Извещение на мужа Анке пришло ещё в начале войны. Не похоронка. Пропал без вести. Анька не могла представить передовой, у неё вообще было плохо с воображением. Реальностью была конкретность. А что конкретного в непонятной фразе «пропал без вести»? Как это можно такому большому, крупному мужику пропасть неведомо куда. Такой абсурд даже в голову не укладывался. Но какой бы нелепостью не выглядела эта казённая бумага, всё-таки она дарила некую надежду, что её Лёша объявится, вернётся. Да у него рост чуть ли не два метра и в плечах… Дальше вспоминать не было сил. Хотя воспоминания сами наползали настырно и упорно, неотвязно. Особенно по ночам. Она даже привыкла к ним, как привыкают к любимой кошке. По ночам Анька даже могла разговаривать с супругом. Делиться радостью и горем. А почему не разговаривать? Ведь никто же не утверждал, что её Лёха погиб, что его уже нет на этом свете. А раз так, то просто грех терять надежду, надо верить. И Анька верила. Верила все годы войны и, уж тем более не растеряла эту веру с приходом победы. А как не верить, когда мир. Ну и что, что нет писем. Мало ли что, какие помехи. Ну не может такой мужичина пропасть, сгинуть. Не мог.
И ведь права оказалась Анька. Объявился след супруга. Летом, в начале июля. Вместе со всеми бабами Анька работала на поле. И вот тут то и появилась Настя, лучшая подруга с детства. Настёнка неслась, не обращая внимания на стерню, на кочки. Подруга бежала из последних сил.
- Анна, давай на станцию, там твой Лёха, - больше у Настёнки не было сил что-либо сказать. Некоторое время она просто хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться, в то время как бабы тормошили её, пытаясь вытянуть подробности. Наконец, глотнув воды из ковша, Настёнка сумела пояснить, присевшей прямо на землю подруге:
- В эшелоне он, увидел меня, просил сообщить. Мы с дедом Максимом за товаром ездили. Увозят их. – Отрывисто и бессвязно, то и дело облизывая губы, сообщала Настёнка.
- Куда, - ахнула Анна.
Вместе с ней загалдели и женщины.
- С заключёнными он, вагон охраняют, в плену он был.
Дальше Анка уже не слушала. Она неслась на станцию. Но разве можно обогнать время.
- Да, был такой эшелон, - сообщали неохотно, - ушёл недавно.
Горечь перемешивалась с радостью в душе Аньки. Жив всё же. Не погиб. Значит, правильно она верила, надеялась.
А потом начались запросы. Куда только не писала Анна. Но ответа она не получила ниоткуда. А ведь писала долго, не один год. Упорная была Анька. Но многолетнее молчание от различных инстанций сломило и её. В конце-концов поняла Анна, что более уже не увидит супруга. Никогда. Ничего не знала Анька про передовую, про военные действия, но молчание на запросы убедило Анну в горькой действительности, лишив веры и надежды, заставив смириться с потерей Лёхи. Нет, не без вести пропал её муж, не без вести, нет. Теперь её Лёха погиб. И как ни скудно было воображение Аньки, поняла она, что молчание самых разных инстанций и есть ответ. Погиб её Лёха, погиб, хотя официально пропал без вести.