Глава XXXIV




Совещание в ставке Гитлера началось в половине первого. Открывая совещание, Главком сухопутных сил фон Браухич сорвал шумные аплодисменты, зачитав донесение командира 45-й пехотной дивизии о взятии Брестской крепости. Уже на следующий день выяснится, что донесение было преждевременным, сразу в пяти местах на территории крепости обнаружатся действующие очаги сопротивления.
Подводя итоги сражения в Белоруссии, фон Бок зачитал в отчете: «Группа армий «Центр» вела бои с четырьмя русскими армиями численностью около 32 стрелковых, 8 танковых, 3 кавалерийских дивизий и 6 мехбригад. Избежать окружения и полного разгрома смогли одна танковая и не более 10 стрелковых дивизий, однако их боевая мощь существенно пострадала. Потери противника чрезвычайно высоки. Взято в плен 287704 военнослужащих, включая нескольких командиров дивизий и корпусов; уничтожено или захвачено 2585 танков, в том числе несколько сверхтяжелых; взято в качестве трофеев 1449 орудий и 242 самолета». Гальдер, докладывая о положении противника, привел такие данные: «Из 164 выявленных нами неприятельских стрелковых дивизий 89 целиком или большей частью уничтожены. На фронте осталось 46 боеспособных стрелковых дивизий. Еще 14 скованы на границе с Финляндией, еще 4 – на Кавказе. 11 дивизий находятся в резерве в глубоком тылу. Из 29 выявленных танковых дивизий боеспособных осталось 9». Касаясь оценки возможностей формирования Советским Союзом новых соединений, Гальдер отметил, что «в крупных масштабах это невозможно из-за нехватки офицерского состава, специалистов и матчасти, в особенности в танковых соединениях, еще в мирное время испытывавших недостаток в командирах, водителях и радистах, а также в имуществе связи». Потери Вермахта убитыми, ранеными и пропавшими без вести за две недели боёв составили 60 тыс. человек, в том числе 2500 в офицерском корпусе. Примерно столько же военнослужащих выбыло из строя по болезни. В мобильных частях первого эшелона уже возникли проблемы с пополнением личным составом. Когда речь зашла о восполнении чрезвычайно высоких потерь в танках, Гитлер объявил о принятом им принципиальном решении не восполнять потери в действующих соединениях новыми машинами, а экипажи вышедших из строя машин направлять в тыл для формирования новых соединений, укомплектованных исключительно новой техникой. У этой в сущности здравой идеи был лишь один изъян: германская военная промышленность испытывала острый дефицит в ресурсах, уже расписанных между различными конкурирующими программами модернизации вооружений, и программа выпуска новых танков имела в этой многоступенчатой системе не главный приоритет. В результате на фронт будет отправлено лишь 70 танков Pz-III, 15 танков Pz-IV и несколько чехословацких 38(t): командирам бронетанковых соединений Вермахта на Восточном фронте предстояло до конца кампании 41-го года осваивать на практике науку воевать не числом, а уменьем. Если учесть, что Советский Союз, вопреки прогнозу Гальдера, сумеет к уже к 1 декабря вновь сформировать и направить в действующую армию 194 дивизии и 92 мехбригады, школу генералам предстояло пройти суровую.
Вслед за Гальдером слово взял Гитлер. Вкратце коснувшись положения на фронте перед группами армий «Север» и «Юг», он основное внимание уделил группе армий «Центр» и, в частности, танковым группам Гота и Гудериана. Многое из того, что пришлось услышать генералам, было довольно неожиданным и не во всех деталях вязалось с планом «Барбаросса», однако возражать никто, разумеется, не стал: после достигнутых за две недели успехов это уже не казалось принципиальным. Фюрер объявил, что после взятия Смоленска танковая группа Гудериана будет снята с московского направления и повернёт на юго-восток, чтобы помочь группе армий «Юг» победоносно завершить кампанию на Украине.
Волею обстоятельств решение Гитлера оказалось единственно правильным в оперативном отношении, хоть оно и было принято по недоразумению, поскольку основывалось на недостоверной информации и совершенно неверной оценке оборонительного потенциала противника. Так нередко бывает на войне, где Его величество Случай является столь же весомым и объективным фактором в принятии оперативных решений, как и множество других. То, что этот фактор не принимается во внимание военными историками, объясняется просто: он совершенно не вписывается в официальную историографию. Гитлер исходил из предположения, что по завершении окружения в излучине Днепра всей группировки, противостоящей группе «Центр», у противника уже не будет достаточных ресурсов для организации сильного оборонительного рубежа на пути к Москве, если только не дать ему возможности снять их с других участков Восточного фронта. Исходя из данных о противнике, представленных Гитлеру Генштабом сухопутных сил, так оно и было. Окажись у немцев в стратегическом резерве свободная танковая группа, решение двинуть ее из-под Смоленска в направлении на юго-восток с целью недопущения оперативного отвода войск Юго-Западного фронта напрашивалось бы само собой. Гитлер, полагая, что для завершения кампании на фронте перед группой армий «Центр» окажется достаточно танков Гота ( что, опять-таки, вытекало из картины, нарисованной Гальдером), здраво рассудил, что группа Гудериана и есть та самая «лишняя» танковая группа. Таким образом, позднейшие попытки снять с ОКХ ответственность за летнюю остановку немецких танковых групп на московском направлении являются поверхностными либо недобросовестными.
Уточнив ближайшие оперативные задачи группам армий, Гитлер сформулировал свое видение завершающего этапа кампании против СССР: окружение мобильными войсками Москвы и Ленинграда и полное уничтожение этих городов вместе с их населением до наступления зимы путем систематической массированной бомбардировки с воздуха; выход мобильных войск на рубежи, с которых немецкая бомбардировочная авиация будет в состоянии уничтожить индустриальные центры Урала; организация зимних лагерей для оккупационных войск вне пределов городов, с тем чтобы иметь возможность силами все той же авиации «подавлять восстания местного населения».
Если оставить в стороне моральную оценку столь откровенно людоедского плана, озвучить который перед высшим военным руководством вряд ли осмелился бы лидер европейской державы, пребывая в здравом уме и трезвой памяти, и сосредоточиться на чисто военных аспектах этой «программы», удивляет в ней прежде всего вера во всесилие Люфтваффе: хвастовство Геринга все еще воспринималось Гитлером всерьез, и это после фактического поражения Люфтваффе в воздушной битве за Британию. Между тем оценка численности авиации русских на Восточном фронте по данным на момент совещания - 1500 самолетов - вряд ли давала повод для столь безоблачного оптимизма. Пройдет чуть больше недели после совещания у Гитлера, и Браухич, вернувшись из инспекционной поездки в штаб группы «Север», скажет Гальдеру: преимущество в воздухе на стороне противника, численный состав немецкой фронтовой авиации резко сократился. Не были адекватными и оценки противостоящих Вермахту сухопутных сил, как в количественном, так и в качественном отношении. К 11 июля в распоряжении русских генералов только перед фронтом группы «Центр» уже имелось 42 дивизии, в том числе 7 танковых и 4 механизированных. Германское командование располагало к этому времени информацией лишь об одиннкадцати советских дивизиях на фронте перед группой фон Бока. Неверная оценка сил противника, по-видимому, и сделала возможным последующий отчаянно смелый рывок Гудериана к Смоленску.
Не был обойдён вниманием фюрера и вопрос о зимних квартирах и зимнем обмундировании для солдат и офицеров Восточного фронта. Задача организации соответствующих тыловых служб снабжения была недвусмысленно сформулирована Гитлером на совещании 8 июля и обсуждалась на следующий день Гальдером с руководством оперотдела Генштаба. То, что штабные генералы фактически провалили организацию снабжения войск зимним обмундированием, печами и специальными средствами обслуживания техники, было отчасти следствием скоротечности кампаний в Польше, во Франции и на Балканах (что не позволило штабистам накопить необходимый опыт планирования организации снабжения войск), отчасти же проявлением элементарного формализма: поскольку предполагалось, что решаться задача организации лагерей должна по завершении операции «Барбаросса», а транспортная система Германии и тыловые службы войск уже работали на пределе возможностей в рамках обеспечения этой операции, уже сам срыв сроков окончания операции обрек десятки тысяч солдат на обморожение, опытных фронтовых генералов – на незаслуженную отставку, а матчасть мобильных войск - на невосполнимые потери в ходе зимнего отступления. Все это выяснится слишком поздно, уже после смещения Браухича, когда Гитлер в течение нескольких декабрьских дней 1941 года сумеет лично провести необходимую работу по реорганизации управления имперскими железными дорогами и службами снабжения войск, ту самую работу, что не была инициирована Генштабом сухопутных сил в течение полугода.