Эпитафия

Смерть застала его в живых.
П. Коэльо.

Именно так. Так же, как всех. И не так. Ее ждали.

***
Сколько выжили на свете? А вы? Или вы? Не знаете… А я вот знаю. Я жил именно столько, сколько хотели там, наверху. Пока не добились они от меня ожидания – не принимали к себе. А теперь.. Привет архангелам.

***

Если б не было тебя, зачем тогда жить мне? Я задавалась этим день за днем. Все было бы глухо, слепо, темно… А я нашла тебя в гуле чужих голосов, в топоте незнакомых шагов. И все потому что знала, что ты там есть. Все я делала, чтобы ты видел только меня. Ты попросил, чтобы после твоего ухода эпитафию тебе написала я. Что бы мы ни делали, она должна быть все равно. А чтобы не была она сладкой ложью, ты просил горькой правды от меня.
Хорошо. Я напишу. Эпитафия для нас двоих. Нашей любви. С тобою ушла и я.

***
Ее глаза на звезды непохожи…. Ты любил Шекспира. И почему я этого никак не могу понять? Я так и не смогла прочесть «Ромео и Джульетту». А ты видел меня в шекспировских строках именно такой, с дамасской розой, с белоснежными плечами. Но я так и не добилась исполнения своей мечты. Ты упорно молчал о моих глазах. А ведь они все самое главное, что есть в человеке, весь его смысл. Не зря самые внимательные видят в глазах другого свое отражение, порой более ясное, чем в зеркале.
Зачем ты потащил меня в эту Англию? «Смотри, родина Шекспира. Здесь он жил и писал. Писал о таких, как ты». Спасибо. День рождения удался. Но… опять не то.
А через год был голубь. Очень красивый, серебряный. А через месяц, в день нашей свадьбы, – голубка. Мы их назвали Ричард и Мария. Ричард Львиное Сердце и Мария Стюарт. Культ Британии. Голубь прожил около полугода. Заболел. После его смерти голубка перестала летать. Не могла на нее смотреть и я. Я, я, я своими руками ее отравила! Нельзя так мучить сердце. Ты не прощал мне этого два месяца. Опять ты ничего не понял.
А потом мы узнали, что у меня никогда не будет детей. Я перестала быть нужной. Ничего не получится. Ты вытащил меня с балкона, целовал, умолял не поступать так с ним. И снова не то.
Десять, двадцать, тридцать… Выросли два приемных сына. Родились внуки. Ты писал, писал. Мы побывали в Париже, Барселоне, Венеции, Вене. Но вечное не то. Где же я растеряла всю любовь?
Настал последний день. Ты вышел в сад. Там что-то долго писал - завещание, наверно, потом позвал меня. Ты как будто помолодел на тридцать лет. Я навсегда запомню тебя таким, стоящим, обняв яблоню, и смотрящим мне прямо в глаза.
- Напиши обо мне, когда я уйду. Только ты! Я никогда не говорил тебе…
Твои глаза на звезды не похожи,
В них нет тех ангельских небес.
Но вот мой век почти уж точно прожит,
А в той, любимой, жив еще мой бес.
В тебе нет ничего идеального, одни противоречия, но в них – истина. Ты должна обо мне написать. Потому что твои глаза на звезды не похожи.
А потом ты упал. Нет, сел. Прислонился будто к яблоне. И заснул.
Вот это то, что нужно. Ты разглядел. А тридцати лет как и не было. Вот и все.
Я ухожу, как и ты. Я выполнила твою просьбу. Я ухожу в небо.

***
- Папа! Новости!
«Сегодня, в четыре часа утра, скончалась жена известного, ныне покойного, писателя Алексея ***. Ранее Серафима, по происхождению цыганка, написала о муже рассказ-эпитафию под названием «Шекспир твоими и моими».

***
Её глаза на звёзды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И чёрной проволокой вьётся прядь.

***
В давно забытой всеми усадьбе есть сад. В нем есть уголок, где растут две сирени. А под ними холмик и надпись на дощечке: «Richard and Mary». Встречались ли они? Никто не знает.


В рассказе использован отрывок из сонета №130 Уильяма Шескпира