ДЕД ПАРФЁН.


Дед Парфён был щёголь, не смотря на все свои 72 года. Был он участником войны, человек в селе заслуженный и уважаемый…На каждый праздник 9 Мая приходила к нему в дом небольшая комиссия ветеранов, поздравляли его и вручали обязательный подарок.
Он всегда загодя готовился к этому празднику. С вечера доставал из трехстворчатого шкафа свой единственный праздничный пиджак, с дальней полочки торжественно коробочку с медалями, каждую начищал до блеска, подлатывал истлевшие от времени ленточки и приворачивал все медали к костюму…Делал он это неспешно, долго разглядывал каждую из них и погружался в воспоминания о войне, которые всегда заканчивались 1945 годом у порога родной избы, где ждала его все три с половиной года, любовь всей его жизни, Полина, с которой прожили они мирно и ладно
долгих пятьдесят с лишним лет…Но, вот, год назад, не промолвив ни слова ни пол слова
ушла его Полина, оставив его на попечении двоих детей и пятерых внуков…
Дети жили в городе, звали его к себе, но он категорически отказался…Когда была жива Полина, дети и внуки были частыми гостями в доме, внуки целое лето гостили у стариков и в доме было весело и шумно…Со смертью Полины приезды стали реже, дети объясняли, что не хотят нагружать старика лишними хлопотами и приезжали лишь набегами…
Долгой зимой занимался дед нехитрым домашним хозяйством, разгребал обильный снег на дворе, по вечерам пил чай у телевизора или заходил в гости к своему лучшему, пожизненному другу и соседу, Трофимычу…Так проходила зима.
А летом дед Парфён каким - то странным образом, вдруг, пристрастился ходить, по вечерам, на танцы…Ему нравилось бывать среди молодёжи… Он приходил на танцплощадку, садился на дальнюю лавочку, покуривал и наблюдал, как веселится сельская молодёжь…Иногда к нему подходил кто - нибудь из местных парней и они долго и серьёзно говорили о политике, о деревне, о новом времени…Соседи сперва дивились такому увлечению Парфёна, а потом попривыкли и решили, что так он спасается от своего одиночества…
К слову сказать, дед Парфён всю жизнь был страшный модник…Его кудрявый чуб и в молодые годы украшали самые модные кепки…Вот и сейчас, не смотря на свои семьдесят два года дед мог дать фору молодым…Здоровье у деда было отменное и потому с самой весны и до поздней осени ходил дед по деревне, чуть не до октября, в белых, парусиновых штанах, белой косоворотке, вышитой по воротничку мелким крестиком, ещё рукой Полины и в белой кепке, с плотным козырьком….
Вот и сегодня в теплый августовский вечер дед, вволю наобщавшись, шёл домой…
Сегодня у него был особенный вечер, сегодня, на танцах, к нему подошла Дарья, молодая вдовица лет тридцати девяти…Она, видимо, как и дед Парфён проходила мимо и заглянула на огонёк, а потом взяла да и пригласила его на танец…
И вот возвращался дед домой задумчивый и немного растерянный…и тихая грусть об ушедшем плыла рядом с ним… «Эх ты, старый» - вдруг услышал дед голос Полины – «На танцульки бегаешь, с девками молодыми водишься…А разоделся-то, разоделся..., аки петух…А ко мне, уж целых два месяца, ни ногой…» Дед аж вздрогнул… «Да что ты, Полюшка, что ты! Я сейчас, сейчас…» И он, не ведая, что творит, быстрым шагом направился в сторону местного кладбища, не замечая, как сгущаются сумерки…

Поселковое кладбище было местом уважаемым и, довольно часто, посещаемым, не только жителями посёлка, но и жителями окрестных деревень, а потому, имело свою похоронную контору, а при конторе ночного сторожа деда Фёдора. Дед Федор был не робкого десятка мужик, порядок на кладбище поддерживал…Засветло он обходил всю территорию кладбища, присаживаясь, иногда, на лавочку у знакомых могил, разговаривал с усопшими, затем поднимался и брел дальше…В последние годы кладбищенская жизнь не была уж очень спокойной: иногда пошаливала молодежь, да и бомжи нет, нет, да и наведывались в эти места…Но, всё это, не так беспокоило деда Фёдора, как последняя проповедь отца Николая о приближении конца света, которую деду пришлось услышать в местной церкви. Та часть проповеди, где говорилось о воскрешении мёртвых, особо тревожила деда, а потому, к своим обычным ста граммам водки он, последнее время стал добавлять ещё сто грамм, для смелости…
Смеркалось…Дед Фёдор, сделав обычный круг по кладбищу, в полумраке, приближался к своей сторожке, как вдруг, увидел, что от кладбищенской калитки отделилось что-то, во всём белом и стремительно приближается к нему… «Всё, дождался», - подумал дед…Он быстро рванул к сторожке, но нечто в белом летело ему на перерез…Дед Федор обмяк и начал уже читать вслух «Отче наш…» И в этот самый момент нечто в белом приблизилось к Деду Фёдору, вплотную, и только тут дед угадал в полумраке, Парфёна, своего соседа по улице…Фёдор облегчённо вздохнул, пробубнил под нос: «Носит, тут, вас нечистая…»,
перекрестился, а затем выслушал сбивчивый рассказ соседа о видении…
Могилка Полины была неподалёку…Старики взяли фонарь, недопитую бутылку водки и то, что Б-г сегодня послал Фёдору на пропитание, уселись за столик у могилки и просидели так целую ночь, поминая усопшую, вспоминая молодость и друзей, могилы которых окружили их плотным кольцом...