– ироническое ЭССЕ (Экономика С Сатирою Едины) –
Из чего выбирать – всем известно:
Можно жить хорошо... или честно!

Один человек по профессии представитель народа, а по фамилии Постсоветский из старой гвардии, которая сдается, но не умирает, явственно видел приближение коммунизма, и три года лечился, чтобы его не видеть.
После чего у него и завелись… в духе рыночных преобразований – Цаца и Мнака. Вроде десятой воды навеселе не сказуемые, но существительные. Жертвы демагогического взрыва.
Рук две, ног две, а язык один, но такой у каждого длинный, что пока маленькие были, сами себе вместо пеленок подкладывали. А как стали на ноги, так стали себе ходить в памперсах и даже брюках, но всегда вместе: Цаца – слева, Мнака – наоборот, справа.
Хорошенькие такие. Любому человеку, не то, что Постсоветскому, стали занимательные и обходительные во всем – до полной улыбнутости. Улицы переименовывали, страсти митингновые подогревали, акции проворачивали.
В общем, подкупали народ. Открытостью прежде закрытого. Своей честностью и сермяжной правдой. Понятно, что народ безмолвствовал единогласно, и в борьбе за демократию выходцы из народа победили.
Каждый Цаца, каждый Мнака – ликом строг, голосом зычен, мыслями темен, говорит непонятно, к труду непригоден, но регулировщик справедливости, соль жизни и бензин всякой идее. Хотели, чтобы народ их полюбил. Но где взять такой народ?
И вот уж что законов новых, газет, флагов, праздников – прям, бисером порассыпали. Экономику – плановую на клановую – и ту перестроили. В смысле, одним манты норковые, другим – понты. Но все – для человека, все во имя человека с большой буквы. Правда, с какой именно, еще не придумали, но цены на всякий случай повысили.
Потому что – в первом случае – крупные считать лучше. Во-вторых – потому что, хоть не денег, но рублей-то каждому напечатали предостаточно.
Даже тайну вкладов обеспечили – теперь точно никто не знал, удастся ли их вернуть. Даже обращения граждан с жалобами "в одно окно" ввели, а потом и до форточки дошли – шельмоимцев форточниками позаменяли!
Все в историческом русле: могучая страна всегда была богата. Даже бедностью.

У них – есть обходительная хватка.
У нас – необходимого нехватка...

Всеобщие выборы всяко стимулировали. Ликвидировали прежний бесплатный беспорядок, ООО на три буквы организовали, продажу лицензий на получение бюллетеней, средства от продажи которых пошли бы на оснащение, например, кабинок для тайного голосования видеокамерами слежения.
И другие необходимовведения применили. Предварительную продажу бюллетеней. Доставку их на дом. Ввели системы скидок социально поддерживаемым лицам. Работу комиссий по борьбе со спекуляцией бюллетенями обеспечили. Цаца – купи-продай. Мнака – прими-уволь.
Очень принципиальные и простодушные были. Один раз только и схитрил один. Шли как-то оба сильно незакусивши по ночным проспектам. И решились совершенно попутно, не отрываясь от целенаправленности, справить малую нужду. Достали. Что у кого есть…
А откуда ни возьмись – экологический патруль, как задумано природой – на машине! Выглянул инспектор:
– Убрать и прекратить!
Патруль убрался.
Цаца признался:
– А я их обманул…
– Как так?
– Убрать убрал, а прекратить – не прекратил!..
Ну, человек этот, Постсоветский, где-то совсем распрямился да вполне свободно на какой-то новый праздник волеизъявления и отправился. На корпоративную, понятно, чью-то дачу, не к ночи будь сказано, по Рублевке или Нуворишке (которое Ново-Рижское). Искать национальную идею.
Между прочим, в то время думы о том, как обустроить Россию, еще только приезжих Лаженицыных мучили и не имели думского большинства. Но от избытка кухарок на общей кухне правительства народного недоверия уже пахло жареным. Ведь каждая знала, как заварить кашу. И власть в их лице начала задумываться, как спрягаться в первом лице единственного числа настоящего и будущего времени.
Цаца-Мнака так устроен –
Строй любить, где ходят строем.

И Цаца справа, потому что к тому времени уже право на лево поменяли, а Мнака, как водится, наоборот, слева – сопровождают да компостируют:
– Ежеморгновенно, – правоциклонно говорит Цаца, – должны мы причинять кому-нибудь непоправимую пользу, добро делать. А кто, часом, добра не делает, то тем самым делает зло. И Родине, и себе. Себе в первую очередь, Родине – во вторую…
– Наоборот, – с сурдопереводом жеста доброй воли Мнака выскакивает, – Родине – в первую очередь, себе во вторую!
Совсем заплутал в этой дымогогии человек.

– Что я выбираю –
В смысле смысла здравого?
Моя хата с краю...
– С левого иль правого? –

не отстают ведущие…
Хотел человек одним разом порвать не только с прошлым, но и с пришлым, но годы уже не те. А надо, чтобы были те. И стало постепенно затягивать его. В туман да болото.
А оно как? Природные богатства не искусство, народу не принадлежат. И о ту пору вокруг Рублевой зоны этой дряни – болот наросло, что тебе процентов диких, просто на удивление ирреальным экономистам и краеведам. Будто фиктивные роды с целью московской прописки! Даже в названиях путались: так много их объявилось.
Тут и Врезаловка, и Наркотеткино, и Мутнодефицитное, и просто Бандителки. Сейчас всех точно не упомнить. Были и старые – Нацбольничное, Паразитищенки, которые – думали, что осушили, ан, нет – эти утопии с новым наполнением даже расширились.
Впрочем, здесь всегда была такая земля, что на ней ничего, кроме цен, не росло. В отличие от той, где каждый "Путь Ленина" стал в итоге "Ленью Путина"!
Короче, пока Цаца и Мнака с подачи заокеанской скандализы говорили начистоту, а оказалось, что поливали грязью, глядь! – у человека только одна рука из болота торчит, будто голосует.
А "за" или "против" – уже и не ясно. Никто не разберет: ни око государево, ни его окулист. Ясно, что это и сейчас, и никогда не было важно…
Кинулись Цаца и Мнака со всех ахиллесовых пяток человеку вместо протянутых рук советы по ушам навешивать:
– Ноги, ноги-от на шпагат расшеперивай!
– Ужли поможет?
– Нет, конечное дело, а только мертвяк смешней получится!
И получилось:
– Отойди! Дуй восвояси! Я без тебя вытащу…
– Нет, сам отойди! Я…
– Я человека больше люблю, а ты-то – так себе, знаю!
– Нет, я больше. Я Мнака!
– Ты Мнака? А я Цаца! Что, а-а?
– А-а-а!..
Заквакало болото, запузырúлось.

Свято право нации...
На галлюцинации?

Ни человека, ни этих мутантов через букву Д. Ни слуху, ни духу. Только фонд возрождения русского бурлачества. Три составляющих пост-коммунизма: Санкт-Петербург, ФСБ и дачный кооператив. И дух времени, отдающий газом и нефтью, и то – не без Басманного суда! – спертый олигархами.
Не старые времена – когда везде русским духом пахло. Ну, когда счастье было в труде, а не в зарплате, и когда не витали в воздухе национальные особенности бесконечной охоты за национальной идеей…