ОТКРОВЕНИЯ...
Стихи... Это моя жизнь. События моей жизни, мои чувства, мои эмоции.
Есть совсем детские, юношеские, глупые в своей непосредственности.
Но мне не стыдно ни за одно из них, как не стыдно ни за одну мою любовь, ни за одно моё чувство. Это же МОИ чувства, МОИ эмоции. Они формировали меня, были важны для меня когда-то и очень остры. Значит, я взрослела, становилась собой
через них, благодаря им, вопреки им...
Я перемешала стихи и песни по времени. Наверно умный и искушённый ценитель поэзии, легко отличит детский лепет от более интересных, поздних \"творений\"... Но... Это всё я. Это моя жизнь.

МОЯ ЁЛОЧКА
Если спросить меня, где я чувствую себя счастливой, я скажу: в лесу!
Я выросла в Подмосковье. Родилась в знаменитом роддоме № 7 им. Грауэрмана, в самом центре Москвы, потому что мама жила на улице Огарёва, у Центрального Телеграфа, и была \"приписана\" именно к этому роддому. Почти сразу же, после рождения, меня увезли в Дом отдыха \"Ёлочка\", под Звенигородом, куда папу направили работать от ЦК ВЛКСМ.
Это место навсегда осталось для меня лучшим на Земле. Именно туда я возвращаюсь мысленно перед сном, брожу по дорожкам, помню каждую скамейку, каждый фонарь и места, где росли мои подосиновики и черника. Вернуться туда я могу только мысленно, потому что теперь огромная территория чудесного леса, где находился Дом отдыха, выкуплена неизвестным человеком и обнесена сплошным металлическим пятиметровым забором.
Говорят, что главный корпус, с куполом, с двумя флигелями, которые были похожи на лапы огромного сфинкса, красивейшее прочное здание было безжалостно взорвано....
Может быть, и Слава Богу, что я не могу попасть туда, за большой зелёный забор. Моя \"Ёлочка\" осталась в моём сердце цветущей клумбами и полевыми цветами, а зимой — в огромных белоснежных сугробах, местами выше человеческого роста, куда можно было без страха нырнуть; осталась многолюдной, радостной, музыкальной и праздничной!... Лучшим местом на Земле!

МАМА И ПАПА
Музыка и песня были со мной с самого рождения. Профессиональным музыкантом был только папа, Вячеслав Ветров — композитор, аккордеонист.
Но и мама, и все бабушки и дедушки хорошо пели. Это было для меня так естественно, что, до какого-то возраста, я была уверена, что петь, как и говорить умеют все люди на свете. И очень удивилась, когда поняла, что это не так.
Поэтому, кем быть, для меня, конечно, вопроса не стояло. \"Петь, ходить и говорить я начала одновременно\". Под папин аккордеон, я пела, популярные песни того времени. Почему-то всегда взрослые. \"А где мне взять такую песню\", \"Сапожки русские\", \"Красно солнышко\", \"Золушка\".
Иногда и мама вместе с папой пела на сцене \"Ёлочки\".
Мама Люся, уехав из Москвы, стала только мамой и женой, оставив ради этой важнейшей миссии своё медицинское прошлое, иногда немного работая не по профессии, когда была такая возможность.
А папа начинал, как руководитель музыкального коллектива, встречал артистов и проводил творческие вечера многих известных людей: Аркадия Райкина, Андрея Миронова, Михаила Пуговкина, Владимира Коренева, Нины Сазоновой, Виктора Темнова. Были и известные спортсмены, и даже космонавты. Почти все эти люди бывали у нас в гостях, мама накрывала стол, и звучали интереснейшие рассказы и песни. Многие из этих людей стали друзьями нашей семьи. Например, вкуснейший в своей жизни шашлык, я попробовала тогда, в детстве. И автором его был, никто не кто иной, как Юрий Васильевич Силантьев — великолепный музыкант, композитор, руководитель оркестра, который сейчас носит его имя.
А ещё, уже будучи взрослой, я узнала от мамы, что меня держал на руках Юрий Гагарин! Он тоже приезжал в \"Ёлочку\", встречался с молодёжью...
Я, конечно, этого не помню, но мама говорит, что когда он шёл на сцену, я кричала: \"ГагаЛин! ГагаЛИНГагаЛин!\" А потом он общался с моими родителями, и, взяв меня на руки, смеялся: \"Какая голосистая!\"
Мне было 2 года, это было лето, и, вероятно, мы встретились за чуть более полугода до его гибели...
Представьте, в какой потрясающей атмосфере я росла!!!
Могла ли я не иметь отношения к творчеству? Не могла.

ОТЛИЧНИЦА

Сказочное время закончилось, когда пришлось идти в первый класс.
С 5-ти лет меня готовили к поступлению в Гнесинку. Для этого возили в Москву на занятия с Анной Даниловной Артоболевской. Это сейчас я знаю, что она известная пианистка, одна из основателей методики образования советской фортепианной школы, а тогда для меня это была добрая бабушка, которую я почему-то побаивалась. Видимо, потому что она выглядела, будто из старого кино про дореволюционные времена, была очень спокойной, строгой, и при ней хотелось держать спину ровно.
А потом, — первый класс, музыкальная школа, Москва.
Я не ходила в детский сад, поэтому оторваться от мамы мне было страшно.
А вдруг я не найду свой класс? А вдруг я захочу пИсать?
Моя мама всю жизнь блондинка, наверно, поэтому, мне казалось, что все добрые тёти должны быть блондинками. И я мечтала, чтобы моя первая учительница была молодой и светловолосой. Представьте, так и оказалось.
Первого сентября меня взяла за руку улыбчивая, юная блондинка, Галина Борисовна Кеймах, учительница 1 \"Б\" класса, школы № 113, города Москвы.
Она и сейчас работает в этой школе. Всё такая же улыбчивая, только теперь в её светлых волосах появилась седина. Ещё бы! Вся жизнь отдана школе, детям... Моя первая учительница...
Моя первая учительница по фортепиано, в Гнесинке, — Преображенская Марианна Васильевна. Красивая женщина, всегда великолепно одетая, её украшения я рассматривала, как завороженная, отвлекаясь иногда от клавиш. Она всегда, пожалуй, больше нас самих, очень волновалась перед нашими экзаменами и зачётами! \"В каких туфельках будет Таня? А какие бантики?\" Да, для Гнесинской школы, всё было важно. Да ещё для молодого педагога, которого тоже оценивали старые, заслуженные и маститые.
Когда у меня родилась младшая сестра, я предложила назвать её Марианной...
Не знаю, почему, но мама моя была уверена, что её Тата должна была быть отличницей по всем \"фронтам\". И для этого прилагались неимоверные усилия! Когда кто -то говорит, что желает вернуться в детство, я с ужасом думаю: нет! Только не это! Так часто, как у меня болела голова в начальной школе, после не бывало никогда. Мама приводила меня из школы, снимала через голову форму, надевала платье, кормила (!) с ложки(!), (потому что надо быстро, а Тата медлительная), и мы бежали на автобус, (метро рядом ещё не было), который вёз нас к метро Юго-Западная; там до Арбатской , а дальше пешком... Специальность, сольфеджио, хор, музлитература... А иногда, — на какой -то из предметов, — приходилось перемещаться и в другой филиал школы...
И вот, глубоким вечером, мы возвращались домой... А там — уроки!
И Тата должна писать красиво, считать правильно, читать, пересказывать, учить стихи... Если честно, иногда, мама делала рисование за меня.
И когда сегодня, на своих концертах или в интервью, я говорю, что всему в профессии обязана моему музыкальному папе, понимаю, как я не справедлива! Перед глазами — автобусная остановка, вечер, дождь со снегом, и мы с мамой ждём автобус... Где бы я была, если бы не мамочка!!! Как много она сделала для того, чтобы любимое дело стало моей профессией!!!

ИППОЛИТОВКА И ЛЕНИНСКИЙ

Поступать в Гнесинское училище я не решилась. Отличницей к тому времени я уже не была, а слухи ходили о том, что сдать гармонию и теорию музыки там будет, ох, как не просто...
Поэтому выбрано было Музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова,
отделение Хорового дирижирования, конечно, отчасти из -за того, что его закончила Пугачёва, а значит и мне туда!
Не хочется обидеть МГПИ им. Ленина, который я закончила позже, но мне кажется, что основные музыкальные и культурные знания, я получила именно в училище.
Зато институту я благодарна за великолепного педагога по вокалу Анжелину Георгиевну Менабени. Именно она поддерживала и развивала мою артистичную природу исполнения, разрешала выбирать те произведения, которые трогали мою душу, которые нравились мне, приглашала других студентов и педагогов посмотреть, КАК поёт Ветрова.
А я уже тогда пела не \"ученически\", а ИСПОЛНЯЛА песню или романс, внося в каждое слово своё, личное.
Кстати, этому меня научила Алла Пугачёва. Она всегда пела, как будто о себе. И я ей верила. Конечно, потом я поняла, что это была хорошо продуманная часть имиджа... Но..., думаю, что только часть. Она была искренна, откровенна, была яркой и неповторимой. Она пела о своей любви. Она пела о моей любви. Поэтому я плакала под её песни, как многие мои ровесницы в то время. Но не многие тогда решили, что только так и можно и нужно говорить со сцены. А я приняла для себя, что вот этот \" душевный эксгибиционизм\" и есть та цель, ради которой выходишь на сцену. Как потом в моей песне: \"Спою всю себя, до дна...\" Песня от первого лица, говорить только правду... Даже если песня не мной написана, но я выберу ту, в которой моя правда, моя жизнь, моя мысль, моя любовь. Наверно, это, своего рода эгоизм. Потому что, это особый кайф, и это нужно, главным образом, мне самой. Но... Зрителей это тоже, Слава слава Богу, \"цепляет\". Поэтому частенько, уходя с концерта, вспоминают с восхищением именно меня, хотя рядом на сцене выступали вокалисты и посильнее... Почему? Потому, что я не просто пою... И сейчас, именно этому \"непростопению\" я пытаюсь научить своих учеников.

ЛЮБОВЬ

Сколько себя помню, я всегда была влюблена. Не влюблена. ЛЮБИЛА.
Примерно лет с четырёх, пяти... Выбирала \"объект\" и любила. Он мог не знать даже, как меня зовут, а я любила. Не знаю, откуда это взялось. Родители — нормальные люди. А я... Все фильмы, которые смотрела, примеряла на себя, представляла себя героиней, встречала, расставалась, ждала, страдала... Все фильмы были обо мне.
И в школе, конечно. При чём, я не скажу, что была влюбчива. Потому что, даже ребёнком, я любила долго и верно... Даже если он не знал, как меня зовут...
Потом, конечно, пошли стихи. Чужие, которые читала, и свои, которые пыталась сочинять. Главные темы — любовь и война.
Почему война? Потому что в семилетнем возрасте посмотрела \"А зори здесь тихие...\" и ... тоже поверила навсегда.
Поздновато поняла, что любовью я называла... эмоцию. Сильную, красивую, горькую, сладкую, болезненную, но... эмоцию.
Тогда мне казалось, пропала эмоция — ушла любовь. И я рушила семью, расставалась с любящими людьми, потому что, не могла и не хотела обманывать. Я любила любить. А любить, по моей юношеской версии, значило гореть, страдать, плакать, встречаться, сходить с ума от прикосновений, умирать в разлуке... Как в кино.
Может быть, это \"побочка\" творчества? Чтобы сочинять стихи, песни? Как только всё хорошо, спокойно, вместе, семья... Так и писать не о чем. Нет любви.
На самом деле, это ужасно! Особенно потому, что теперь понимаешь, как важно и необходимо вот это «вместе». Возраст пришёл вместе с мудростью... Стало ясно, что приоритеты были неверны. Как счастливы те, кто сумел сохранить семью!

НЕ СВЯТОЕ МЕСТО

Это я сейчас выхожу на сцену легко, с удовольствием и чувствую себя на своём месте, хозяйкой положения. А в свои 20-30, я была очень красивой, хорошо поющей, но страшно не уверенной в себе! Я не нравилась себе, я боялась всех и на сцене, и за кулисами. Конечно, поступали предложения, которые теперь модно называть \"харассментом\", \" и о которых некоторые пишут книги. Не буду называть известных фамилий, от которых я уходила, иногда просто спасаясь бегством. В такие моменты, я думала, что шоу - бизнес — это не для меня, ругала себя: \"не умеешь играть по правилам, не лезь в это пекло!\"
Мне же, сцена казалась святым местом, в котором я хотела \"открывать душу\", душу, где всегда жила любовь, которую я не могла променять на отношения \"для дела\", \"для денег\", поэтому спонсоры и продюсеры сокрушенно цокали языками: такая хорошая девочка! Но...
Опять неверно расставленные приоритеты? Возможно. Было время, когда я так думала. Но сейчас, пришла к выводу, что каждому своё, Господь знает, кому, когда и сколько. Меня не узнают на улицах, хотя я всю жизнь пою, выхожу на сцену, и зал часто стоя аплодирует, не отпуская меня долго...
И слёзы, и цветы, и восторги... Всё это со мной. Но мне кажется, что -то внутри себя важное, мне удалось сохранить. Если бы тогда, в молодые годы, я смогла задавить в себе СЕБЯ, заглушить своё \"НЕ МОГУ\", пройдя огни и воды \"не святого места\" шоу-бизнеса, может быть, я стала бы популярной, богатой, а может быть... меня бы уже и на свете не было. Не уверена, что смогла бы выдержать многое. Уж очень тонкий был у меня тогда \"панцирь\", а я Рак по гороскопу, и там, под панцирем, слишком нежно и мягко...
Тем не менее, и тогда мне кое-что удалось. Две сольные программы в знаменитом концертном зале \"Россия», 1994 и 1996 год, для создания которых находили спонсоров папины именитые друзья. Среди них — и Пётр Михайлович Шаболтай, директор \"России\", который доверил такую сцену неизвестной девочке. В 1994 году я пела под аккомпанемент Оркестра Гостелерадио СССР под руководством Мурада Кажлаева. Того самого оркестра, которым ранее руководил Ю.В. Силантьев, и в которым я часто пою сейчас, когда он носит его имя, а руководит им композитор Александр Клевицкий. Такая вот линия судьбы! В тот день выходили на сцену и меня поздравляли Лев Лещенко, Валентина Толкунова, Борис Моисеев, Виктор Балашов, Тамара Глоба, Георгий Береговой, Феликс Царикати... Может, забыла кого, так им, тем более, спасибо!
Конечно, тогда, делать сольник в зале \"Россия\", с моей стороны, это была наглость! На которую я не решилась бы, если бы не супруг, Павел Вахидов, который, любя меня и веря в меня, придумал это, заставил меня поверить, что я всё смогу. И то, количество цветов, которыми в тот день, до потолка была завалена гримёрка № 5, я, пожалуй, не видела никогда больше...

МОЙ ЛИРИЧЕСКИЙ ЮМОР

Моя подруга, с которой мы знакомы со времён учёбы в Ипполитовке, Гюзяля Люкманова, музыкальный редактор многих телевизионных программ, однажды привела меня к Евгению Петросяну. Он предложил попробовать стать одним из авторов \"Кривого зеркала\"- — юмористической программы. К тому времени, я имела немалый опыт написания, так называемых \"переделок\", когда берётся популярная песня, и на её основе, пишется текст — поздравление, шутка или что-то ещё. И делаю я это, могу сказать без ложной скромности, очень здорово. Примерно этим я и занялась в \"Кривом\".
К юмору, а тем более к Петросяну, люди относятся по -разному. Кто -то умирает от смеха и несёт цветы, кто -то морщит нос, считая подобное развлечение недостойным великого себя...
Я не отношусь ни к тем, ни к другим. \"Кривое зеркало\" — это театр, телевизионный театр, равных которому в истории телевидения, пожалуй, не было. Писатель -- юморист Алексей Щеглов создавал идею мюзикла, форму, основу, а другие авторы помогали ему наполнять их музыкой, песнями, танцами.
Талантливые, самобытные артисты Михаил Церишенко, Игорь Христенко, Александр Морозов, Игорь Касилов, Сергей Чванов, Братья Пономаренко, Михаил Вашуков... и другие, создавали настоящие музыкальные спектакли, работали на износ, с удовольствием отдавая все свои умения зрителю. И внутри \"труппы\" обстановка была уникальной, как в группе детского сада или в пионерском отряде. Взрослые дяди и тёти наперебой придумывали шутки, хохмы, смеясь, споря и забывая о времени. Я видела, как работают эти люди. И, поверьте, узнав эту \"кухню\" изнутри, навсегда проникаешься уважением к артистам - юмористам, потому что заставить людей плакать, в миллион раз легче, чем вызвать смех...

ПОСЛЕВКУСИЕ...

Ну вот, собиралась выпускать сборник стихов, а сама понаписала так много прозы... Зря? А кто знает, соберусь ли я ещё когда-нибудь выпустить книгу?
Так пусть что-то важное обо мне останется здесь.
Время летит быстро, но жизнь моя мне кажется долгой. В 50 я сказала, что прожила полвека. Кто -то смеялся. Почему? Ведь век — это сто лет, значит, половину прошли. Только половину.
Я многое поняла. Я наделала множество ошибок. Не так много, как могла бы, но всё же... Жалею ли я о чём -то? Жалею, что разрушила семью, не додала любви, времени, внимания сыну... Хорошо, что Господь милостив, и мой сын — прекрасный человек, ни в чём меня не винит. Я себя виню. Но знаю, что вернись я туда, назад, вряд ли смогла бы что -то сделать иначе. Просто я теперь другая, мудрая, знающая, ЧТО нужно ценить, а тогда...
Поэтому, вероятно, я, не будучи слишком хорошей мамой, стала совершенно сумасшедшей бабушкой... Пытаюсь, видимо, внуку Мише дать то, чего не додала его папе, Игорю. Сейчас я думаю, что ничего важнее в мире нет, чем каждый день, час этого маленького человека, каждое его слово, размышление, и то доброе, важное, светлое, что я могу по капельке заронить в его сердечко. Чтобы потом, когда он будет взрослеть, эти всходы прорастали в нём, не смотря ни на какие античеловеческие изменения в мире.
Как проросли во мне папины песни, природа Подмосковья, фильмы и книги о Великой Отечественной, и выросли в моноспектакль \"Победа останется с нами\", который я не придумала, а родила; выросли в песню \"Русский — это судьба\", в бесконечную любовь к Родине, потому что она — мама, которую я готова защищать, как могу: песней, стихом, и даже, если надо, оружием.
Так проросли во мне семена Веры, которые заронила в детстве в моё сердце бабушка Настя, и я молюсь за близких, дальних, знаю, что со мной всегда добрая сила, которая спасает от любых неурядиц, наполняет светом мою душу; светом, которым я могу делиться с людьми, выходя на сцену, снова веря, что сцена может быть местом святым. И, Слава Богу, мне есть, что сказать людям!

БЛАГОДАРНОСТЬ

Я от всего сердца благодарна многим и многим людям, которые в той или иной степени помогли мне в рождении этой книги:
Вячеслав Ветров — мой папа, Людмила Ветрова — мама, Анастасия Ветрова — бабушка, Вероника Тушнова, Ольга Остроумова, Юлия Друнина, Станислав Ростоцкий, Борис Васильев, Евгений Крылатов, Юрий Казьмин, Евгений Матвеев, Гюзяля Люкманова, Дмитрий Васичкин, Евгений Петросян, Павел Вахидов, Игорь Христенко, Виктор Полищук, Алла Пугачёва, Василий Дронов, Александру Боброву.