134
Солнечное бабье лето в Старых Бобовичах, тихое. Словно вижу свою растерянность, когда, придя с портфелем из школы чуть раньше обычного (не было последнего урока), я не нашёл на положенном месте ключа от замка. Им запиралась дверь, если в хате никого не оставалось. Над дверью - наличник, серая от старости дощечка, с трещинами. Тайник за ней, такой простой схрон. Протяни руку, пошарь среди трухи сена. Я шарил и с одной стороны, и с другой, и посерёдке тоже. Ключ будто в бревно сховался либо через трещину выпрыгнул.
Окошко позволило рассмотреть на столе чугунок с варёной бульбой, стакан простокваши. У меня слюнки потекли, однако добраться до еды без ключа невозможно. Оставив портфель возле двери, отправился шукать подножный корм. Первой попалась груша-костянка. Терпкий сок помешал её съесть, выплюнул.
Я направился в угол огорода к черёмухе. Бульбу ещё не выкопали. Ботва почти посохла. Малину и смородину мать оборвала, зато здесь росла груша. Она выше винницы и черёмухи. Летом плоды что зелёные камни. И не очень вкусные. Теперь же я с радостью обнаружил возле плетня несколько созревших груш. Даже чересчур спелых. Они шлёпнулись о землю, разбились. Это меня не смутило вовсе. Я ел сочную коричневую мякоть и был доволен, что у нас сохранилось позднеспелое дерево. На виннице, кустарниках ни одной ягодки, а на груше - сладкая зрелость.
С ключом всё оказалось просто. Мать понадеялась быстро вернуться и взяла его второпях с собой. Задержалась. Я получил возможность лучше рассмотреть наш скромный огород, усыпанный пёстрой опалью, с ярко-красными листьями дикого винограда на плетне.