124
Привёз батька душистый воз сена. Пырей, мятлик, тимофеевка, ежа, цветки бессмертника, клевера. Сухое разнотравье, прижатое сверху рубелем. Его убрали, размотав крепёжные верёвки. Верхушка воза съехала. Остальное разгрузили быстро, коня отогнали, но и вечер шустро нагрянул. Корова подоена, накормлена-напоена. Лежит тихо в хлеву.
Батька сказал: ласточки, дескать, низко летали. Дождь собирается. Надо нахатье заполнять. Зови мать. Стали мы в сумерках втроём заполнять нахатье. Таскаем с батькой охапки в сенцы. Он беремя волокёт, я при всём старании гораздо меньше. Батькины шаги велики. Отнесёт два раза, я - один. Потом наверх вилами подаёт матери. Та укладывает, утаптывает сено по углам чердака. Воз немалый. Мои охапки не сравнить с батькиными, а всё равно рубашка хоть выжимай от пота. Комары озверели. Труха на шее и спине.
Подгоняет меня торопливость родителя. За одну ходку целую копну затаскивает. Я хлопочу по полной, даже комаров не отгоняю. Сенинки нападали за шиворот. Колются, щекочут вовсю. Душно в сенцах.Терплю. Откуда дождю при такой жаре взяться? Однако ослушаться нельзя. Вкалываем до всамделишной темноты. Наконец мать сообщает, что нахатье наполовину заполнено. Всё сено подали ей. Остался лишь мусор из мелких, сухих трав.
Я рубашку, штаны вытряхнул, есть ничего не стал. Заснул в эту ночь без проволочек. Проснулся поздно. Солнце сияет в окошко. Листья костянки нашей блестят от дождя. Под окнами лужи. Сметье, по выражению матери, чистое лежит, будто я вчера не задыхался от пыли, втащив в сенцы ворох тёплых трав. Батька не ошибся: дождь прошёл сильный.