Элис тоже вела дневник.
Нам было 15, когда мы первый раз сбежали из дома. Сорвиголовы мы были, что с нас взять. И друг без друга никуда, как сиамские близнецы. Вообще-то у нас не слишком большая разница – 15 минут. Элис появилась на свет раньше, хотя мне казалось, что она старше минимум лет на пять.
В общем-то, я и вспоминать не хочу, из-за чего мы ушли из дома, глупая то была история, да и вернулись мы быстро. Энтузиазма хватило до ближайшего пригорода. Там, где-то за пятнадцатым километром от центра, Элис с чувством бросила чемодан и демонстративно уселась прямо на дороге.
- Сил у меня больше нет, объявляю привал.
Мне ничего не оставалось, лишь повиноваться. Элис всегда была сильнее характером, чем я. Она вертела мной, как хотела, знала, что не буду противоречить. Если бы я только знала… Я бы тогда ни за что в жизни не позволила сделать тебе этот привал! Это все 15 виновато. Ты-то не заметила, а я… Я чувствовала, что что-то не то, это число преследовало нас в тот день, 15 июля. Число, которое Элис очень любила, она ужасно ждала того дня, когда нам исполнится 15.
Элис достала из чемодана две книги.
- В какой руке?
- В правой, - ответила я.
- Тебе «Джен Эйр» досталась. Мне «Сестра Керри».
- Я уже читала «Джен Эйр»! Ты не могла взять что-то другое?
- Извини, детка, что попалось под руку. Кстати, там на 15 странице должна быть моя ветка акации с прошлогоднего гербария для школы. Не выбрасывай.
- Да чтоб ты сама засохла, как этот гербарий, - хохотнула я. – Он тебе дорог, как память, да?
- Конечно! Он собран был 15 октября, и на ветке было ровно 15 листочков, ты вообще представляешь, как это важно?
- Элис, ты старшая сестра, а такой ребенок!
Прошло уже 10 лет. Я разбирала в антресолях нашего старого дома. Кому-то нужно было это сделать после смерти матери. Кто бы мог подумать, что именно в этих паучьих зарослях Элис когда-то хранила частицы своей души.
Я взяла дневник за уголок и брезгливо его встряхнула. Из него вывалилось семейство засушенных пауков (боже, Элис, ты и из них гербарий собирала?!) и веточка вишневого цвета. Одной из самых всепоглощающих страстей Элис была вишня. Странно, дневник не трогали с десяток лет, а веточка совсем свежая, цветочки белые.
Я открыла страницу, из которой торчала вишня. Ну конечно, пятнадцатая. 15 июля.
«Наверно, Инес никогда не прочитает этого. Да если и прочитает, так будет только лучше. Вот она сидит сзади меня, дуется, что я не ту книгу взяла. Дурочка, неужели ты забыла, с кем ты читала «Джен Эйр»? Я, может быть, покажусь эгоисткой, но взяла я эту книгу не для тебя – для себя. Прости меня, Инес. Нам надо вернуться. Я без него не смогу».
Я вздохнула. Нет, честно, я знала, что была третьей лишней тогда. Что Мартин любил тебя. Что ты любила его. Если бы я только предвидеть могла, я не дала бы тебе вернуться… Чертово 15! Форд на 15 авеню выскочил именно из-за 15 дома, именно в 15:15, я ненавижу этот день, я ненавижу это число! Зачем, зачем, зачем мы вернулись?
Звякнула калитка. Я оставила дневник на кровати, закрыла антресоль и спустилась вниз.
- Привет, Мартин. Знала, что ты сегодня зайдешь.
- Не мог не зайти. С днем рождения, Инес. Прогуляемся?
- Давай. До Сент-Ричардс, хорошо? Только уговор, на велосипед ты не садишься, я за тобой не угонюсь! – улыбнулась я, договаривая маленькую тираду. Мартин не расставался с великом. Попадет еще куда-нибудь вместе с ним, он вечно приключения находит.
- Ладно-ладно, - признал поражение Мартин. – Грустно только, что на день рождения приходится идти в Сент-Ричардс.
- Мартин, там лежит Элис. 15 июля, ровно десять лет назад. Мартин, она погибла в свой долбанный день рождения! – кричала я, задыхаясь от нехватки воздуха.
- Инес, она тебе жизнь спасла.
Да, Элис тоже вела дневник. И последнюю запись сделала 15 июля. Вот не глупые мы были, а? Зачем сбегать из дома в свой собственный день ро