Отрывок из романа "Путь Черной молнии"

В свободное время дед, как и обещал внуку, показывал замысловатые приемы рукопашного боя. Саша, имея опыт в классической борьбе, быстро схватывал суть, и мгновенно дополняя дедовские приемы своими, делал для себя ценные открытия.
Некоторые приемы со времен войны, по технике исполнения напоминали нынешние, отработанные Сашей. Но, дед продемонстрировал ему несколько приемов, которые применялись во время войны по взятию "языка". После того, как они вместе отработали их, у Саши больше не возникало вопросов, как это дед управлялся с мужиками в деревне и почему бандиты потеряли преимущество, застряв в болотах.
Дед с воодушевлением объяснил Саше простые вещи:
– Понимаешь Сашок, когда ты сам месяцами и годами отрабатывал приемы, ты уже на подсознательном уровне заложил в себя технику.
Как говорил наш старшина в разведроте, – "Талант, отточенный годами, не пропьешь". Даже спустя тридцать лет после войны у меня остались навыки ведения рукопашного боя и прочих премудростей, которым нас обучали в армии.
– Дед, а "СМЕРШ" , это серьезная организация?
–Даже более того, внучек, если фронтовая разведка занималась сбором информации, и практически осуществляла небольшие военные операции, то группы, из "СМЕРШа" действовали оперативно и держали все под контролем.
– Я книжку читал "В августе сорок четвертого", - сказал Сашка.
– Я слышал о ней, кажется, у нее есть еще одно название "Момент истины" Богомолова.
– Сашок, есть такие вещи, как к примеру нераспространение техники рукопашного боя и прочих засекреченных действий со стороны военных, имеющих отношение к разведке,- продолжал дед,- но есть и простые вещи, о которых должен знать каждый человек. Это я говорю тебе в отношении снайперов, выполнявших сложные задания командования.
Вот, к примеру, моя профессия – лесничий, до войны я был хорошим охотником, как говорится, стрелял белку в глаз. Хождение по тайге, выслеживание зверя, когда приходилось по несколько дней ждать его в засаде и впоследствии убить, а также читать следы животных и по ним определять силу зверя или его предполагаемые действия.
Попав на фронт мне, приходилось в полевых условиях учиться метко и быстро бить врага, незаменимым другом в боевых условиях стала мне трехлинейная винтовка Мосина. Через год, появились учебные центры, которые готовили снайперов в течение двух-трех месяцев, кроме этого приходилось заниматься изучением немецкого языка. За несколько месяцев, изнурительных тренировок и нескончаемых марш-бросков по пересеченной местности, дополнили к моей выдержке, сноровке - дисциплину, оперативность и умение бить врага, даже голыми руками.
Иногда нам, бойцам из разведроты доводилось брать "языка", вот и стекались в штаб офицеры и люди в штатском. Среди них были работники "СМЕРШа", они присутствовали при допросе пленных.
Познакомился я с одним офицером, в звании лейтенанта, его Валентином звали, нам впоследствии частенько приходилось с ним встречаться, он всегда поражался моему умению стрелять из винтовки, а я немного завидовал его стрельбе из пистолета.
Так, вот,- продолжал дед, - этот самый Валентин умел "качать маятник", брал в обе руки по пистолету "ТТ" и ловко передвигаясь, падая, перекатываясь, мог вести огонь по противнику, он же научил меня особым приемам рукопашного боя.
Мы сдружились с ним, и судьба не раз нас сталкивала в годы войны.
– А где он сейчас? - спросил Саша.
– Он погиб в Венгрии в 1944 году в конце войны. Был получен строжайший приказ – не покидать расположение части, и все были предупреждены, что часовой имеет право стрелять, но Валя был немного горячим и своенравным человеком. Он решил идти в самоволку и прыгнул через забор, решив, что часовой не посмеет открыть огонь в своего человека. На тот момент постовой в темноте не сильно-то разбирался, "Свой он или не свой". Валентин проигнорировал команду "Стой, стрелять буду!" и был убит. Глупо, конечно вот так погибнуть, выходит смерть поджидает нас там, где ее совсем не ждешь.
– Дед, а у тебя ведь были ранения?
– Да, одно получил в руку, а другое в ногу, я уже не беру в счет мелких царапин от осколков мин, разбитого стекла или крошки камней. Вот, как раз первое ранение было в результате схватки с вражеским снайпером.
– Дед, расскажи, мне очень интересно! – попросил Саша.
И Михаил начал свой рассказ:
– Было это в июле сорок третьего года, наша часть дислоцировалась в одной небольшой деревне, название теперь уже не помню, где-то под Золотарево, на Орловском направлении. Немцы тогда крепко держали оборону Орла, в том году наши войска и освободили этот город.
В штаб нашей дивизии поступило сообщение, что на выходе из леса, на окраине деревни работает вражеский снайпер, подстерегая в утренние часы проезжающих офицеров различных служб.
В разведроте, где я служил, было три снайпера-винтовочника, двое уже отбыли на задание. Мне поручили выследить и уничтожить стрелка, дали мне в помощь необученных, еще зеленых бойцов.
Дорога, по которой передвигались войсковые части, шла вдоль леса и естественно штабные машины, и командирские виллисы были под прицелом снайпера. Трудно на обширной территории обнаружить месторасположение стрелка, тем более опытный снайпер всегда меняет место засидки или лежки, после того, как произвел выстрел.
Кружили мы по окраине леса целые сутки, чтобы выявить или обнаружить хоть какие-то признаки, указывающие на присутствие снайпера. То и дело, углубляясь дальше в лес, мы обыскивали каждый кустик, осматривали деревья.
Хорошо моя наблюдательность и навыки охотника помогли мне в этом поиске, по примятой траве, по надломленной веточке и едва заметному следу на земле, я обнаружил все-таки место, с которого работал немецкий стрелок.
Разлапистая сосна, вот где он "гнездился" не так давно. Я вскарабкался на дерево и заметил на одном крепком суку след от веревки. Видно немец поднимался и спускался по ней.
Правильно, решил я, снайперу требовалось место на возвышении, чтобы было легче выбирать себе мишень и иметь хороший обзор, а здесь кругом лес, до дороги метров двести. Со стороны деревни, простым невооруженным глазом трудно отыскать немца в обширном лесном массиве.
В учебном центре нам объясняли:
В Финскую войну, снайперов, которые располагались на деревьях, называли "кукушками", они грамотно подходили к своему делу, то и дело перекликались кукушечными голосами, впоследствии этот опыт переняли и многие стрелки всего мира.
Моя задача состояла в обнаружении и уничтожении снайпера, а работал ли он один или на пару с другим, оставалось для меня вопросом.
Присмотрел я себе удобную позицию на чердаке бани, стоявшей на окраине деревни, смонтировал чучело, одел его в шинель и каску, пристроил ему что-то вроде винтовки, и слегка приоткрыв дверцу чердака, расположил его так, чтобы снайпер в оптический прицел мог увидеть, что кто-то находится внутри.
Прежде чем забиться вглубь чердака, я вывернул четыре доски, на случай, если немецкий снайпер обнаружит место моей "засидки". Почему четыре? Это для того, чтобы противник не заострял внимания на одной вырванной доске. Ствол и оптический прицел надежно обмотал тряпками, чтобы не создавать блеск металла. Таким образом, отодвинув чуть в сторону одну из досок, я в смотровую щель мог контролировать тот участок, на котором мог появиться мой противник.
Прошло три дня. Перекусывать сухим пайком удавалось прямо на месте. Отсыпался ночью, под утро приходилось до рези в глазах высматривать район действия снайпера. Да и не факт, что он объявится именно в этом районе.
Командование дивизии бросило, на поиски снайперов в окрестностях деревни несколько взводов автоматчиков, которые прочесывали лесные участки. Хотели, конечно, подключить к этому делу минометчиков, но не стали расходовать мины в пустую, так как на месте предполагаемой засидки никого не было.



Чутье охотника, внучек,- это верное средство в работе снайперов, не знаю, как все происходит, но когда я ходил по лесу и искал "фрицев", я чувствовал, что они были здесь, там, кругом. Мой участок, за которым я наблюдал, имел больше просветов среди деревьев, немцы они ведь не глупые, зачем им лезть близко к дороге, попробуй потом быстро скрыться. А тут снял человека и ходу в лес.
Всю последующую ночь войска продвигались под прикрытием темноты.
Снайпер не станет стрелять просто по проходящим и проезжающим военным, ради спортивного интереса. Под утро, когда забрезжил рассвет, и можно было сквозь оптику различить звание на погонах офицера, он непременно выберет себе мишень в высоком звании. Хотя, каждый офицер придерживался приказа, накрывать плечи плащ - палаткой, пряча погоны.
Я рассчитывал, как только рассвет позволит снайперу работать в полном объеме, он обязательно себя проявит. Наверняка так думал и немецкий стрелок.
Заметил я его сквозь оптический прицел в другом месте, не там, где он располагался ранее. Он положил свою винтовку на развилке сучьев и внимательно осматривал местность.
Он обнаружил позицию моего "второго" расчета и на доли секунды опередил меня, я услышал, как пуля пробила каску моего "напарника". Мне пришлось дернуть за веревочку, привязанную к чучелу, и оно завалилось набок. В тот момент моим пальцем руководило странное ощущение, как будто пружинка рычажка находилась внутри самого пальца, я затаив дыхание, плавно спустил крючок. Щелкнул боек, и пуля настигла свою цель, но в тот же момент острая боль пронзила мою левую руку, я понял, что мой сраженный стрелок, работал в паре еще с одним, и пока я снял его метким выстрелом, другой снайпер успел выстрелить в меня. Мне еще повезло, пуля прошла навылет, чуть ниже левой кисти и по касательной, слегка задев плечо, ушла вглубь чердака. Я моментально сменил позицию и крикнул стоящим внизу бойцам, чтобы они передали командованию о присутствии еще одного снайпера. Пока приказ был отдан, и рота автоматчиков развернулась в цепь, было уже поздно, второй стрелок покинул этот район.
Его не удалось обнаружить, но зато был убит снайпер из его расчета, меня направили в госпиталь на лечение, а спустя некоторое время представили к ордену, за выполнение сложной боевой задачи.
– Слушай, дед, ты настоящий герой, я не знал, что ты у нас такой.
Сашка от волнения даже не мог подобрать слов.
– Ничего героического, Саш, обыкновенная фронтовая рутина, каждый день приходилось работать в таких условиях.