподняв узел, определил, что потянет килограммов на пятнадцать, а то и больше. Лейтенант вряд ли все пересчитал и помнит. Решил конфисковать несколько вещиц и принялся перебирать металлические пластинки, выбирая с симпатичным рисунком. Рельефное изображение, почти сглаженное и утопленное в засо-хшей земле, рассмотришь не сразу, и Эрвин забыл о времени, поглощенный изучением непонятых предметов. За этим занятием его и застал неожиданно вернувшийся лейтенант.
— Рядовой Вакер, кто позволил копаться в моих вещах! – заорал он, изменившись в лице.
— Смею доложить, герр лейтенант, готовлюсь мыть пол, решил навести порядок.
Лейтенант сообразил: если Эрвин догадался, почему не отправлено это богатство с остальным грузом в Германию, лучше не поднимать шума.
— Уборкой занимаешься? – сменив тон, спросил Браун, словно не застал солдата за инспекцией своих вещей.
Эрвин продолжил игру и подтвердил.
— Так точно, господин лейтенант. Два дня пол не мыли, я и вытащил все из-под кровати, что-бы не намочить.
Из хозяев в доме жили неопределенных лет старуха и ее одиннадцатилетняя внучка Даша. Немцы с ними почти не общались. В обязанности русских входило следить, чтобы в сенях всегда стояли ведра с водой, и был наполнен рукомойник, они же выносили из-под него грязную воду. И полы мыли обычно русские – бабка или внучка, почему рядовой Вакер решил заняться полами, лей-тенант не поинтересовался.
Эрвину ничего не оставалось, как взяться за мойку полов, а лейтенант с трудом поднял узел и унес. Мешок с досками оставил. Эрвину не пришло в голову проследить, куда лейтенант перепрячет узел, и вскоре забыл о нем. Другие проблемы волновали молодого солдата – всё реже удавалось встретиться с Ольгой. Лейтенант в последнее время стал нервным, часто срываться на крик, психо-вал. Ежедневно таская свою команду в места раскопок, стал торопить, не позволял подолгу переку-ривать как раньше. Возвращались поздно ночью.
Приказами коменданта, команду особой миссии все чаще отправляли на общие работы, стави-ли в наряды. Привилегированное положение таяло с каждым днем. Положение в городе осложня-лось. Ночью на рейде появлялись боевые катера русских и обстреливали город, активнее действовали партизаны. Все шло к тому, что город, в котором так беззаботно шла служба, придется оставить и оказаться на настоящем фронте. Русские приближались. Вслух этого не говорили, но чувствовалось по общей нервозности, разговорам в бане, частым дежурствам и участившейся ночной стрельбе.
Оставить город пришлось неожиданно. Эрвин снова увидел мешок с иконами и тщательно пе-ревязанную плащ-палатку с окладами икон и разной археологической мелочью. Вещи эти, судя по всему, лейтенант оставил для себя, не собирался отправлять в рейх. Достал их в ожидании автомоби-ля, который должен был забрать остальные ценности, наваленные в сенях, и музейную команду. Вместо долгожданного грузовика подкатила легковушка с полковником из строительного дивизиона, родственником лейтенанта. Не выходя из машины, он подозвал его.
— Брось всё и садись! – услышал Эрвин приказ своему командиру. Лейтенант что-то вполголо-са говорил полковнику. Тот махал руками и сердился. Лейтенант объяснял, что за его командой с минуты на минуту подъедет заказанный грузовик, и он со всем своим имуществом покинет город.
— Я перед твоим отцом в ответе. Это приказ! – кричал полковник. Со стороны моря нарастал гул канонады.
Лейтенант передал офицерам на заднем сидении мешок, вернулся за узлом, намереваясь и его взять. Офицеры потеснились, и мешок занял оставшееся место. Полковник вылез из машины, схва-тил упирающего Йозефа, отбросил в сторону узел и, не слушая объяснений лейтенанта, затолкал его в машину. Лейтенант успел только крикнуть Эрвину, чтобы позаботился о грузе. Плащ - палатка, связанная в узел, осталась на дороге.
Легковушка с офицерами уехала. Эрвин остался один с тяжелыми ящиками в доме и узлом. Ганс и Густав, откомандированные к комендантскому взводу, второй день не ночевали дома. Эрвин сам должен был решать, как спасаться, что делать с хрупким грузом археологического добра. Время шло, стрельба прекратилась, а машина все не подходила. В наступившей вдруг тишине Эрвину стало страшно, и он решил, пора уносить ноги. Достал нож и вспорол узел лейтенанта. Из него посыпались знакомые металлические предметы, монеты, черные и блестящие пластинки. Эрвин отсыпал немного золотых фигурок себе в вещмешок, в надежде поделиться с лейтенантом, если спросит, и тут прибе-жал запыхавшийся Густав. Он оставил в доме свои вещи и документы.
— Набирай, сколько унесешь, – предложил Эрвин.
— На кой оно, старье музейное! Лейтенант объяснял, – не золото, и даже не серебро.
— А я тебе говорю – золото! Возьми хоть немного, поверь, пригодится.
— Что с ним делать? Все равно отберут, обвинят в мародерстве – расстреляют. И лейтенант не поможет.
Густав так и не поверил, что грязные железки – золотые бляшки. Несколько пластинок с рель-ефами зверей все же взял.
— Давай скорее со мной, у комендатуры последние машины. Лейтенант драпанул, бросил нас.
В необычной тишине далеко было слышно, как натужно гудели, поднимаясь по шоссе, веду-щему в Симферополь, грузовики. Увозили последнее воинское имущество и солдат. Все шло к тому, что Эрвину и Густаву придется своим ходом бежать от наступавших русских.
— В сорок первом тоже оставили город, а потом вернулись. Может, и на этот раз вернемся, – сказал Эрвин. – Лейтенант не простит, что не сберегли его добро. Может, хоть узел закопаем?
— Машины уйдут, пехом придется убираться, – не сразу согласился Густав.
— Думаешь, меня одного накажет? И тебя отправит на передовую!
Густав не стал дальше спорить, и они оттащили разорванный узел к туалету, рядом с которым недавно выкопали новую выгребную яму. У будки туалета стояли оставленные лопаты. Сбросили узел на дно ямы, засыпали землей, еще не успевшей затвердеть, нарубили лопатами и накидали свер-ху веток, травы и побежали к комендатуре.
…Вернуться не удалось. Русское наступление продолжилось, не останавливаясь до самого Берлина и полной капитуляции Третьего рейха. Лейтенанта Йозефа Брауна Эрвин с Густавом больше не видели. Эрвин встретил его только после войны.
Оставив Крым, Эрвин с Густавом продолжили службу в стрелковом батальоне бывшего по-мощника военного коменданта Феодосии. Густав как-то похвастался золотыми безделушками и на-чальство, прознав про археологическое богатство из имущества лейтенанта, заставило его и Эрвина всё сдать. Густав вскоре пропал – взяли в плен или был убит. О закопанных сокровищах знал теперь один Эрвин.
Фигурка непонятного зверя, зашитая в подкладку кителя, сохранилась до конца войны. Не на-шли ее в лагере и американцы. Через пять или шесть лет после войны, Эрвин, случайно читая в газе-те про новую экспозицию Мюнхенской глиптотеки, встретил фамилию бывшего командира – лейте-нанта Йозефа Брауна. Написал в музей и через день Йозеф, приехал к Эрвину в Штутгарт. Пытал, что стало с оставленными в плаще вещами. Судя по автомашине, костюму, богатому набору продуктов, что привез в подарок, бывший лейтенант не бедствовал, как Эрвин, и процветал при американцах. После долгой торговли, он купил у Эрвина фигурку крылатого кота за пятьсот долларов. Помог Эр-вину добиться разрешения открыть автомастерскую.
Шли годы, жизнь налаживалась, Эрвин женился на Амалии. У неё были деньги. При автомас-терской, открыли магазинчик, затем небольшое кафе, родили двух сыновей. Дети выросли и обзаве-лись своими домами. Вдвоем стало скучно в огромном доме, и после крушения Берлинской стены приютили у себя брата с сыном из ГДР. Племянник, услышав историю про скифское золото, загорел-ся уговорить дядю, немедленно отправиться в Россию. Благо с Горбачевской перестройкой, поездка в Россию не составляла проблему.
— Куда зовешь его?! На вид он еще ничего, держится. Семьдесят шесть ему!
— Будет еще, – поправил жену Эрвин, но о поездке в Россию слышать не хотел, хотя в мозгу уже крутилось, – что, если, и впрямь, поехать, вдруг Ольгу встречу. Зачем? Интересно, как жизнь сложилась.
— Мы с Алиной в Испанию на море отдохнуть собрались.
— В мастерской одного Якоба оставим? Нет, нет, и не думай! Пустая затея! Курортный город. Русские наверняка снесли развалюхи, в которых мы жили, все перекопали и построили новые дома. Что могло сохраниться за пятьдесят с лишним лет? Не уверен, что сумею отыскать наш дом, если еще стоит. Столько лет прошло! – отговаривал Эрвин племянника.
— А как ты представляешь пройти таможню, если повезет, и что-то найдем?
— Что-нибудь придумаем, дядя. В советской зоне вырос, знаю русских. А вдруг! – не сдавался племянник. — Что ты теряешь? В Испанию с тетей Амалией всегда успеете.
Курт принес несколько Энциклопедий и Эрвин с интересом прочитал, что ученые определили первобытным стоянкам на территории полуострова – 7-10 тысяч лет. Скифы, сарматы, гунны, хаза-ры, другие племена кочевников сменяли здесь друг друга. Листая Энциклопедию, Эрвин жалел, что в молодости не интересовался историей, а ведь мог расспросить лейтенанта, он любил учить и навер-няка многое бы рассказал. Тогда Эрвина не интересовали предметы тысячелетней давности и разная музейная утварь. Их поиски были службой фатерленду.
После долгих отказов даже обсуждать поездку, Эрвин сдался. Не столько надеясь откопать со-кровища, сколько посетить места молодости, где был счастлив. В старости прошлое видится в розо-вой дымке. Хотя, о каком счастье можно вспоминать, – шла война, каждый рисковал получить пар-тизанскую пулю. Брат Якоб убедил. До Испании, куда обычно Эрвин с женой ездили летом отды-хать, согласился поехать с племянником в Россию. Правда, если быть точным, Крым теперь не Рос-сия, а Украина, но для солдата вермахта существовала одна Россия, а не полдюжины государств, от-коловшихся от великой страны.
2
Симпатичная блондинка в красном топике и серой мини юбке медленно шла по набережной. Высокие каблуки подчеркивали стройность ее фигуры. Изредка она бросала взгляд на море, на пляж, в наступавших сумерках, уже малолюдный. Прогуливающихся курортников и местных жителей, вы-бравшихся к вечеру на море, не замечала. Зато мужчины не могли не обратить внимания на неё и рисковали свернуть шею, провожая Елену восхищенными взглядами.
Игорь увидел приближающуюся блондинку издали и не спускал взгляда с симпатичной моло-дой женщины. Фигурой, сочетанием цветов одежды, она напомнила жену. В беседке, напротив попу-лярного в городе прибрежного ресторана «Африка», он коротал время перед деловой встречей. Блон-динка подошла к телефону – автомату, рядом с беседкой, и попыталась позвонить. Вблизи она оказа-лась красивой женщиной лет двадцати двух – двадцати пяти. Автомат не работал, и блондинка чер-тыхнулась.
— Третий автомат! Черт бы их побрал, не могут наладить! Что значит бесплатный.
Игорь пожалел женщину.
— Не знаю, как черт, а я помогу. Если не долго, воспользуйтесь, – он протянул свой мобиль-ник. Пожалуйста.
— Спасибо! – она взяла трубку, набрала номер и сделала несколько шагов за беседку.
— Это я…Что хотела, мама? Опять звонил Артур? Отключи телефон. Возьми в моей комнате мобильник, если захочешь позвонить. Он уже зарядился. Моего номера не давай. Зайду к Маргарите и часа через полтора – два буду дома.
Она вернула трубку Игорю, поблагодарила.
— Так быстро? Извините, не подумав, сказал «не долго». Надо – звоните, пожалуйста. Говори-те, сколько хотите.
Блондинка посмотрела на него, улыбнулась и стала еще больше похожа на Таню. Игорь за-смущался, и если бы не сумрак, она увидела, как покраснел.
Благодарю вас, – повторила она, повернулась, и пошла в дальний конец набережной.
Лет десять назад Игорь остановил бы её, возможно, пошел следом, познакомился, может, и свиданку назначил. Сейчас растерялся. Все произошло слишком неожиданно и быстро. Внешностью и поведением незнакомка поразительно походила на жену. И он потерял контроль над ситуацией. Теперь успокаивал себя, все равно ничего не могло получиться. Перенести встречу, ради которой проехал две тысячи километров и уговорил партнеров встретиться именно сегодня, никак нельзя. Решался вопрос поставки партии электродвигателей для кранового хозяйства порта. Москвичи тоже положили глаз на Феодосийский порт. Руководство порта отдало предпочтение питерским двигате-лям, но пока не подписан договор, не переведены деньги, Игорь понимал: следует торопиться и ухо держать востро. Порт, как и весь Крым, лакомый кусочек для российского бизнеса. Не конкуренция, а настоящая война началась.
***
Нынешнее лето выдалось удачным для Елены. В Феодосию зачастили иностранцы и ей, вла-деющей немецким и английским языками, перепадало много работы. Благодаря подружке, возглав-ляющей туристическое агентство, Елена третье лето подрабатывала гидом. Работать с русскими группами удавалось реже – конкурентов много. Больше работала с иностранцами. Курортное лето - единственная возможность поправить материальное положение. Обновить гардероб, сделать кое-какие запасы продуктов на зиму. Раньше они с мамой жили в своем доме. Новые русские, или новые украинцы, – не знала, как правильнее назвать их, обещаниями приличной квартиры в центре и угро-зами спалить дом с садом, заставили переехать в большой многоквартирный дом. Теперь они жили рядом с морем, имели двухкомнатную благоустроенную квартиру в престижном доме сталинской постройки. Елене и стареющей маме не приходится больше носить тяжелые ведра и собирать дожде-вую воду, нанимать мужиков для ежегодного ремонта, да много еще какой заботы требовал частный дом. Когда нет мужчины в доме, проблем возникает множество. Папа Елены умер, когда она еще училась в школе, маме оставался год до пенсии. На своей работе в аптеке, она получала не зарплату, а пособие, которого хватало на хлеб.
Елена преподавала в школе немецкий, изредка, чтобы не забыть язык, выручала коллег – учи-телей английского. Вся зарплата уходила на питание. Когда жили в своем доме, с питанием обстояло легче. Имелся свой небольшой огородик, несколько яблонь, абрикосов и виноград, обвивающий ве-ранду. Из него надавливали по три – четыре ведра сока. Теперь выручал летний приработок в тури-стическом агентстве. Благодаря ему удалось сменить телевизор, приобрести музыкальный центр и видеомагнитофон. На зарплату никогда бы не обзавелась этой техникой, без которой сегодня не воз-можно представить жизнь. В этом году Елена планировала купить новую стиральную машину. Пока в доме пользовались первобытной «Ригой», в которую ведрами заливали воду, а потом выливали. Точно такую стиральную машину она видела на американской ретроспективной выставке в Москве. В Штатах ею пользовались еще в 1906 году. Папа по-блату приобрел в шестидесятых, с тех пор она исправно служила. Заменили только электродвигатель. С нынешней весны, проходя мимо магазина бытовой техники, где удобно для осмотра расставлены всевозможные автоматические стиральные машины, Елена обязательно заглядывала, подолгу изучала чудо современной техники.
Елене двадцать четыре, и она не замужем. После жестокого крушения единственного, еще полудетского романа, никого так и не встретила. Когда училась в Симферополе, поклонники осажда-ли, выскочить замуж проблемы не составляло, но сердце не билось учащенно, как при виде Ромки, – её школьной симпатии. Не испытывала трепетного волнения при встрече самых красивых и обая-тельных поклонников. Оставалась глухой ко всем знакам внимания и ухаживаниям. В университет-ские годы представляла загадку для окружающих. В читальне засиживалась до закрытия, подружки убегали на свидания, а она сидела над учебниками в общежитии. Не любила дискотеки, а если куда ходила вечерами, – предпочитала театр.
Виной ее холодности стало предательство, от которого никак не могла оправиться. В девятом классе влюбилась в красавца и отличника Ромку Шевченко из десятого «А». Влюбилась без оглядки, как тургеневские девушки. Ромка виделся ей идеалом, воплощением всех положительных качеств, каким может быть наделен мужчина. Он долго не обращал на нее внимания. Оглядываясь назад, ей кажется, он догадался о ее чувствах. На новогоднем школьном балу Рома неожиданно признался, что давно влюблен, но не решался подойти. В первый же вечер полез целоваться, и Елена возмутилась, хотела убежать. Внутренний голос подсказывал, не целуются в первое свидание настоящие влюблен-ные. С новогодних каникул они стали встречаться, ходили в кино, Дом офицеров флота, на дискоте-ки в морклуб. Рома стал бывать у нее дома. Как и Елена, учился хорошо, был из интеллигентной се-мьи, и мама одобрила выбор дочери.
Встречи, долгие разговоры о смысле жизни и своем предназначении продолжались всю весну и сблизили их. Лена перестала стесняться, они обнимались, целовались. Его поцелуи обжигали при-ятным пламенем, ее переполняли чувства, неизведанные раньше. Сама научилась поцелуям. Дальше объятий и поцелуев не заходило. Первые сомнения в искренности Ромы, разочарование пришли, ко-гда узнала, что, встречаясь с ней, Ромка с одноклассниками ходит к известным женщинам в рабочее общежитие швейной фабрики.
По случаю окончания школы Рома с друзьями выпил и был сильно навеселе. После выпускно-го вечера и общей морской прогулки стал домогаться близости. Лена воспротивилась, хотя давно ис-пытывала любопытство, с волнением ждала и боялась этого момента. Часть одноклассниц давно по-зволяли «это», и в своем кругу горячо обсуждали, были в курсе всевозможных сексуальных проблем. В присутствии Лены не откровенничали, стеснялись, считали её «маменькиной дочкой, не от мира сего», могла поднять вопрос о «неправильном» поведении на комсомольском собрании.
Мысленно Лена представляла «это» романтично. Отдаться в первый раз на жухлой траве, под кустами, где до них уже занимались «этим», не могла. Не нравился в этот вечер и сам Ромка. Был другим, незнакомым. Пытался силой овладеть ею, и она едва отбилась. Через день извинялся, что был пьян, однако заметил, ничего особенного не произошло, а она «ломака», строит из себя неиз вестно кого. Лена обиделась и ушла. Он опять просил прощения, клялся в любви, обещал, как ей ис-полнится восемнадцать, они поженятся. Снова и снова заводил разговор на тему близости, уверял, без этого не будет крепка их любовь. Особенно когда уедет учиться в Киев, и целый год будет ждать, пока она окончит школу, приедет к нему, и они поженятся. А Лена все больше разочаровывалась в своем любимом. Последние недели перед отъездом в Университет, его словно подменили.
Школу Рома закончил с медалью и поступил на физмат без проблем. Его одноклассники, куда-то поступившие, к концу лета, после зачисления, на несколько дней приезжали домой, он не приехал. Из Киева прислал Лене два коротких письма. Лена написала с десяток и, перестав получать ответы, вызвала на телефонный разговор. По телефону Рома был мил, объяснял, что учеба отнимает много времени, извинялся, обещал обязательно написать. Не дожидаясь его писем, Лена продолжала сама писать, снова заказывала телефонные разговоры. Продолжала любить его. На переговоры Рома пере-стал приходить и больше не писал. Она больно переживала предательство. В разлуке винила себя. Лишь спустя время поняла, что Роман не идеал, каким представлялся бессонными ночами, с кем меч-тала вместе идти по жизни.
А Рома, ее первая и последняя любовь, к концу первого курса женился на профессорской доч-ке. Когда Лена узнала, снова защемило сердце от не разделенной любви, оттого, что ничего не изме-нишь, больше надеяться не на что.
Минули университетские годы учебы, три года работы в школе, а она так и не встретила муж-чину, которого полюбила бы.
Феодосия город небольшой, оживал лишь в курортный сезон. Местные женихи наперечет. Знакомства с курортниками не признавала. А возможности возникали постоянно. Водила экскурси-онные группы по городу, возила в Севастополь, Ялту, в пещеры. Молодые люди постоянно заигры-вали с красавицей – экскурсоводом, назначали свидания, спрашивали адрес и телефон. Елена слиш-ком хорошо знала эту публику, чтобы завести роман с приезжим на отдых. Иностранные туристы в Феодосии чаще всего пенсионные пары. Молодежь предпочитала европейские курорты.
Мама жаловалась знакомым, что дочь привередлива, не дождаться ей внуков. Елена не считала себя привередливой. Просто смирилась с одиночеством. Ей с мамой было хорошо вдвоем, не могла представить, чтобы в доме появился кто-то третий или оставить маму одну.
Как-то, шапочно знакомый телеоператор, известный в городе повеса Артур, вольный охотник за курортниками, желающими запечатлеть себя в движении, напросился в её экскурсионную группу в Карадагский заповедник. По дороге и в заповеднике Артур снимал красивые пейзажи, памятные мес-та и, главным образом, экскурсантов на их фоне. Потом продал им видеокассеты с записями. За одну поездку заработал столько, сколько за месяц свободной охоты не имел.
В Феодосию Артур приехал из Ферганы, где работал на ТВ. До 1944 года родители жили в Феодосии, потом их, как всех караимов выслали. Возвратившись на землю своих предков, работы по специальности Артур не нашел, а ничего, кроме кинокамеры в руках не держал. Елена помогла Ар-туру найти стабильный заработок. Веселый, довольно эрудированный, с приятной внешностью, па-рень поначалу приглянулся и стал часто сопровождать её экскурсионные группы. Другая потребова-ла бы свой процент, она постеснялась даже намекнуть. Он расценил это, как увлеченность им, и при-гласил в ресторан. Лена отказалась и призналась, что с большим удовольствием сходила бы в первое в городе казино, недавно открытое, о котором много разговоров.
Давно хотела побывать, но одна не пойдешь – неприлично, уговорить кого-то из незамужних подруг все никак не удавалось. Когда Артур выразил желание сводить, согласилась. Приглашение в казино она восприняла как благодарность за помощь в заработке на курортниках, а Артур как начало любовной интрижки. Купил ей фишки, объяснил правила игры. Елена ставила на любимые цифры и зеро, красное и черное, но фортуна ни разу не улыбнулась ей. Посещением казино осталась довольна, наконец-то, побывала в этом модном заведении. Артур проводил до подъезда, попытался назначить свидание, Елена не обещала. Одного визита в казино хватило понять, он не её идеал.
Артур не терял надежды и продолжал попытки закрутить роман, сделать любовницей. Не-сколько раз Лена пыталась разговорить его, узнать, чем занимается в свободное от видеосъемок вре-мя, он отделывался шуточками. Одна из коллег – экскурсоводов, предупредила, что Артур связан с бандитами. И все же, когда он попросил отвезти небольшой сверток в Севастополь, куда ехала с экс-курсантами, она согласилась. Он на этот раз поехать с группой не мог. В Севастополе у входа в Ак-вариум, к ней подошел парень, судя по внешности, татарин, назвал ее по имени, и сказал, что она должна передать ему пакет от Артура из Феодосии. Елена отдала, хотя, Артур сказал, за пакетом по-дойдут у памятника Нахимову.
На следующий день была экскурсия в Карадагский заповедник и на Биостанцию. Уехала из дома рано, вернулась поздно, усталая. Приняла душ, ужинать не стала и сразу легла. Едва заснула, как разбудила мама.
— Какой-то нахал, Артур, срочно требует к телефону.
— Скажи, сплю. Завтра пусть звонит, – ответила сквозь сон Лена. Телефон продолжал трезво-нить, и Евдокия Андреевна вынуждена была поднять трубку.
— Лена спит, не здоровится ей. Завтра позвоните. Передам, что Артур звонил.
Артур продолжал уговаривать мать пригласить Елену к телефону, и Евдокия Андреевна вы-ключила телефон из розетки.
Утром, едва Елена включила аппарат, телефон сразу же зазвонил.
— Ты кому отдала сверток? – вместо приветствия заорал Артур.
— Не ори, не понимаю ничего, когда кричат. – Она уже успела забыть, что кому-то, что-то пе-редавала.
— Я дал тебе небольшой сверток передать моему другу.
— А! – не сразу дошло до Елены. — Все в порядке. Передала. Не беспокойся. Из-за этого вче-ра нам с мамой спать не давал?
— Не получил он ничего.
— Как не получил? – удивилась Елена. — У Аквариума друг твой подошел, спросил, я и отда-ла.
— Где, говоришь, у Аквариума? – испуганно закричал Артур. — Я же сказал, у памятника На-химову!
— Какая разница, там два шага. Парень лет двадцати азиатской наружности, назвал мое имя, спросил пакет от Артура.
В трубке пошли гудки. Лена села завтракать. Сегодня у нее не было экскурсантов, и занялась домашними делами. Перед обедом решила сходить на рынок. Неожиданно позвонила Даша и сказа-ла, чтобы зашла, обрадует её.
Даша, возглавляющая туристическую фирму, встретила, как всегда, – обнялись, расцелова-лись, словно не виделись много лет.
— Пляши! Представляешь, какой заказ? Сама бы взялась, да текучки много. Два немца по ин-дивидуальному туру. На следующей неделе встретишь в Симферополе.
Индивидуальные и семейные туры высоко ценились у гидов. Работать с несколькими человек удобнее и легче, чем водить группу в двадцать – тридцать. Можно спокойно общаться, завести зна-комство, на память обязательно что-нибудь подарят.
Поговорив о немцах, Даша принялась жаловаться на не дисциплинированных сотрудников, на тещу и тут в кабинет без стука ворвался Артур. Не вошел, а влетел.
— Извините, Дарья Михайловна, срочно нужна Елена.
— Что случилось, пожар, свадьба, решил сделать предложение? – спросила Даша, знавшая Ар-тура.
— Я бы с радостью, она не согласна. Поговорить необходимо.
— Говори, у меня от Дарьи Михайловны секретов нет, – сказала Елена.
— Лучше выйдем, ты даже не понимаешь, как серьезно всё.
— Иди, Лена, раз разговор серьезный.
— Да ничего серьезного не может быть у нас, – успокоила она подругу и вышла вслед за Ар-туром.
На улице Артур признался, что в свертке была огромная сумма в зеленых и те, кто просил пе-редать, теперь грозятся убить его, если не найдет деньги.
— Сделай людям добро, ты же и виновата. Парень ждал меня, назвал твое имя, сказал, что я должна передать пакет, я и отдала.
— Тебя ждали у памятника Нахимову. У Аквариума встретил другой человек, каким-то обра-зом узнал, что везешь большие деньги.
— Что теперь будет?
— Не знаю. У тебя таких денег нет. Даже если продашь квартиру, не рассчитаешься. Что-то надо придумать.
— Знаешь, что, Артур, не вмешивай в свои бандитские разборки. Подозревала, чем занима-ешься. Пожалела, взялась исполнить просьбу. Всё! Больше никаких дел с тобой. – Она повернулась уйти, он больно схватил за локоть.
— Стой! Пойми, мне хана, если мы не найдем выхода.
— Отпусти! При чем мы? Ты один во всем виноват, не серьезно отнесся к поручению. Сам и расхлебывай. Мне продавать квартиру? Ты не в своем уме. Кто мне – брат, муж? Я могу и милицио-нера позвать.
Артур отпустил ее и несколько секунд стоял молча, соображая, что делать.
— Не обижайся, Лена. Сам не свой, не представляю что делать. Извини. – Он замолчал, потом вдруг быстро заговорил. — Давай, так поступим. Я сведу тебя с ребятами, и ты подробно опишешь парня, взявшего деньги.
— Отстань от меня! Ни с кем не намерена встречаться. Тем более с бандитами. До свидания, я шла на рынок, ты задержал. – Елена повернулась и ушла. Артур еще постоял в нерешительности и повернул в обратную сторону.
***
Вечер Елена провела у Риты Травиной. Маргарита позвала посоветоваться брать или не брать «моднячий» костюм, предложенный знакомыми. Вернулись из Италии и оказались на мели. Костюм великолепно сидел на Маргарите, был строгого синего цвета и шел подруге. Елена искренне порадо-валась за нее и посоветовала обязательно взять. В отличие от нее, Рита не стеснена в средствах.
Около девяти вечера Елена подходила к своему дому. У подъезда ее окликнули. Она поверну-лась, и тут ей зажали рот, двое мужчин подхватили на руки и понесли к стоящей не вдалеке машине. Что было дальше, не помнит. Пришла в себя в большой казенной комнате, напомнившей гостинич-ный номер. В комнате было пятеро мужчин, знала она одного Артура. Первая мысль была – как ока-залась тут?
— Пришла в себя? – спросил высокий накаченный мужчина с короткой стрижкой.
— Извини, пришлось применить силу, ты не пожелала помочь, – сказал Артур.
— Как я оказалась здесь, почему ничего не помню? Сознание потеряла?
— Потеряла, – заговорил один из мужчин, более симпатичный парень с длинными волосами. И деньги потеряла, а теперь лапшу на уши вешаешь – отдала. Кому отдала?
— Знать не знала, что деньги. Обычно предупреждают. Знала бы, ни за что не взяла.
— Как выглядел пацан, которому передала их? – наседали братки.
— Постарайся подробнее вспомнить. Особые приметы – нос, татуировки, волосы.
Лена как могла, обрисовала парня. Братву интересовали детали, в какой обстановке Артур пе-редавал ей пакет, кто стоял рядом, не говорила ли кому о поручении. Её рассказ кого-то напомнил, и они несколько минут перебирали известных им людей.
— Кто-то из наших предупредил! – определил невысокий плотный парень с короткой причес-кой, откликавшийся на имя Думая. Он крепко выругался и посмотрел вопросительно на Олега. — Не твоих бывших дружков дело? В асфальт закатаю!
— Подозреваешь меня? Неделю не был в городе.
— Давно говорю, среди нас человек Ахмеда, – сказал Ник.
— Можно мне уйти? Мама беспокоится, звонит, наверное, по больницам, в морг и милицию,– сквозь слезы спросила Елена.
Один из парней протянул ей мобильник.
— Позвони мамочке. Скажи, ночуешь у подруги. Утром поедем в Севастополь, проверим все на месте. Если не заливаешь, отпустим.
— Мама с ума сойдет от волнения, – проговорила она, вытерла слезы и позвонила, что остает-ся у Риты.
— Ник, у Косого в компьютере фейсы севастопольской братвы, – заметил Олег, работавший с «башмаками» в Севастополе. — Свяжись с ним. У него теперь диски Папы. После убийства Женьки Поданова, он забрал его компьютер.
— Если пацан молодой, вряд ли, – с сомнением произнес Думай. — Два года прошло.
Думай тоже начинал у «башмаков» и помнил лихие дни, когда убили обоих его боссов. При убийстве второго даже присутствовал. С пацанами Виктора Викторовича, как уважительно называли Башмака шестерки, он помогал жене погибшего босса Людмиле в устройстве поминок. Специально выбрали кафе недалеко от дома Башмака в грэсовском поселке. Девятый день гибели босса стал по-следним и для его верного соратника Женьки Поданова – Папы. Люди еще собирались в «Калинку», когда в кафе ворвались «греки» с парнями из группировки Алика – Олега Дзюбы и открыли стрель-бу. Результат – пять трупов и четверо покалеченных. Думаю пришлось вернуться в родную Феодо-сию и на время залечь. В городе детства он вскоре завоевал авторитет в местной группировке, нашел себе прибыльный бизнес и в Симферополь не вернулся.
Ник достал сотовый, набрал номер и долго ждал, пока собеседник ответил.
— Это Ник… Привет. Извини, нарушил твой отдых. Такое дело… – Он рассказал, что хотел бы приехать и посмотреть у него на компьютере кое-кого из «друзей». Пока Ник разговаривал по те-лефону, во дворе сработала сигнализация на машине Думая. Он выглянул в окно, выматертился.
— Слава, сбегай! Ну, подонки, никакого понятия! – и тоже выскочил в коридор. Оставшиеся парни, забыв про Елену, подошли к окну, открыли. Снизу слышалась ругать, выяснение отношений, Славка с Думаем еще не подошли.
Елену трясло от страха. Пятеро здоровых бугаев, на все способных, что ожидать от них, лучше не думать. И вдруг пришла спасительная мысль, дверь не заперта, если это гостиница, пока все уста-вились в окно, можно попытаться сбежать. Бросилась к двери, выскочила в коридор и поняла, она в «Астории».
3
Игорь посмотрел на часы, до встречи оставалось минут пятнадцать. Решил подождать в ресто-ране и поднялся. В «Африке» сел за столик, зарезервированный хозяевами. Шумный ресторан, нави-савший над пляжем, с аляповатыми искусственными пальмами не понравился. Особенно раздражали постоянные крики пьяных любителей прокатиться с вышки по крутому желобу и бухнуться в бас-сейн с водой в центре ресторана. «Может, вечером этот аттракцион не будет работать». Мысли пре-рвали появившиеся компаньоны – представители порта.
В Феодосии Игорь планировал провести день – два, сколько потребуется на решение произ-водственных проблем, заехать на день в Коктебель, к дальнему родственнику мамы, а затем махнуть в Ялту, где отдохнуть на полную катушку. На всю крымскую эпопею с дорогой он позволил себе две недели. На больший срок покинуть Питер не мог, подчиненные совсем разленятся, перестанут рыс-кать в поисках заказов. Игорева фирма не велика – с ним пятеро. Трое, как и он, инженеры – менед-жеры, и компьютерщик Римма, по совместительству бухгалтер. Пока он на месте дела идут превос-ходно, стоит уехать в командировку или отпуск, как поток заказов сокращается, а кто-то даже отка-зывается от сотрудничества с фирмой «Садко».
Переговоры с феодосийскими заказчиками прошли успешно, все остались довольны друг дру-гом. На завтра осталось зайти в управлении порта, встретиться с начальником и подписать договор.
Посидели до полуночи, Игорь расплатился, и компаньоны проводили его до «Астории», гости-ницы, рекомендованной в Питере. Всем было по пути.
В номере он принял душ, и прежде чем завалиться спать, вышел в плавках на небольшой бал-кон. С него открывался вид на вокзальную площадь, скульптуру стандартного Ленина с поднятой ру-кой. Внизу в открытом ресторане еще шумели, по улице спешили, возвращающиеся со свидания па-рочки. Захотелось курить, он вернулся в комнату, достал пачку «Esse», поискал зажигалку и не на-шел. Вообще-то он не курил, лишь изредка позволял себе подымить для успокоения дорогими дам-скими сигаретами, которые держал для гостей. Пришлось накинуть халат и выйти в коридор к де-журной по этажу. Ни спичек, ни зажигалки у нее не оказалось. Объяснила, что можно позвонить в бар и официант принесет все, что угодно. Ночной сервис приятно удивил, и он поторопился к себе.
Вдруг из номера с противоположной стороны коридора выскочила женщина и бросилась к Игорю. Он едва открыл дверь, как женщина, оттолкнув его, заскочила в номер.
— Закройте! – произнесла она. — Постучат, не открывайте, умоляю!
Из коридора послышалась ругань, быстрые удаляющиеся шаги, топот ног нескольких человек, кто-то, чертыхаясь, замыкал ключом комнату.
Игорь оторопел. «Не хватало влипнуть в разборки». Женщина прошла на балкон и задвинула штору. Он вышел к ней, и узнал блондинку, похожую на жену, которую видел на набережной и дал свой мобильник.
— Что случилось? – спросил он.
— Потом. Не открывайте, пожалуйста.
Из коридора не доносилось никаких звуков. Искать её в номере Игоря не решились, или по-считали, успела выскочить на улицу.
Игорь был не против приключений. Но во втором часу ночи, когда в любую секунду может ворваться разъяренный любовник или еще кто-то, от кого сбежала... Объясняться совершенно не улыбалось.
— Кто вас преследует?
Незнакомка молчала, не повернувшись к Игорю.
— Я должен знать, кого спасаю. От кого.
Девушка продолжала молчать, он увидел, она плачет, плечи ее вздрагивали, из сумочки дос-тала платочек. Игорь обнял ее за плечи, повернул к себе.
— Так и будем молчать? Два часа ночи, мне рано вставать.
— Дайте мне стул, я на балконе посижу и скоро уйду. Вы ложитесь.
— Спасибо за разрешение. Объясните, в конце концов! Ворвались, ничего не хотите говорить. Вы меня узнали?
Незнакомка обернулась, сквозь полуоткрытые шторы луч света из комнаты упал на ее лицо, и Игорь вблизи рассмотрел незнакомку. Похожа, и не похожа на жену. Красива.
— Мы встречались? – заговорила она, впервые посмотрев на своего спасителя.
— Да, не зря говорят, девичья память коротка. Вечером на набережной звонили кому-то с мое-го мобильника, жаловались, ничего не получается.
— Вы?.. Правда… В тот момент, когда открывали дверь, готова была броситься хоть с балко-на. Ну, и заскочила. Извините, я скоро уйду.
— Теперь кинуться с балкона, надеюсь, не намерены? – Она покачала головой. — Раз уж ока-зались у меня, – спасу, но хотел бы знать, кого и от кого спасаю. Для начала, может, представимся? Меня зовут Игорь.
— Елена, – назвалась незнакомка. — Я не проститутка, не воровка.
— На путану не похожи, верно. Что все-таки случилось, выскочили как ошпаренная?
— Деловая встреча. Не выполнила поручение.
— И вас решили наказать?
— Вроде этого. Извините, не могу все рассказать. Не помню, как оказалась в гостинице. Еще часик и уйду.
Елена заинтриговала, оставить её на балконе, а самому лечь, Игорь не мог позволить себе.
— Я лягу на диване в гостиной, а вы проходите в спальню. Отдохнете до утра, а там будет видно. Раньше вам не следует выходить. Не трону, не бойтесь. – Дальше зачем-то прибавил. — Очень устал. Двенадцать часов за рулем от самой Москвы.
Елена улыбнулась.
— Устали, и могу не опасаться за свою честь. А если бы не устали?
— Вы, оказывается, любительница пошутить. Если имеете в виду секс, всегда готов, как бы не устал. В нашем случае ситуация другая. Мама учила остерегаться случайных связей.
— Во всем слушаетесь мамы?
— Слушаюсь. А вы?
Она ничего не ответила. Игорь прошел в спальню, взял одну из подушек и простыню, постелил на диване и, не снимая халат, лег.
— Устраивайтесь.
— Спасибо. – Она вернулась в номер, сходила в ванную и пошла в соседнюю комнату.
***
Утром, проснувшись, Игорь посмотрел на часы, – половина восьмого. Не сразу врубился, по-чему на диване. Прикрылся халатом и вышел в соседнюю комнату. Кровать была убрана, очевидно, и не разбирали. Ночной гостьи не было. Он вернулся в гостиную, поискал, может, оставила записку. Нет, никаких следов. В голову ударила мысль, а целы вещи? Открыл шифоньер, проверил внутрен-ний карман пиджака. Должны были быть сотни две долларов мелкими купюрами и пачка гривен. Все оказалось на месте. Открыл чемодан, проверил потайной карман, где лежали еще доллары - и здесь все на месте. Он отругал себя, зря плохо подумал о девушке. По ней видно – не воровка, инстинкт заставил усомниться.
«Жаль, знакомство неожиданно оборвалось. Кадр достойный внимания. Хотя, зачем, если со-бираюсь в Ялту»? Время торопило, он быстро принял душ, перекусил в буфете, ресторан еще закрыт, и пешком направился в управление порта.
Вместе со вчерашними участниками переговоров их пригласили к начальнику порта. Невысо-кий плотный седой мужчина, с обветренным морскими ветрами лицом, очевидно в прошлом капитан, тепло принял Игоря, хорошо отозвался о питерских электродвигателях , извинился, что сегодня до-говор подписать не удастся. Юрист срочно уехал в Симферополь, а без него никакие договора не подписываются.
— Отдохните денек, позагорайте. Хотите, прогулку по заливу устроим?
Игорь поблагодарил за приглашение и отказался. Решил вместо прогулки и пляжа съездить в Коктебель, избавиться от висевшего поручения, чтобы завтра после подписания договора сразу от-правиться в Ялту.
4
Только под утро, Елена решилась выйти из номера своего спасителя. Осторожно прошла по коридору, никого не встретив, спустилась на первый этаж, прошмыгнула мимо бюро регистрации, опасаясь, что узнают, и выскочила на улицу. Оглянулась, никто не гнался. Через пять минут подни-малась в свою квартиру.
Мама проснулась.
— Обещала ночевать у Риты.
— Не спалось в гостях.
— В этот час на улице могли встретить пьянчуги, бомжи обидеть. В другой раз вовремя воз-вращайся или уж оставайся у подруг до утра.
Сколько проспала, Лена не поняла, показалось, только закрыла глаза, а мама уже будит.
— Вставай, гости пришли, – испуганно сообщила она. — Ворвались, я не успела открыть, они оттолкнули. Хотят поговорить с тобой. Приятные друзья у тебя появились! Говорю, спишь еще, – слушать не хотят.
Еще не увидев гостей, Лена поняла, кто пришел. Маме не стала объяснять, быстро оделась, вышла в гостиную.
По – хозяйски развалившись, в комнате сидели Артур и Ник – самый приличный, как вчера показалось, из всей компании. Он и заговорил первым.
— Лена, не волнуйтесь, никуда ехать не нужно. Двадцатый век. Сходим недалеко, на Галерей-ную. В Интернет – клубе посмотрим фотографии, и будешь свободна.
— Позвольте, я умоюсь, оденусь, – предупредила она и пошла в ванную комнату. Евдокия Ан-дреевна, напуганная больше дочери, не понимала, что происходит.
Елена собралась и вышла к парням.
— Пойдемте.
— Куда её ведете? – не преодолев испуга, взмолилась мать.
— Через полчаса вернется дочка, не волнуйтесь, – успокоил Евдокию Андреевну Ник.
— Мама, все хорошо, я скоро вернусь, – она поцеловала мать и прошептала, — не волнуйся, все будет хорошо.
В Интернет – клубе их ждали Думай и несколько парней. Думай сидел перед дисплеем компь-ютера и рассматривал на экране фотографии. Ник принес два стула, посадил Елену, на другой сел сам. Артур остался стоять.
— Смотри внимательно, постарайся узнать, кому отдала деньги, – сказал Думай, и медленно начал менять кадры, укрупняя их. На третьем или четвертом Лена попросила остановиться, внима-тельно рассмотрев, сказала, что похож, но, кажется не он. Думай показал еще несколько фотографий и на пятой или шестой Елена уверенно воскликнула.
— Вот! Его рубашка. Он!
— Уверена? – спросил Ник.
— Я педагог. У нас отличная память на лица.
Думай послал Артура к столу администратора, включили принтер и напечатали фотографию. Отпечаток показали Елене, еще раз спросили, уверена ли, что этот пацан, взял у неё сверток у Аква-риума.
— Всё с тобой, а ты боялась. Гуляй, свободна!
— Не сбежала бы ночью, и маму не пришлось волновать, заходить к тебе, – миролюбиво заме-тил Ник и прибавил. — Будет лучше, если не станешь распространяться. Гуд бай, красавица!
— Лена, извини, что все так случилось! – подошел Артур. Сегодня, как и вчера в номере, он молчал и испуганно ждал своей участи.
— Пошел ты! – сказала она, и покинула клуб. Дома пришлось рассказать все матери, пообе-щать, никогда не браться за подобные поручения.
Позавтракав, позвонила Даше, предупредила, что собирается в Коктебель. Работы в агентстве сегодня не было. В музей Волошина приехал знакомый профессор из Германии, специалист по рус-ским художникам начала века. Прошлым летом, она работала у него переводчицей. В этот приезд кто-то его сопровождал, однако вспомнил и позвонил Елене, сказал, что желает встретиться, привез подарок. Даша предложила подождать до двенадцати, будет экскурсия и Лена доедет на туристском автобусе, Елена отказалась.
— Такси – маршрутка всего две гривны, не буду время терять. Маму предупредила, что оста-нется ночевать у Веры Мамоновой – соседки по прежнему жилью. С Верой выросла на одной улице, дворы разделяла изгородь из ежевики. Когда начали сносить их дома, Елена с мамой переехали в центр, а Мамоновы выторговали себе Коктебель, где у них родня.
Поцеловав маму, Елена отправилась на городскую автостанцию у базара.
***
Игорь вернулся в гостиницу, переоделся, взял пляжные принадлежности и отправился на авто-стоянку. Под задним сидением в машине открыл холодильник, убедился, что питерские конфеты не поплыли от жары. Мама посылала их своему двоюродному брату. Его давно потеряли, не знали, жив ли, и вдруг недавно письмо. Жив, преуспевает в Крыму, зовет в гости.
— Тебе необходимо познакомиться, – решила она. — Надо восстановить контакты. Он родст-венник, приглашает отдыхать у них. Море в трех шагах.
Игорь на это заметил, что при его заработках, проблем, где отдохнуть не существует. Может позволить себе фешенебельную гостиницу в Крыму, и даже на Лазурном берегу. Однако, посылку с неповторимыми питерскими наборами конфет и фотографиями родственников, что хранились в их доме, взял.
До Коктебеля доехал быстро, там долго петлял, расспрашивая как подъехать к Дому творчест-ва писателей – дядя жил рядом.
Дом оказался новым четырехэтажным особняком, судя по количеству сушившихся пляжных принадлежностей, густо заселенным курортниками. Игорь не успел выйти из машины, как, сидевшие на скамейке перед домом, бабульки сообщили, что ничего не сдается, все давно сдано, посоветовали и не искать в этом районе .
— Мне ничего не надо. Я ищу Вадима Сергеевича. Судя по адресу, он здесь живет.
После долгих расспросов появилась Варвара Петровна – жена Вадима Сергеевича. Узнав, что за гость, обнялась с Игорем, выговорила соседкам, что не пригласили сразу в дом, и повела в кварти-ру. Дядя работал в строительной фирме каким-то начальником и на весь день уехал в Судак, не ожи-дая гостей.
К удивлению Игоря в доме оказалось всего четыре квартиры. Дядина, как и другие, была в двух уровнях и занимала третий и четвертый этаж. Сколько комнат, Игорь не определил. Понял, что не меньше пяти, и часть сдавалась курортникам. Обстановка современная. Дорогая аудиоаппаратура, телевизор, компьютер. Жили в этих хоромах вдвоем. Старший сын – в Севастополе, дочь – в Моск-ве. Игорь оценил обстановку и с усмешкой подумал: «Для полного счастья хозяевам не хватает двух коробок конфет и бутылки фирменной водки «Гжелка» питерского завода «Левиз». Всё мама»!
Варвара Петровна дотошно расспрашивала о семье, как доехал, что за дела в Феодосии. Рас-сказала, что раньше жили в Саратове, муж работал в строительном тресте. Кто-то сплавлял налево стройматериалы, а обвинили мужа и дали пять лет. Срок отбывал в Сибири, на золотых приисках, она, как декабристка, поехала за ним. После трех лет попал под амнистию. Но на Большую землю не вернулись, и еще пять лет трубили там. Скопили на дом, переехали в Крым. Когда Украина получила «незалежность», с друзьями отгрохали эту домину.
— Как вернулись на Большую землю, занялся поисками родственников и никого не нашел. Двоюродная сестра Вера раньше жила в Москве.
— Мы давно в Питере. Отца перевели в Ленинградский военный округ, и все переехали.
— Вадим искал в Москве. – Помолчав, продолжила расспросы. — А Вера с Петром Василье-вичем, не приедут?
— Отец работает. В бархатный сезон обычно выезжают куда-нибудь на юг. Отцу дают путев-ки.
— У нас постоянно юг и некуда ехать. – Когда, кажется, обо всём переговорили, спросила. — Перед обедом душ примешь с дороги?
— Лучше схожу на море, окунусь. Здесь далеко?
— Рядом. Вдоль забора писательского дома, мимо музея, и будет пляж. Пешком. На машине не подъедешь. Её загоним в гараж, чтобы не грелась на солнце.
Они спустились во двор, Варвара Петровна восхищенно осмотрела машину.
— Как называется, я такой еще не видела?
— «Ягуар».
— У Вадима девятка «Жигули». Была шестерка, семь лет ездил. За восемьсот долларов еле - еле продал.
Игорь объехал дом и с тыльной стороны въехал в просторный подземный гараж, где уже стоя-ли двое «Жигулей» и старенький «Вольво». Места оставалось еще на три – четыре машины. С разма-хом строили, с прицелом на курортников с машинами.
Тетя закрыла гараж на цифровой замок, и показала Игорю куда идти.
— Только не долго. Пообедаем, и еще успеешь, до возвращения Вадим Сергеевича, накупать-ся,
«Могла сразу позвонить мужу, наверняка у него сотовый», – подумал Игорь, но не
сказал. Времени впереди предостаточно.
Пляж оказался рядом. Игорь несколько раз бывал в Коктебеле, приезжал с Татьяной из Ялты на экскурсию в музей Волошина. В последний приезд в сентябре после Ялты здешний пляж показал-ся малолюдным. Сегодня полно народу, и он с трудом нашел кусочек свободного пространства на галечном берегу. О топчане нечего и мечтать. Расстелил неширокую подстилку, привезенную с со-бой, застолбил место, неторопливо разделся и пошел в воду.
Вода понравилась. Градусов двадцать четыре, не меньше. Заплыл подальше от шума на мелко-водье, за буйки и, растянувшись на спине, блаженствовал. За два месяца лета в Питере лишь не-сколько раз удалось съездить на озеро в Тарховку и к Петропавловке на Неве, где вода очень холод-ная.
5
Возвращаясь с пляжа, Игорь зашел выпить пива в открытом кафе на берегу. Взял бокал, сел за пустой столик. Оглянулся, народу мало, и вдруг за одним из столиков увидел свою ночную гостью - Елену. Она сидела с двумя иностранцами и весело болтала по-немецки, временами переходила на английский, – переводила непонятные термины второму собеседнику. Говорили громко, и больше по-немецки, Игорь понял, о Волошине и его картинах. Немецкого он не знал, а английским владел прилично, мог общаться. Выждав паузу в разговоре, подошел к их столу, извинился и спросил Елену, все ли в порядке, никто больше не преследует.
Она сказала, что-то по-немецки собеседнику, и повернулась с удивленным лицом к Игорю.
— Извините, обознались, молодой человек. Кто может меня преследовать?
Игорю стало неловко.
«Зачем влез в разговор, да еще напомнил не о самом приятном. Не пожелала признаться в зна-комстве. Хотя какое знакомство? Обменялись несколькими фразами. Уступил свою кровать, мучился на диване. Не мучился, положим, а спал как убитый после трудного дня. Но в любом случае достоин хотя бы улыбки».
Вместо того чтобы уйти, – пиво свое допил, Игорь продолжал стоять в ожидании не известно чего.
Неожиданно один из собеседников Елены громко сказал по-английски.
— Что за неучтивый мужчина! Не понимает, у нас приватный разговор.
— Раз приватный, мешать не буду, извините, – на прекрасном английском ответил Игорь. В глазах Елены мелькнуло удивление, и она произнесла по-английски:
— Надо бы знать, молодой человек, не прилично вмешиваться в разговор незнакомых людей. Оставьте нас, пожалуйста!
— Извините, действительно обознался, принял за другую. Вы не могли прошлой ночью вло-миться ко мне в номер, – по-русски произнес Игорь с сарказмом и ушел.
Вадим Сергеевич приехал после шести. Игорь опять оказался за столом, и снова пришлось рассказывать о семье и цели приезда в Крым. Дядя – жизнерадостный, невысокий, совершенно седой, плотный мужчина искренне обрадовался Игорю. По - отечески обнял племянника, отругал, что не предупредил о приезде. Подробно расспросил о родителях, интересовался его бизнесом, рассказывал о своей жизни. За рюмкой последовала еще одна, и пришлось нарушить планы – остаться ночевать.
Проснулся Игорь рано, и прежде чем ехать в Феодосию, стараясь не шуметь, собрался
искупаться в море. Спустившись со своего этажа, хозяев застал на ногах. Варвара Петровна хлопо-тала у газовой плиты, дядя кого-то отчитывал по телефону. Увидев Игоря, быстро закончил разговор.
— Что так рано? Спал бы еще. До Феодосии двадцать минут езды.
— Не спится. Сбегаю на пляж. Дома у меня по утрам спортивная ходьба, зарядка и контраст-ный душ. На берегу сделаю зарядку.
— Правильно. Здоровье надо поддерживать с молодости. В спортзал, качаться не ходишь? Смотрю, фигура спортивная.
— Изредка, если за кампанию, или время свободное вдруг выдастся. Времени постоянно не хватает.
— Жениться тебе надо. Погоревал – погоревал и хватит. Жизнь продолжается, – заметила Вар-вара Петровна.
— Татьяну никто не заменит.
— Время вылечит, – сказал Вадим Сергеевич. — Ну, иди, купайся. Я пока машину свою по-смотрю, вчера стук откуда-то появился, а ты, – он повернулся к жене. — Давай готовь, не задержи-вай с завтраком.
— Только около девяти часов Игорь покинул дом гостеприимных родственников. Чтобы не плутал по закоулкам, Вадим Сергеевич на своем «жигуленке» проводил его до Феодосийского шоссе. Прощаясь, взял слово, перед отъездом домой, обязательно заехать. Игорь помахал рукой дяде, и включил мотор. У рынка на обочине, заметив двух голосующих женщин, пожалел и остановился. В одной неожиданно узнал Елену. Она его - не сразу, спросила.
— Ваша машина? Классная.
— Со стоянки увел. Маршрутки ходят редко, ждать не могу, срочно надо в Феодосию.
Елена в нерешительности остановилась. «Шутит? Живет в шикарном номере, говорит по-английски. Хотя, нынешние авантюристы способны на все».
— До Феодосии подбросите? – спросила Вера – спутница Елены.
— На угнанном авто?
— До Феодосии не остановят.
— Смелая женщина. Вас, довезу, садитесь, – сказал Игорь. — Елену – нет!
Вера удивленно посмотрела на подругу.
— Вы знакомы?
— Привелось.
— Чем вам Лена насолила? Скромная, обаятельная, должны гордиться, такая красавица согла-шается сесть рядом! К тому же, рискуя быть задержанной, как сообщница, – возмутилась Вера.
— Спросите её, почему вместо благодарности за спасение, вчера в присутствии иностранцев грубо отчитала как мальчишку.
— Мы, кажется, квиты. Обидела, простите, – медленно проговорила Елена. — Случайно полу-чилось. Не подумала и ляпнула. Но вы! Признайтесь, после моего замечания повели себя не поря-дочно. Что теперь иностранцы думают обо мне?
— Так важно?
— Известный немецкий доктор искусствоведения. Мы знакомы несколько лет.
— Приношу искренние извинения. Согласен, с моей стороны мальчишеская выходка. Непре-одолимо потянуло познакомиться. Вы напомнили жену, и я проникся необъяснимой симпатией. В позапрошлый раз неожиданно сбежали, ничего не объяснив. Садитесь, постараюсь искупить вину. Довезу.
— Садись, раз приглашает, – сказала Вера, — Еще передумает. Если машина ворованная и за-держат, звони немедленно Сергею. Мобильник не забыла?
— Рискнуть? – улыбнувшись, спросила Елена и, не ожидая второго приглашения, не спеша, влезла на сидение рядом с Игорем. — Шикарная тачка. Особенно пантера в прыжке на капоте. В нашем городе такой машины вроде не видела.
— Не обидите Лену? Запомню номер вашей машины. Если что с ней случится, муж из-под зем-ли достанет.
— Ой, боюсь, напугали! Он у вас крутой? – улыбнулся Игорь. — Постараюсь доставить в цело-сти и сохранности.
— Ладно тебе, Вера, ничего со мной не случится. Иди, мы поедем.
— Позвони, как доехала. – Она помахала Елене, Игорь нажал сцепление, и машина рванула с места.
— Честно, тачку увели, или ваша?
— Вы как думаете?
— В наше время всего можно ожидать.
— Успокойтесь. Моя машина. Признайтесь, специально все время попадаетесь мне?
— Надо было! Что-то ноги стали замерзать. Внизу у вас холодильник?
— Кондиционер. Я уменьшу мощность.
По дороге Елена рассказала, что приезжала встретиться со знакомым профессором – искусст-воведом из Берлина, изучающим творчество Волошина. Его спутник – американец неплохо владеет русским, и напоминание Игоря о ночном происшествии оказалось совсем не кстати. Утром в гости-нице хотела оставить записку с благодарностью, но не нашла авторучки. Надеялась еще встретиться и отблагодарить за кров. Если бы в ресторане с иностранцами первая увидела, обязательно подошла, извинилась за ночное вторжение.
— Извините еще раз. Увидел вас, и ум за разум зашел, очень уж хотел познакомиться.
— Вы в Коктебеле, с какой миссией? Собирались остановиться на отдых, и не понравилось?
— Не угадали. Выполнял родительское поручение. Посетил родственников, которых до вче-рашнего дня не знал.
— Познакомились и обратно в Феодосию? Хотя бы музей Волошина посетили.
— Несколько раз бывал. Последний раз три года назад с женой специально из Ялты приезжа-ли. Поднимались на Кучук - Ени шары к могиле Максимилиана. Тогда же побывали в Старом Крыму у Грина, в Феодосии – у Айвазовского.
— У вас тяга посещать могилы великих?
— Почему? Просто считаю долгом поклониться тем, чье творчество или жизнь произвели впе-чатление, оставили след в душе. А вы бывали на могиле Волошина, на горе?
— Давно, студенткой с друзьями. Название Кучук - Ени шары запомнили с прошлого посеще-ния, или недавно услышали и хотите сразить эрудицией?
— Ага. Образованность свою «хочим» показать.
Они помолчали, Елена заговорила первая.
— Долго пробудете в Феодосии?
— Завершу дела и поеду в Ялту. Отдохну с недельку.
— Не нравится у нас?
— Скучно. В галерее Айвазовского бывал не раз, дома шикарный альбом репродукций. Когда хочу вспомнить Крым, открываю. В музеях Грина и дельтапланеризма тоже бывал. Краеведческий после Симферопольского и Керченского большого впечатления не произвел.
— А знаете, что наш краеведческий музей самый старый на Украине?
— Читал.
Она внимательно посмотрела на него, Игорь на неё. Взгляды их встретились и оба замерли, словно поспорили, кто первый не выдержит и отвернется. «Не будь нужды следить за дорогой, я вы-держал бы дольше, – подумал он. – Красивая женщина! Попробовать пригласить в Ялту»?
— Так и не рассказали ничего о своем ночном вторжении. Внезапно ворвались, неожиданно ушли, не попрощались. Другой на моем месте из номера выставил бы, не стал цацкаться.
— Или потащил в постель,– перебила она.
— У вас примитивное представление о мужчинах. Или в Феодосии они такие?
— Не знаю.
— Что ж тогда судите?
— Приехали без жены, в Ялте собираетесь закадрить подружку?
— Возможно. Что касается жены, – он замолк и после паузы договорил. — Схоронил два года назад. В любви и согласии прожили восемь лет. Детей, не торопились завести, все откладывали. Хоть ребенок остался бы, а так один. Всех теперь сравниваю с Татьяной.
— Сравнение всегда в ее пользу? – перебила Елена.
— Да. Вы внешностью напомнили её. Я уже говорил. Внешностью. Что за человек не знаю, и вряд ли узнаю. – Он замолчал, вдруг подумав, с чего это разоткровенничался. Хотя, только дорожно-му попутчику и можно излить душу.
Она догадалась, о чем он думает.
— Замолкли, – нарушила она возникшее молчание. — Раскаиваетесь, что разоткровеннича-лись?
— Не знаю. Не привык вешать личные проблемы на кого-то.
— Вы же сказали, я похожа на жену, вот и растаяли. Ничего удивительного.
— Похожи, – согласился он и опять надолго замолчал. Она тоже молчала.
— Откуда вы, если не секрет?
— Из Питера.
Когда свернули с Симферопольского шоссе и въехали в город, Игорь сказал:
— Я еду на улицу Ленина к управлению торгового порта, где вас высадить?
— Около рынка. Я недалеко живу. – Она долго молчала и вдруг решительно заговорила. — Из-вините, что я так прямо, без предисловия. В нашем провинциальном городе не часто встретишь ин-тересного собеседника, вы меня заинтриговали. Может судьба познакомиться нам ближе, а мы сей-час расстанемся и всё. Мне 24 года, я школьная учительница. Замужем не была, бой - френда нет.– Она опять замолчала, потом нерешительно проговорила: — Если окажется свободное время и жела-ние, можем продолжить разговор о творческих личностях, которые произвели впечатление и остави-ли след в душе. Вечером по набережной, – Лена внимательно посмотрела на него, ожидая реакции. Про себя подумала: «Какая дура! До чего докатилась – сама назначаю свидание, клею, как нынче го-ворят».
Игорь с детства нравился девчонкам. В школе искали дружбы с ним, в институте ссорились из-за него, а когда овдовел, так просто атаковали. Редко кто предлагал себя так прямо, если не считать гостиничных проституток, названивавших в номера. Он повернулся, оглядел её оценивающим взгля-дом.
— Поехали со мной в Ялту.
Лена опешила, никак не ожидала, что ничего не обещающее предложение продолжить разго-вор о знаменитых земляках, даст повод принять ее за искательницу приключений.
— В качестве кого? Содержанки, проститутки? Игорь пожал плечами.
— Не знаю. Я один, у вас каникулы. Женщина вы интересная, меня тоже заинтриговали, я лю-бопытен вам. Снимем приличную гостиницу, у меня есть рекомендации. Проведем интересно время.
— Ничего вы не поняли, – огорченно произнесла она. — Никуда я не поеду. Остановите, я выйду.
Игорь подъехал к тротуару и остановился. До рынка оставался еще квартал. Она вышла, не по-благодарила, не попрощалась, повернулась и пошла. Игорь постоял, ожидая, что обернется, помашет. Стало стыдно. «Она была искренна. Я ей понравился, понимая, вряд ли еще увидятся, решилась при-гласить на свидание. А я… Как платной проститутке предложил Ялту».
Она не обернулась. Игорь тронулся, обогнал её и поспешил в порт.
В дирекции его ждали. Все бумаги подписали без проблем. Он предложил отметить событие в ресторане, хозяева предпочли посидеть в кабинете начальника погрузо-разгрузочных работ. На столе появился коньяк, шоколад, секретарь принесла бутылки с минералкой и лимоны. Игорь приголубил рюмку и больше пить не стал, сославшись, что за рулем и еще ехать в Ялту. Портовики обещали и в будущем иметь контакты с питерской фирмой Игоря. Его проводили, дали телефон и визитку дирек-тора гостиницы Ялтинского порта, на случай если не найдет где остановиться.
6
В Симферополь Эрвин с Куртом прилетели в полдень, потеряв час на разнице времени. Гидом – переводчиком из Феодосийской туристической фирмы прислали очаровательную блондинку Хелен. Она встретила в аэропорту, помогла быстро и без проблем миновать пограничный и таможен-ный контроль. Во Франкфурте эта процедура заняла в два раза больше времени.
Младший из немцев, представившийся Куртом, долговязый парень лет тридцати, довольно внятно изъяснялся по-русски с назойливыми носильщиками, отказался от их услуг, сам перетащил два огромных чемодана с колесиками в микроавтобус «Форд» туристской фирмы. Елене это не по-нравилось. Не любила работать с иностранцами, владеющими русским, обязательно случались какие-нибудь неприятности. Вслух спросила:
— Говорите по-русски?
— Немного. В школе русский был обязательным предметом. Я вырос в ГДР, а дядя Эрвин всю жизнь прожил в Штутгарте, в американской зоне. Говорит по-английски, – объяснил Курт.
Симпатичная блондинка, бойко объяснявшаяся по-немецки, легко переходившая на англий-ский с дядей, Курту понравилась. Мысленно уже представлял, как приятно проведет с ней сегодняш-нюю ночь. Опыт отдыха за границей подсказывал, секс услуги входят в программу обслуживания. Первый раз в Россию он приезжал по туристической путевке еще при коммунистах и побывал тогда в Москве и Ленинграде. В Москве переводчица сама залезла в постель, в Ленинграде, когда попытался оставить гида в номере, прислала замену – не менее симпатичную девчонку, хорошо говорившую по-немецки. В Италии и Испании, где довелось отдыхать, уже после падения Берлинской стены и пере-езда к дяде в Штутгарт, сексуальные проблемы тоже решались просто.
Старшему – дяде, представившемуся Эрвином, на вид за семьдесят, если не больше. Елена не могла понять, что объединило двух разновозрастных туристов отправиться в Феодосию. В Крым немцы не ездят, а уж если приедут, то на Южный берег.
Старик прочитал на лице переводчицы не высказанный вопрос.
— В войну я был в России, и теперь хочу посетить эти места, поискать сохранившиеся могилы однополчан. Ностальгия по молодости, по первой любви. – Произнес по-английски, – не хотел, чтобы племянник понял его чувства.
Микроавтобус быстро миновал городские окраины, мимо которых шла дорога из аэропорта, и выехал на шоссе Симферополь – Керчь. Остались позади грязные улицы, неухоженные дома, напом-нившие немецким туристам стандартные берлинские кварталы. Дальше дорога вырвалась в широкую долину, окаймленную с одной стороны высокими лесистыми отрогами череды гор, за которыми, как догадался Эрвин, море, слева серые однообразные холмы, кое-где выпирающие белыми боками из-вестняка. Курт дремал. А Эрвин с любопытством смотрел по сторонам и ничего не узнавал, а ведь когда-то по этой дороге десятки раз ездил с лейтенантом.
Шоссе петляло среди живописного лесного массива, поползло в гору. Эрвин узнал знакомые силуэты гор и разбудил племянника. Распирало желание поделиться воспоминаниями.
— Вон в тех лесах на горах скрывались партизаны – показал он в сторону далекого моря. Эти горы тянутся на десятки километров от Коктебеля до Ялты.
— Хорошо помните эти места? – удивилась Елена.
— Что-то вспоминается, больше узнал из туристских проспектов, которых выдали целую кипу.
— В нашу программу входит посещение старого российского курорта Коктебель. Оттуда, если пожелаете, на машине, поднимемся в заповедник на самую вершину горной гряды, протянувшейся до Ялты. Вот там настоящие леса и действовали партизаны, а здесь, вдоль шоссе лесная полоса не широкая, не спрячешься, – пояснила Елена уже по-немецки, чтобы понял Курт.
Дорога вскоре утомила путешественников, рано вставших сегодня, и они задремали. Елена разбудила их, когда въехали в Феодосию. Агентство сняло для них люкс в «Астории». Немцы заня-лись разборкой чемоданов, принимали с дороги душ, а Елена пошла домой, тоже принять душ после утомительной дороги. До ужина еще было время и, встретившись с туристами, Елена повела их зна-комиться с центром города. Провела по Галерейной, показала здание галереи Айвазовского, довела до фонтана с цветомузыкой. Быстро темнело, приближалось время заказанного ужина, и они верну-лась в отель, прошли в ресторан.
Вместе поужинали, выпили крымского вина за знакомство и удачный отдых. Эрвину очень понравилось вино, и он дотошно расспрашивал Елену, что за вино, сомневался, не из Франции ли или Италии. Курт грубо отобрал у дяди четвертый бокал.
— Тетя Амалия поручила следить за тобой! – сказал, продолжая наливать себе и Хелен, которая за весь вечер так и не допила первого бокала.
Елена рассказала о планах на завтра и стала прощаться.
— Вы можете еще погулять по центру, посмотреть нашу набережную и море. Курт понимает по-русски, не заблудетесь.
— Не останетесь с нами в отеле? – удивился Курт.
— У меня есть свой дом.
— Возникнут проблемы – как без вас? Обычно гид снимает номер рядом. Вы должны посто-янно находиться около нас, – не оставлял Курт надежды затащить симпатичную переводчицу в по-стель.
— Извините, не внимательно прочитали контракт.
Читал ли Эрвин условия тура более внимательно или пожалел Елену, но решительно заявил, что она свободна и после ужина они не вправе задерживать её.
Договорившись о завтрашней встрече, она оставила их.
***
Курт с Эрвином вышли на улицу. Кругом было светло как днем, со всех сторон неслась музы-ка, прогуливались влюбленные парочки. Ничто не напоминало о темном полуразрушенном городе военного времени. Это был другой, не знакомый Эрвину город. Они влились в поток гуляющих ку-рортников, вместе с толпой остановились перед переездом, пропуская маневровый тепловоз.
— Улицу вдоль железной дороги, я помню. Вот здание музея, – заметил Эрвин. — Я еще то-гда, недоумевал, почему железная дорога так близко у моря.
— Бог с ней, с дорогой, город вспоминаешь? Где был ваш дом? – нетерпеливо перебил пле-мянник.
— Совсем в другой стороне. Надо пройти мимо двух церквей и могилы их знаменитого ху-дожника. Она есть в программе.
— Это он? – переспросил Курт, показывая на памятник Айвазовскому.
— Не знаю. Это музей, Хелен же сказала. Художник не здесь похоронен. В музее мы с лейте-нантом все перерыли. Картины русские увезли к себе в тыл. В главном зале было казино для офице-ров. Солдатам близко подходить запрещалось. Музей работал со стороны моря. В нем показывали чучела разных зверей, рыб и птиц. Лейтенанта интересовали вазы, обломки мраморных плит от древ-них сооружений, разные предметы старины, которым тысячи лет. Кроме нас с лейтенантом, в рус-ских книгах и документах копались наши штатские специалисты. Отобранные вещи мы отправляли в Берлин. Ничего ценного русские не оставили, а что осталось, жители до нас растащили. Богатый улов был у нас в другом городишке. Керчь. Тоже на море, хотя, мы больше за городом в степи работали.
— Завтра скажем, чтобы поехали на могилу художника.
— Прежде попрошу отвезти нас на гору, оттуда посмотрим на город.
Тепловоз прошел, и толпа ринулась на набережную. Немцы тоже перешли через рельсы и ока-зались у симпатичного круглого здания, как потом узнали, всего-навсего насосной станции. Рядом театральная касса, уголок фотографов с допотопным красным автомобилем, в котором любители эк-зотики фотографировались на память. Тут же торговали аудио и видеокассетами. Курт с удивлением увидел на коробках знакомые кадры из новейших фильмов, что недавно появились в прокате Штут-гарта, видео самое новое.
По набережной фланировали модно одетые люди в дорогих одеждах, курили дорогие сигаре-ты, на лицах улыбки, громкие разговоры, смех. Ничто не напоминало Эрвину о военных годах и го-роде, который помнил. Отправляясь с Куртом в Россию, общее мнение о стране Эрвин имел самое превратное, сложившееся в годы холодной войны под влиянием газет. Медведи по улицам не ходят, знал, но люди в его представлении оставались бедными, постоянно озабоченными о куске хлеба. Ве-черняя набережная Феодосии не уступала средиземноморским курортам, вынужден был он признать. Не хватало лишь причалов и яхт. Первое впечатление о сегодняшнем городе, который помнил пыль-ным, сплошь одноэтажным, в развалинах; море, где из-за мин не разрешали купаться, – подсказыва-ло, что ничего из их затеи не получится. Все давно отстроено и перепахано.
— «Не найду я ни дома, ни улицы, где жили, – подумал про себя Эрвин.— Слишком все изме-нилось. И Ольгу не найти. Как мальчишка дал себя уговорить Курту».
Они прошлись немного, и Эрвин предложил посидеть. Нашли свободную скамейку, сели. Эр-вин долго молчал и смотрел на море, на огни, стоящих на рейде кораблей. Расчувствовался и неожи-данно признался.
— Знаешь, Курт, в этом городке у меня любимая была. Ольгой звали. Никому не рассказывал. Встретиться бы.
— Ну, дед, ты даешь! Тетя Амалия знает?
— Сказал же, никому не говорил. Алина и так не хотела отпускать, а скажи про Ольгу, так гла-за выцарапала бы. Не знаю, с чего расчувствовался. Морской воздух, горы.
— Воспоминание о юности. Красивая?
— Очень, – кивнул Эрвин. — Я первый у нее был. Не знаю, сказать Хелен, вдруг поможет най-ти?
— Зачем тебе! Помнишь девчонку молодую, сегодня ей, как и тебе, семьдесят. Делом прежде займемся. Приехали не любовь старую искать, а золото.
— Эх, – вздохнул Эрвин, — черствые все вы, не эмоциональные, современная молодежь! Не знаете настоящей любви. Вам бы только трахнуться. Чувства никакие неведомы.
Запиликал мобильник у Курта. Звонила Амалия.
— Почему не сообщили, как добрались? Я волнуюсь, жду.
Курт передал трубку дяде. Он едва успел поздороваться, как Амалия перебила. Остановить её, вставить слово, не возможно, Эрвин привык. Жена беспокоилась, как перенес полет, что ел, как дав-ление. Наказала, чтобы завтра сами звонили.
***
Утром Елена повела немцев по обычному туристскому маршруту знакомиться с городом. Нем-цы постоянно о чем-то тихо переговаривались. Елена не прислушивалась. В сквере у фонтана Айва-зовского, рассказывая о роли художника в развитии города, поняла, её туристов история мало инте-ресует. Равнодушно выслушали рассказ о башне Константина – части сохранившейся крепостной стены. Даже возраст башни – более шести веков не произвел впечатления. Неожиданно старик разго-ворился.
— С волнением ждал встречи с городом юности. Оказался совсем другим. Мне было двадцать один в сорок втором, когда нашу часть перебросили в Крым. Забрали из университета. Мечтал стать учителем, как отец.
— Теперь понятно ваше желание приехать в Феодосию, – поддержала разговор Елена.
— Хочу вернуться в юность. – Тут же, оправдываясь, прибавил. — Чтобы вы знали, Хелен, я никого не убивал. Я не фашист, не «СС». Служил в комендантском взводе. – О своей особой миссии с лейтенантом, понимал, говорить не следует.
— Дядя пишет мемуары, хочет проверить свою память, – поддержал дядю Курт.
— Мама и я родились после войны. А бабушка девчонкой была, вспоминала войну. Все изме-нилось с тех пор, боюсь, ничего не узнаете.
— Не всё. Здание гостиницы, где мы остановились, узнал. В мое время здесь находилось офи-церское общежитие и офицерский клуб. Здание, правда, частично разрушено было. Казино. Железная дорога в порт.
— Казино? – переспросила Елена. — Где оно находилось? Наши историки и краеведы никак не сойдутся во мнении.
— В музее.
После недолгого пешего похода по старой части города и набережной, Елена привела немцев обратно в «Асторию» на обед.
— Хотим побывать в верхней части города, где свернули с шоссе, когда ехали сюда, там еще телебашня. – Эрвин надеялся сверху рассмотреть город и быстрее сориентироваться, где жил. Глаза еще видели хорошо.
— В Москве и в Берлине телебашни, у нас небольшая вышка. Пешком господину Эрвину туда не подняться. Я закажу машину.
После обеда Эрвин предложил отдохнуть часик – другой и Елена пошла домой, благо жила ря-дом.
***
Машина долго петляла по серпантину узкой дороги между сосен и, наконец, остановилась на ровной площадке недалеко от телевизионной вышки. Отсюда открывалась великолепная панорама на город и залив. Из дома Елена прихватила отцовский морской бинокль и передала немцам, вызвав их бурный восторг. Про себя отметила, если проложить сюда приличную дорогу, можно открыть смот-ровую площадку для туристов и включить в экскурсионный маршрут. Надо подсказать Даше.
Старик долго рассматривал старую часть города, склоны горы, порт.
— Похоже, район сохранился. Виноградники с горы спускались к самым домам, сейчас голая земля. От виноградников нас отделяли еще три или четыре дома и узкий переулок. Кто-то там дер-жал осла, и первые дни осел дико орал, пока не догадались пристрелить, – сказал Эрвин, передавая бинокль Курту.
— Как вам вид? – спросила Елена. Мы находимся на Лысой горе, как прозвали ее горожане. Она и была такой, пока лесоводы не засадили склоны лесом. По-татарски – Паша - Тепе – «Князь-гора». Как видите, город амфитеатром раскинулся по берегу залива и склонам горного хребта Тепе - Оба, – она провела рукой от мыса вдоль всей возвышенности. Тете - Оба по-татарски – конец гор, дальше начинаются степи. В отличной бухте в непогоду могут укрыться корабли. Древние греки еще в VI в. до нашей эры основали здесь свою торговую факторию и назвали её «Дар богов». По-гречески это звучит как «Феодосия». Городу более 2500 лет, он старше Берлина, Лондона, Парижа, и многих других городов Европы. Один из торговых центров на Великом Шелковом пути. Через Феодосию проходила первая в мире трансконтинентальная телеграфная линия из Англии в Индию.
— Впечатляет, – сказал Эрвин, оторвавшись от бинокля. — Жалею, когда служил здесь, ничего этого не знал. Другими глазами смотрел бы на миссию моего лейтенанта.
— Читать надо было проспект к туристической путевке, – остановил восторги дяди Курт. Там все написано, как по-гречески, как по-татарски.
Курт не простил Елене ее строптивость и при возможности старался уколоть.
Эрвин показал сторону, где жил, и где теперь им предстояли поиски.
— Видишь кварталы одноэтажных домиков? В каком-то из них, если еще сохранился, мы с лейтенантом, и двумя рядовыми квартировали.
— Нашли дом, где жили в войну? – удивилась Елена.
— Район, думаю, нашел, а дом… Узнаю ли?
Елена планировала походить сегодня еще по городу, но экскурсия на гору съела все время. Эр-вин никак не мог расстаться с биноклем, рассматривая городские кварталы, улицы, которых в его время не было и в помине.
Курту наскучило разглядывать незнакомый город, и он торопил дядю.
— Все понятно. Поехали, хватит глазеть, все равно отсюда ничего не разберешь. Примут еще за шпионов, – он рассмеялся.
— Сколько лет живешь в свободной Германии, а гэдээровское воспитание о себе знать! – заме-тил Эрвин.
Возвратившись в «Асторию», Елена извинилась перед своими подопечными, что оставит их на час раньше. Призналась, ждет гостей – дома собирается девичник. Посоветовала вечером погу-лять по набережной, посидеть в «Африке», а если располагают- средствами, посетить казино «Грин-вич» или «Фламинго» – они недалеко от гостиницы. На завтра договорились встретиться в половине десятого.
***
Несмотря на пик курортного сезона, проблем с гостиницей в Ялте не возникло. Игорю пред-ложили комфортабельный номер в небольшом частном пансионе «Якорь», недалеко от моря. В по-следний приезд с женой, они останавливались в «Ялте», и тогда Игорь дал себе слово больше туда не соваться. Самая фешенебельная гостиница представляла заезжий двор. Иностранцы, киношники, лысые братки. И все кричат, гремит музыка, гиды на разных языках круглые сутки в мегафон соби-рают экскурсии, звонят проститутки. В «Якоре» спокойно, постояльцев не много, сразу отключил. Если кому понадобится, позвонят по сотовому.
В пансионе отлично накормили, избавили от посещения переполненного ресторана. Отдохнув с дороги и приняв душ, он переоделся во все белое и отправился на набережную. Здесь все, как в прежние времена. Толпы полураздетых женщин в дорогих платьях, мужчины в костюмах от евро-пейских домов моды, аромат парфюма, перебиваюший запахи моря, и не смолкающая музыка, лью-щаяся из ресторанов, киосков. Публика, конечно, не та, что в Феодосии. С распадом единой страны, отдых в Ялте могли позволить себе люди вышесреднего достатка. Со средним выгоднее отправиться в Анталию.
В строгих белых брюках и тенниске, плотно облегающей спортивное тело, Игорь походил на заправского Дон Жуана на охоте. Однако, искать женщину он не собирался. Знакомств на улице давно не завязывал – не тот возраст. Реальное место для знакомства – ресторан, сегодня тоже не привлекал. Со школьных лет предпочитал знакомиться в читальном зале, в парке на скамейке. Сего-дняшний вечер собирался провести один, подышать морским воздухом, ощутить все прелести южной ночи. После смерти Татьяны прошло почти два года, а он так и не был еще ни разу с женщиной. Не ощущал потребности, скорее всего - не встретил достойной.
Прошелся от Луна - парка до памятника Горькому и вернулся к концертному залу. Билетные спекулянты кинулись с предложениями билета. Слушать неизвестную восходящую звезду поп - му-зыки Игорь не собирался. Он прошел в глубь парка и примостился на скамейке, где уже сидели две пары, закурил. Вспомнил, когда-то Ялта объявила себя первым некурящим городом в стране. Как давно это было! Теперь дымили вокруг и стар, и млад. Музыка с набережной доносилась сюда не так громко, можно было отдаться воспоминаниям.
В Ялте с Татьяной они были счастливы. Каждый вечер купались, до полуночи сидели и танце-вали в каком-нибудь ресторане, переплачивали за билеты на концерты Эдиты Пьехи и Софии Ротару. Пьеха по-прежнему каждое лето приезжает сюда, Ротару и живет в Ялте. Игорь видел обрывки афиш состоявшихся концертов. А вот Татьяны нет больше. Ни в Ялте, ни в Питере. Никогда больше не по-тащит в Дом кино на просмотр какого-то, понятного только ей, фильма французского режиссера. Не поведет на вернисаж в Доме художника. С Татьяной он не пропускали ни одной мало-мальски по-пулярной выставки. А музеи! Каждое свободное воскресенье ходили куда-нибудь. Теперь от тех вос-кресных мероприятий остался фитнес - клуб, телевизор и редкие мальчишники. О музеях и Доме ки-но Игорь забыл. Воспоминания о жене неожиданно перешли к феодосийской Елене. «Как схожи! Не-ужели такое случается в природе? Лицо, фигура полная копия, те же любимые цвета одежды. Что имела в виду, приглашая погулять на набережной? На вертихвостку, любительницу приключений не похожа. От кого сбежала той ночью? Бой - френда, сказала, нет».
Мысли о Елене преследовали и всю не длинную дорогу до пансиона. Ночью снились сразу две женщины – Татьяна и феодосийская знакомая Елена. Татьяна снилась часто, а Елена впервые, и во сне они постоянно менялись – Татьяна превращалась в Елену, Елена вдруг оказывалась Татьяной. Проснувшись, Игорь пожалел, что не принял её приглашения и не остался еще на день в Феодосии.
Следующие три дня пролетели однообразно и скучно. Завтрак, пляж, обед, снова пляж, пус-тые, ни к чему не обязывающие разговоры с соседями по пляжу, вечерняя прогулка по набережной, случайное знакомство с парой из Москвы, несколько танцев с развязной девицей, имя чье уже забыл. На пляже его окучивали две подружки из Нижнего Новгорода, нашли общих знакомых. Развить зна-комство желания не появилось. Так бездарно, неинтересно Игорь давно не проводил дни. Ничего не хотелось.
Он лежал на платном пляже какого-то санатория и размышлял, почему отпуск не доставляет радости. Все, казалось, располагало к шикарному отдыху. Погода, теплое море, отличный гостинич-ный номер, куда при желании мог привести женщину. Все условия чтобы расслабиться на всю ка-тушку. На пляже, на теплоходе в прогулке по морю, его, помимо воли, включали в общие разговоры, знакомился с интересными женщинами. Любую из них стоило пригласить провести вечер. С одной – Валечкой из Костромы, они посидели в ресторане, потанцевали, она ждала, что поведет к себе. Когда поняла, почему-то не приглашает, предложила пойти к ней. Игорь отказался, и они холодно расста-лись. Женщина приехала расслабиться, вкусить курортной жизни, окунуться в сексуальный разгул, а первый понравившийся интересный мужчина не клюнул. «Что обо мне подумала»? – размышлял Игорь, жалея случайную знакомую. Неожиданно понял, надо вернуться в Феодосию и найти Елену.
8
Пообедав в пансионе, Игорь собрался в Феодосию. Желание увидеть Елену жгло. «Необходи-мо разобраться, – размышлял он. – Понять себя, понять её. Расставить все точки над «И». Татьяну не заменит, понятно. Отчего тогда я, как мальчишка загорелся? Простит моё не двусмысленное пригла-шение в Ялту? Конечно, оскорбило». Игорь рассчитался с хозяйкой пансиона, заплатил за три дня вперед.
— Я еду в Феодосию и там переночую. На всякий случай рассчитаюсь. Через два дня не вер-нусь, – сдавайте комнату, – сказал Игорь. Хозяйка с сожалением расставалась с Игорем. Понравился богатый и тихий постоялец из Питера. Пригласила обязательно приезжать еще.
— Спасибо. Отлично у вас отдохнул. Кормили великолепно. Порекомендую ваш пансион всем знакомым, кто надумает отдохнуть в Ялте.
Уже в дороге задумался, а как её искать. «Знаю лишь имя – Елена. Педагог. А в какой школе? Подрабатывает в туристическом бюро».
В Феодосию Игорь приехал уже в сумерки. Оставил машину и пошел на Галерейную, в надеж-де встретить коллег Елены. Перед музеем допоздна стояли столы турагентов, предлагавших курорт-никам всевозможные экскурсии, они должны знать Елену. Игорь расспросил нескольких девушек. По описанию её узнавали, однако помочь не могли. Одна вспомнила – живет в красном доме, где мага-зин «Таврия» и с другой стороны «Книги». Ни квартиры, ни этажа не помнила. Случайно, рядом ока-зался любопытный школьник, услышал разговор и вызвался помочь.
— Нашу училку Елену Николаевну ищите, немку?
— Знаешь, где живет? – 0брадовался Игорь. — Отведи, пожалуйста, я тебе мороженого куплю.
Они купили мороженое и пошли. Искомый дом оказался рядом, довольный мальчуган поднял-ся с ним на четвертый этаж, показал дверь и убежал. Игорь спустился во двор, вышел на улицу к книжному магазину, вспомнил, здесь недалеко цветочный базар и булочная, где можно выбрать торт. Купил пять красных роз, торт и вернулся к уже известной квартире. Из-за двери раздавались громкие голоса, Игорь остановился, задумался. «Не проверил, ту ли квартиру показал мальчишка, – побежал за цветами. А если мальчишка ошибся, обманул? За дверью, похоже, многолюдное веселье, я буду совсем не кстати». Он поколебался недолго и решил позвонить.
***
В квартире, правда, было шумно. Хозяйка с подругами собрали внеочередной девичник. Встреча получилась спонтанно по инициативе Ларисы. Одноклассница Елены, киевская актриса Ла-риса Самойленко приехала в родной город на три дня и предложила организовать девичник. Тради-ционно девичник устраивали в первое воскресенье сентября, но нынче Лариса приехать не сможет. Она сама обзвонила подружек, все пришли, хотя одна обременена детьми, вторая в положении, у третьей семья.
Традицию девичников положила встреча одноклассниц через год после выпускного бала. Со-брались у Елены во дворе под старым абрикосом, тогда она жила еще на Калинина в своем доме. Пришли студенты, на каникулах оказавшиеся в родном городе, кто продолжили учёбу в Феодосии, или устроились работать. Вспоминали школу, рассказывали, как дается учеба, говорили о мальчиш-ках, кто-то делился любовными увлечениями. Собрались чуть ли не все девчонки из класса. С года-ми число встречавшихся сокращалось, третий год на новую квартиру к Елене приходили одни и те же пять человек.
Мама Елены помогла накрыть стол и ушла к приятельнице, оставив девчонок одних посекрет-ничать и поболтать, не стесняясь. Лариса играла в модном Киевском молодежном театре. Красавица еще в школе блистала актерскими способностями, играла в драмкружке городского Дома культуры, поклонники увивались за ней толпами. В театральное училище поступила с первой попытки. Не-смотря на успех у мужчин, замуж не торопилась. Заводила в классе, её и после школы постоянно пе реполняли всевозможные идеи.
Марина Хворостова оставила дома двухлетних близнецов, чтобы повидать Ларису и Женю Куксенко, специально приехавшую из Симферополя. Марина отучилась в Феодосийском педагогиче-ском три года, вышла замуж, родила двойню, и никак не соберется продолжить учебу на заочном от-делении в Симферополе. Женя в школе отличалась математическими способностями и поступила в политех. Вышла замуж за технолога объединения «Фотон» и после института устроилась тоже на за-вод, в цех, где раньше собирали телевизоры, а теперь перебивались редкими заказами для оборонки. Сейчас ждала ребенка – девочку. До родов еще четыре месяца и муж отпустил одну в Феодосию. Приехала на своих «Жигулях». Даша Воробьева с Еленой окончили Симферопольский Университет, их взяли преподавателями в школу, которую окончили. Елена и сейчас работает, а Дашу отец, плавно перешедший из Феодосийского горкома партии в городскую администрацию, через год устроил на теплое местечко в туристическом агентстве. Даша сделала карьеру и процветает. Помогла Елене уст-роиться гидом – переводчиком в курортный сезон в агентство. Подруги встречались ежедневно. Меньше всех успехами во взрослой жизни, по идее, могла похвастать Рита Травина. После школы никуда не поступала, а нашла свое место в торговом бизнесе и устроилась лучше всех. Начала с про-давщицы в киоске, моталась за товарами в Симферополь и Одессу, позже в Турцию и Польшу. И уже не стояла за прилавком. Теперь имеет свой магазин, держит пятерых реализаторов на обоих город-ских рынках, которые торгуют её товарами. Купила трехкомнатную квартиру на Крымской и подыс-кивает вариант, чтобы перебраться ближе к морю.
Семь лет минули после окончания школы, а шесть подружек продолжали дружить, поддержи-вать друг дружку, семьями отмечать праздники, выезжать на пикники. Несколько в стороне от дру-гих в последние годы оказались Лариса и Елена, так и не вышедшие замуж. На традиционный девич-ник раз в год собирались без мужей, и здесь Лариса с Леной не чувствовали себя обделенными.
Женщины успели поделиться новостями из личной жизни, промыть косточки общим знако-мым, похвастать детишками, дать рекомендации будущим мамам, когда в дверь позвонили.
— Наши все дома, – сказала Лариса.
— Мама, что-нибудь забыла. Уйдет сейчас, – успокоила подруг Елена и пошла открывать.
Увидев Игоря с букетом и тортом в руках, очень удивилась. Несколько секунд не в силах была открыть рот.
— Я не вовремя? – произнес Игорь.
— Не знаю, – произнесла смущенно. — Заходите, раз пришли. – Взяла букет и направилась на кухню, но вернулась в прихожую к Игорю и прошептала: — Убедительно прошу, ни слова о ночном происшествии в «Астории». – Взяла Игоря за руку и привела в гостиную.
— Девочки, знакомьтесь, Игорь. Бизнесмен из Петербурга. – Достала из серванта вазу для цве-тов и вернулась на кухню, оставив Игоря одного со своими подругами.
— Садитесь, и не бойтесь, что нас много, – взялась за гостя Лариса. — Небольшой девичник бывших одноклассниц. Вас зовут Игорь, Лена представила. Я Лариса, – и она представила осталь-ных.
— Извините, сударыни, не знал, что у вас мероприятие. Понимаю, полагалось бы позвонить предварительно, предупредить, но так получилось.
— Извиняем, – сказала Даша и пошла на кухню в поисках еще одного стула.
— Игорь, на минутку, пожалуйста, – позвала она из кухни. Игорь вышел на кухню, Елена ста-вила в вазу розы, а Даша попросила переставить на пол кадушку с фикусом, освободить табурет. Она забрала у Лены вазу с цветами и вернулась в гостиную.
Оставшись с Еленой, Игорь тихо проговорил:
— Извините. Очень хотел вас увидеть!
— Зачем? – перебила Елена. — Не приглашала.
— Понимаю, незваный гость хуже … сами знаете кого, но не мог не увидеть вас, не извинить-ся. – Лена молчала. — Мне уйти?
— Чтобы поставить меня в более неловкое положение? Пойдемте в гостиную. Не знаю, как вас представить.
Лена вытерла табурет и вместе с Игорем вернулась в гостиную. Ему передвинула свой стул, сама села на принесенный табурет, так и не придумав, как объяснить его появление. Игорь нашелся сам.
— В ваш город я приехал по делам. Неожиданно потребовалось перевести один документ с не-мецкого. В гостинице мне представили Елену. Она и выручила.
— Я привела немецких туристов и собиралась отчалить, а тут дежурная: помоги гостю.
— Собирался заплатить – отказалась, а я не привык быть не благодарным, узнал адрес и при-шел, – складно соврал он. — Вижу, помешал.
У Елены отлегло от сердца. Гость нашел великолепный выход из положения.
— Посидите с нами, торт попробуете феодосийский. Кто-то рекомендовал вам наш самый луч-ший. Не пробовали? – спросила Рита. — Расскажите, что нового в Питере?
— Нового? – переспросил Игорь. — Не знаю. Все на своих местах, готовимся отметить трех-сотлетний юбилей города, хотя до него еще далеко. Старого в городе больше.
— Рита имела в виду, что носят, смотрят, читают? – поддержала подругу Лариса.
— Носят то же, что в Киеве или вечером на вашей прекрасной набережной. Читают Донцову и Коэльо Пауло. В кино не был несколько лет, в театрах в основном мюзиклы, классические пьесы пе-релицованы наизнанку так, что автор не узнал бы свое творение. Режиссеры изгаляются, чем бы еще удивить зрителя. Даже такие серьезные театры как БДТ или Александринка пытаются веселить и развлекать зрителя. Я поклонник психологического театра, так что ничего рассказать вам не могу.
— Тенденция времени, – веселить зрителя, не нагружать проблемами. И в Киеве, и в Москве та же картина, – согласилась Лариса.
— Ленка, ты что молчишь, к тебе гость пришел, не предложишь нечего, – заметила Даша. — Не рада великолепному букету?
— Все так внезапно, – промямлила, все еще не пришедшая в себя от неожиданности, Елена.— Раз в год собрались…
Игорь встал.
— Извините, пожалуйста, еще раз. Я пойду. Не буду разрушать вашу компанию.
— Нет, нет! Оставайтесь! – закричала Лариса. — Разбавите нашу компанию мужским началом, внесете новую струю. Мы успели обо всем переговорить. Лена, фужер достань. Что как сонная!
— Я за рулем. Мне нельзя.
— Какие на ночь поездки? Попробуете нашего домашнего феодосийского вина.
Елена принесла еще фужер, Лариса, опередив Игоря, разлила всем.
— За знакомство!
— Немного о себе, расскажите, что привело в наш город, как понравилась Феодосия? – спро-сила Рита.
— Тебе бы, Ритка, корреспондентом, интервью брать, вопросы задавать, а подалась в торгов-лю, – вступила в разговор, молчавшая Марина.
— Выпьем вначале!
— Приехал в командировку по служебным делам, уже сказал. В торговый порт. Живу в Пите-ре, знаете. 32 года. Не женат. Вдов. Город ваш понравился. Что еще сказать, право, не знаю.
— Жаль, в командировку только. Мы бы вас женили. У нас в городе катастрофически не хва-тает женихов, – не отставала Лариса, положившая глаз на Игоря.
— Все приезжие клянутся, что не женаты и носят кольцо на левой руке, – сказала Даша.
— Вы просили, представится, я рассказал, а верить мне или нет, ваше дело.
— Лариса у нас не замужем. Между прочим, ведущая актриса Киевского молодежного театра. Здесь у нее квартира, и в Киеве, – подколола подругу Марина.
— Вы меня сватаете? Елена тоже одна, – заметила Лариса. — Она привела Игоря.
— Никто меня не приводил. Сам пришел.
— Игорь, удивите тостом, – предложила Рита.
— Я похож на фокусника, чтобы удивлять?
— Правда, Игорь, мы уже исчерпали все свои тосты. Объявите, – сказала Лариса.
— Вообще, я не мастак на тосты. Южане больше в них искусны. Но, как пел Высоцкий, без тоста не праздник, а пьянка. И так, слушайте, – он поднял бокал, посмотрел, у всех ли налито.
— Предлагаю тост за то, чтоб к нам судьба всегда благословила, и чаще радости дарила! Как мне сегодня подфартило.
— Выпьем! – предложила Рита.
— Вы не поэт? Стихами говорите, – удивилась Даша.
Лариса взяла гитару и запела, девочки подтянули ей.
Послушали Ларису, затем гитару попросил Игорь и запел «Сегодня все мы собрались». Елена приятно удивилась его голосу. Все захлопали.
— А романсы поете? – спросила Лариса.
— Утро туманное, – объявил Игорь и запел. Лариса подтянула. Затем присоединились и дру-гие гости.
Девчонки балдели, Игорь все больше нравился им. Лариса и Рита наперебой просили Игоря спеть одно, второе. Хором спели «Погоду в доме». Новые песни, что крутят по ТВ, не предназначены для домашнего музицирования, а потому пели старые, что знали еще их бабушки. Первой к своим близнецам ушла Марина, затем Даша, пошептавшись с Леной. Последними ушли Рита с Ларисой, взяли обещание, что в следующий приезд в Феодосию, Игорь найдет Елену, и они все соберутся, по-слушают его. Лариса пригласила к себе в театр, когда будет в Киеве. Женя осталась ночевать. Позво-нила в Симферополь мужу и ушла в спальню, в ее положении лучше пораньше лечь. До прихода ма-мы оставалось совсем немного времени, когда Елене представилась возможность поговорить с Иго-рем.
— Мы одни. Могу спросить, зачем приехали? Не нашли подружку в Ялте?
— Не искал. После встречи с тобой никого не хочу видеть.
— Не сочиняйте. Я разрешила перейти на «ты»?
— Ты против?
— Не знаю. Все так неожиданно. Собрались с девчонками, в кое веки удается поболтать по душам, поделиться сокровенным, и вваливаетесь. Да еще с букетом и тортом. Словно жених. Шам-панского для полноты портрета не хватило. Девчонки так и поняли, завтра телефон оборвут, кто вы и что вы.
— Исправить? Сбегаю за шампанским.
— Спасибо. Мама сейчас придет.
— Не мама, следовало сбегать?.. Все дни о тебе думал. Вспоминал приглашение. «Если ока-жется свободное время и желание, может, вечером погуляем по набережной, продолжим разговор». В ту минуту был тебе не безразличен. Искренне желала познакомиться, а я схамил. Как потаскушку позвал с собой. Извини, нет мне прощения.
Елена улыбнулась.
— Потеряла контроль, растаяла. Встретила интересного мужчину, повела себя как последняя дура. Не извиняйся. Сама виновата, забыла о приличиях. Велико было искушение познакомиться, уз-нать, что вы за человек. Позже, размышляя над вашим приглашением, поняла, были правы, приняв за потаскушку.
— Лена! – он взял ее за руки. — Всё не так! Ты мне понравилась. Хотел продолжить знакомст-во.
— Так не знакомятся. Знаешь, больше всего, что меня тронуло? Не приставал, не просил теле-фона. Сейчас сказал, нравлюсь и всё. Увидел во мне покойную жену, и привлекла внимание. Теперь даже Ялту бросил, примчался.
Не давая опомниться, Игорь притянул её и прильнул к губам. На мгновение она замерла, за-стигнутая врасплох. Волна его страсти передалась и ей. Поняла, ее влечет к этому не знакомому че-ловеку. Такое было с ней впервые. Отпрянув, тихо проговорила:
— Это лишнее. Я серьезно, а ты… Вот и сама перешла на "ты", словно давно знакомы". Игорь не сводил с нее восхищенных глаз. Увидел лицо вблизи, и оно не разочаровало. Глаза, улыбка были притягательно привлекательны.
— Я тоже серьезно. Выходи за меня!
Лена опешила. Так ей еще не объяснялись. Игорь понравился, больше того, успела по уши влюбиться, но к молниеносному развитию отношений не была готова. Однако вместо того, чтобы от-ветить шуткой, заговорила серьезно.
— Все бросить – маму, работу и выскочить замуж за первого встречного? К тому же вдовца. Да ты каждый мой шаг станешь сравнивать с первой женой. Постоянно думаешь о ней.
— Думаю. Любить буду тебя!
— Мы взрослые люди, не надо обманывать друг друга. Несколько минут назад ты мудро ска-зал – давай продолжим знакомство и лучше узнаем друг друга.
Звонок в дверь прервал объяснение.
— Мама пришла. Как тебя представить, ума не приложу.
— Как есть.
Лена впустила маму и представила Игоря.
— Он был у нас на девичнике.
Евдокия Андреевна посмотрела на стол, убедилась, дочь не сочиняет. Народу в квартире по-бывало много. Елена догадалась, о чем думала мама и сказала.
— Все ушли, осталась одна Женя, я ее уложила у себя, она на пятом месяце.
Мама включила электрический чайник, села за стол.
— Игорь принес торт. Ты столько всего наготовила, его торт не смогли уничтожить, попробуй.
Евдокия Андреевна отрезала кусочек, налила чаю и принялась пытать Игоря, кто он и откуда.
— Мне понадобилось перевести один документ с немецкого. Так и познакомились с Еленой Николаевной. – Повторил свой обман Игорь.
— Я выйду на улицу, провожу Игоря. Он в «Астории» остановился.
Игорь галантно попрощался с матерью Елены, поцеловал ручку.
— Рад познакомиться. У вас замечательная дочь и подруги у неё очень хорошие.
— Спасибо, – поблагодарила Евдокия Андреевна за комплимент и повернулась к дочери. — Долго не задерживайся, я не лягу, пока не вернешься.
Едва мама закрыла за ними дверь, Игорь обнял спутницу и поцеловал в губы. Она не отвечала. Но и не отпрянула, не возмутилась.
— Почему такая холодная? – спросил он.
— Не знаю. Не надо торопиться. Дай время, узнаю тебя.
Он еще раз нашел ее губы и поцеловал. Теперь она ответила, и они слились в долгом поцелуе.
Она взяла его за руку и повела вниз по лестнице.
— Мне надо скорее вернуться. Здесь простимся. Ты не уедешь сегодня?
— И завтра, и после завтра. Пока не выгонишь.
— Я целыми днями занята. Сопровождаю двух немецких туристов. Завтра экскурсия по горо-ду, в последующие дни поездка в Ялту, Севастополь с ночевками.
— Завтра встретимся?
— Обязательно, – искренне ответила и опомнилась. «Что делаю? Если он останется в городе, до чего у нас дойдет? Не устою, наделаю глупостей». И не устояла.
— Дай свой телефон, я позвоню, как освобожусь. Но вряд ли раньше семи – восьми. Чем бу-дешь целый день заниматься – на пляже лежать?
Игорь достал свою визитную карточку, протянул ей.
— Здесь телефон. На пляж тоже пойду. Поищу Интернет, свяжусь со своими, посмотрю, как идут дела.
— Здесь недалеко, на Галерейной улице, есть Интернет - клуб. Можно абонировать линию на любое время.
— Спасибо, воспользуюсь. Пройдемся немного, домой успеешь. Елена переборола себя, как ни хотелось еще пообщаться, стала прощаться.
— Все, Игорь, до свидания. Я пошла.
Игорь опять прижал её, поцеловал,
— До завтра. Жду звонка. Не позвонишь – приду домой. Скажу маме, ты обманщица.
— До завтра, – и бегом бросилась в парадную. Игорь постоял недолго и пошел в гостиницу. Давно он не был так счастлив, как в эти минуты.
9
Утром Елена зашла за подопечными в гостиницу. Немцы были готовы к экскурсии.
— Хочу посмотреть места юности, – заговорил Эрвин, едва Елена вошла в номер и поздорова-лась. — Покажете могилу вашего художника?
— Айвазовского, – подсказал Курт.
— Обязательно. С утра туда и отправимся.
— Недалеко от могилы, помню, должны стоять два мусульманских или православных храма, они сохранились? – спросил Эрвин.
— Армянская церковь святого Саркиса и церковь апостолов Михаила и Гавриила, – пояснила Елена. — Стоят. Даже действуют.
— Пойдем к ним. От них должен вспомнить, как пройти к дому, в котором квартировал.
Елена повела немцев опять мимо фонтана Айвазовского, рассказала, как после войны рекон-струировали сквер и саму могилу великого художника, заговорила о его второй жене Анне Никитич-не. Как и накануне, увидела, немцев совершенно не интересует ее рассказ. Мысли их витали далеко от Айвазовского. «Зачем приехали, напросились на экскурсию»?
У могилы художника туристы постояли несколько секунд, выполнив ритуал уважения, и опять старший принялся вертеть головой по сторонам, перенесся в прошлое.
— Церковь Святого Сергия (Сурб-Саркис). Памятник армянской средневековой архитектуры. Построена в XIv веке. Некоторые ученые считают, еще раньше – до появления в Крыму генуэзцев, – объясняла Елена. Курт равнодушно взирал на стены и не слушал ее. Эрвин продолжал рассматривать окрестности.
— Храмы, вспомнил, не русские были, – неуверенно заметил Эрвин.
— Это армянская церковь, – повторила Елена, — Имеете в виду не христианские? Зайдемте внутрь, познакомитесь с убранством. Есть, что посмотреть.
— Как-нибудь в другой раз, во время службы, – ответил Эрвин, и, взглянув в последний раз на храм, предложил обогнуть мемориальный сквер и подняться по улице, что убегала вверх. Они про-шли немного по нынешней Тимирязева и остановились перед другим храмом. Эрвин внимательно осмотрел снаружи и этот храм. Улицы и дома не изменились, но место другое. Мало напоминало до-рогу, по которой они спускались в порт.
— Все не то, – после долго молчания произнес он. — Этот храм тоже похож на русский, а тот был восточный, с минаретом. Русские перестроили?
— Ты же говорил, от могилы художника следует немного отойти, тогда увидишь два храма, пройти мимо них и подняться в гору. Храмы нашли, пошли теперь в гору. По дороге вспомнишь, по-тянул его племянник.
Елена, слышавшая разговор, пришла на помощь.
— Выше по этой улице была когда-то мечеть, теперь там магазин. Ее разрушили еще до вой-ны. Вы не могли видеть. Если вернуться к могиле Айвазовского, пройти по Ленина, через квартал будет караимская мечеть. Там и минарет сохранился.
— Пойдем туда! – Эрвин схватил племянника за локоть и повернул назад.
Елена повела их к мечети Муфти - Джами.
— Хотели увидеть восточный храм, он перед вами. Средневековое мусульманское культовое сооружение в традициях османской архитектуры, построено в 1623 году, – пояснила Елена.
Старик, оставив гида и Курта, обошел мечеть и потянул Елену в гору.
— Эта улица больше ста лет зовется Караимской. Наверняка и в войну не переименовывали.
— Как ты назвала? Повтори, пожалуйста, – попросил Эрвин.
— Караимская.
— Похоже!
— Может Карантинная?
— Да! Карантинная! Пойдем на Карантинную.
— Она довольно далеко от мечети, вы опять путаете.
— Я вспомнил, улица называлась Карантинной и к ней дорога шла от мечети в гору.
Елена достала мобильник и набрала такси, сказала, где находятся. В ожидании машины про-должили разговор.
— Если на Карантинной искать ваш дом, потребуется много времени. Карантинных целых три – Старая, Новая, просто Карантинная… Начнем с неё?
Вскоре подъехал белый «Фольксваген» с шашечками на двери.
— Смотри, «Фольксваген»! «Polo Trendline» у них за такси! – удивился Курт, встретив знако-мый автомобиль. — У меня такая машина.
— В городе несколько компаний держат такси. Эти машины принадлежат муниципалитету и обслуживают наше туристское агентство. Так что, если захотите куда поехать, заказывайте по теле-фону, что я вам записала. Приедет «Фольксваген».
Водитель, посадив пассажиров, недовольно пробурчал.
— Приспичило твоим туристам ехать в такую глухомань! Там и дороги-то нет.
Контракт с муниципальной фирмой такси устраивал обе стороны. Работники агентства в лю-бую минуту могли воспользоваться машиной, не оплачивая проезд наличными, а таксисты имели по-стоянных и потенциальных клиентов – туристов агентства. Поэтому, если водитель бывал и не очень доволен заказом, выполнял его.
Такси долго петляло по узким переулкам, о существовании которых Елена не подозревала.
Эрвин во все глаза смотрел по сторонам, ему казалось, узнает улицы, по которым ходил. Нако-нец выбрались на Карантинную – узкую кривую улицу, когда-то вымощенную щебенкой, позже по-крытую бетоном, всё давно разрушилось, и остались одни ямы и колдобины.
— Ездить по таким улицам могут одни русские, – пробурчал водитель.
Елена и немцы вышли из машины, Эрвин оглядывался по сторонам. Небольшие частные до-мики, покосившиеся каменные заборы напомнили время службы. Но места вокруг были совсем дру-гие. Неужели все изменилось, и не может узнать? В каком из дворов стоял их домик – хата, как звала хозяйка? Все, что видел сейчас, не напоминало скромный беленький домик с садом, в котором жил он с лейтенантом и двумя, как он, рядовыми. Эрвин виновато смотрел на Курта.
— Не переживайте! – успокоила Хелен. — Вы увидели старую Феодосию. Этот район с неза-памятных времен сохранился не тронутым. Девятнадцатый, восемнадцатый век. Сфотографируйтесь на память. Будет что вспомнить и рассказать. На этой ли, или на соседней улице квартировали, какое имеет значение? Важно, увидели места связанные с юностью.
— В войну заборы были невысокие или разрушенные, чтобы с улицы видеть, кто во дворе, – вспомнил Эрвин. — В некоторых дворах торчали одни печные трубы от сгоревших домов. В них ук-рывали партизан. Вокруг нас дома оставались целы.
— Куда дальше? – спросила Елена. Энергия и способность старика не уставать удивляли. Ей надоели бессмысленные поиски неизвестно чего.
— В конце нашей улицы была старинная крепость, – неожиданно вспомнил Эрвин.
— Что ж вы сразу не сказали! Крепость можно увидеть в самом начале Старо-Карантинной. Там проходит отличное шоссе, соединяет центр и старинную часть города, а мы трясёмся по ухабам, делаем крюк, – не сдержавшись, возмутилась Елена, и сразу же улыбнулась, сгладить свою бестакт-ность. — Недалеко там больница, она действовала и в оккупацию.
— Вспомнил! Под горой был госпиталь!
Водитель снова в полголоса выругался, медленно поехал по кривым не мощеным улицам, и выехал на небольшую площадь, здесь две параллельные оживленные городские магистрали соединя-лись в одну.
Эрвин увидел крепостную стену и радостно закивал головой.
— Здесь недалеко был мост через ручей.
— Вот он, мост, – непонятно куда показала Елена, – а ручей давным-давно высох.
«За полвека в этом уголке города ничего не изменилось, – обрадовался Эрвин, – дом где-то здесь. На улице, по которой спустились. Даже если дом перестроили, двор остался. Найти бы только! Главное, район сохранился, строительный бум послевоенного времени не коснулся его. Продолжать поиски с Хелен будет подозрительно». – Сославшись на усталость, Эрвин предложил вернуться в отель.
Ел