Глава XXV.

На рассвете 22 июня Кишиневский полк истребительной авиации был поднят по тревоге, рассредоточен и замаскирован в окружающих полевой аэродром Маяки под Григориополем кукурузных полях. Несколькими часами позже лейтенант Покрышкин поднял в небо звено истребителей и повел его на запад, в сторону границы с Румынией. По заданию штаба полка его отряду предстояло пересечь границу и, уклоняясь от боевых столкновений с противником, произвести разведку его аэродромов в приграничной полосе.
Со дня окончания лейтенантом летной школы не прошло еще и двух лет, а он уже прекрасно владел штурвалом новейшего истребителя МИГ-3. Несколькими днями раньше он с группой своих товарищей пригнал в Кишиневский авиаполк эскадрилью новеньких МИГов и приступил к обучению летного состава полка навыкам вождения этой мощной, но далеко не простой в управлении машины. И вот теперь, в первый день войны, именно его звену командир полка поручил выполнить столь ответственное задание. Границу, проходящую по реке Прут, отряд пересек на большой высоте. Уже при подлете к ближайшему к границе большому аэродрому в Яссах звено было замечено с земли и обстреляно из крупнокалиберных зенитных пушек.
Погода была ясная, облаков почти не было, летное поле внизу лежало как на ладони. Оно было пусто. Немцы ждали визита незваных гостей и заранее перебазировали самолеты вглубь румынской территории. Выведя звено из зоны обстрела, лейтенант повел самолет на снижение. К аэродрому в Романе, расположенному западнее, звено подходило на бреющем полете. Из рассказов пилотов, воевавших в Испании, Покрышкин уже знал, что так будет гораздо легче проскочить над позициями ПВО, прикрывающей аэродром и уже предупрежденной по телефону из Ясс о подлете советских истребителей. Истребители с ревом проносились над землей, над полями кукурузы и зеленью виноградников, над деревнями и над пыльными дорогами, идущими к границе. По дорогам с запада на восток, в сторону прутских переправ, двигались колонны немецких войск: пехота, грузовики, артиллерия на конной тяге. При появлении советских истребителей немецкая пехота бросалась врассыпную, залегала плашмя в кюветах и придорожных кустах, на дороге оставались грузовики, лошади и пушки. Проносясь на бреющем полете над аэродромом в Романе, Покрышкин жалел об одном: в самолете не было радио, чтобы немедленно вызвать через штаб полка фронтовую бомбардировочную авиацию. Летное поле было буквально забито самолетами с крестами на крыльях. Не меньше двух сотен бомбардировщиков, истребителей, самолетов-разведчиков и транспортных самолетов, поблескивая стеклами кабин и иллюминаторов в лучах яркого июньского солнца, аккуратными рядами теснились на летном поле. У многих машин двигатели были запущены; на дорожки, ведущие к взлетным полосам, выруливали готовые к взлету «Мессершмитты».
Еще не раз в течение этого дня лейтенанту Покрышкину придется пожалеть об отсутствии радио в кабине истребителя. Едва успел он вернуть звено на свой аэродром и на штабной машине доставить в штаб полка результаты рекогносцировки, как начальник штаба отправил его обратно к самолету: нужно было немедленно поднимать в воздух эскадрилью, на подлете к аэродрому были замечены три девятки немецких бомбардировщиков. Уже взлетая, Покрышкин заметил идущую с севера клином по направлению к летному полю первую девятку бомбардировщиков. Времени на размышление не оставалось. Продолжая набирать высоту, лейтенант бросил машину наперерез, приблизился к крайнему самолету и, едва не протаранив его, круто отвернул вверх и в сторону, успев перед этим в упор дать короткую очередь из пулеметов. Развернувшись, он снова приблизился к строю бомбардировщиков, на этот раз сверху и сзади, и, уже зависнув над ними, с ужасом обнаружил на крыльях самолетов красные звезды: это были свои бомбардировщики какой-то новой, неизвестной ему модели. Пролетев над аэродромом, самолеты продолжили полет на запад, в сторону Прута. Крайний самолет, выбившись из строя, быстро отставал и терял высоту. Сзади за Покрышкиным плотной массой заходила в атаку поднятая им эскадрилья истребителей. Лейтенант бросил машину в сторону и стал отчаянно раскачивать крыльями, пытаясь привлечь к себе внимание. Он даже дал предупредительную очередь в воздух. Тщетно! Истребители открыли огонь по своим и успели дать несколько очередей, прежде чем убедились, как и ведущий, в своей ошибке. К счастью, никто кроме него не попал.
Возвращаться на землю «героем» Покрышкин решительно не хотел. Баки его истребителя были полны. В голове лейтенанта мгновенно созрел план: он должен опередить бомбардировщики, первым оказаться над аэродромом в Романе и увести за собой «Мессершмитты»: только так он может искупить свою вину. Так он и поступил. Через двадцать минут он в одиночку атаковал аэродром в Романе. Увертываясь от тянущихся к его самолету огненных трасс зенитных пулеметов, усиленно маневрируя по высоте и направлению, он дал длинную очередь по звену выруливающих на взлетную
полосу «Мессершмиттов» и быстро ушел из зоны досягаемости зенитного огня; через некоторое время он подлетел к аэродрому с другой стороны и повторил свою атаку. Бомбардировщиков не было видно. Покружив еще несколько минут в небе над Романом, Покрышкин повернул на восток: горючего в баках оставалось не так много. Приближаясь к границе, он уже издали увидел над прутскими переправами густые клубы черного дыма. Очевидно, бомбардировщики поработали именно там. Лейтенанту не составило большого труда отыскать в небе «свою» девятку бомбардировщиков, час тому назад превращенную его руками в «восьмерку»: поблескивая фюзеляжами в лучах солнца, уже садящегося за горизонт, машины под прикрытием истребителей возвращались на базу. Проводив их до своего аэродрома, Покрышкин посадил свой истребитель, в баках которого почти не осталось горючего, а бомбардировщики улетели на север, в сторону Котовска. Это были новейшие одномоторные штурмовики СУ-2, о которых Покрышкин слышал, но которых ни разу до этого дня не видел: командование до последнего держало новые модели бомбардировщиков в секрете от пилотов своих же истребителей.
Выходить из кабины ужасно не хотелось, но делать было нечего. Покрышкину еще несколько лет придется жить с чувством вины, пока случай не сведет его с одним из пилотов сбитого им бомбардировщика: слив топливо из пробитых баков, экипаж в тот роковой день посадил машину на брюхо в кукурузное поле. Никто из членов экипажа серьезно не пострадал.