Клянусь честью последней девственницы Голливуда, если таковые там, конечно, еще сохранились, этой грязной, обшарпанной и поношенной девятиэтажке, где мне по недоразумению десять лет назад выделили двухкомнатную квартиру, причем в обеих комнатах я большей частью прозябал в единичном экземпляре, я не радовался еще никогда в жизни. По крайней мере, так искренне, энергично и с таким напором.
По какой-то неизвестной мне причине, где-то в районе желудка у меня прочно обосновалось мнение, что во всю эту авантюру с поездкой в Жатск, Леонидом Сергеевичем и прочими прибабахами я ввязался совершенно зря. Я, конечно, никогда не утверждал, что имею семь пядей во лбу, но выкинуть такую глупость - это было слишком даже для меня. И я был рад, что все закончилось так, как закончилось - в первый же день и с минимальными для меня потерями. Удар в основание черепа я великодушно решил упустить из виду.
Возможно, в этом неблаговидном поступке было виновато мое полное бездействие на всех жизненных фронтах в последние месяцы - с тех пор, как меня попросили из таксопарка и даже орденом за храброе и довольно честное несение службы в течение почти десяти лет не наградили, я действительно ничего не делал, предпочитая валяться на кровати и время от времени безбожно напиваться. Чем растрачивал свои финансовые сбережения.
Наверное, я расслабился. Стал мягок и тяжел на подъем. Поэтому, когда угол моей - черт бы ее побрал вместе со всеми жителями и прочими тараканами, - девятиэтажки показался из-за горизонта, обрадовался неимоверно и заколотил водителя ладонью по плечу:
- Слышь, друг! Земля! Родной берег! Останови здесь, а то я не дотерплю!
Водитель послушно остановился и, в ответ на протянутый мною стольник, вытаращил глаза:
- Да ты чо, блин? Да у меня дома строительная компания осталась! Я кругом только по карточкам расплачиваюсь. Я сюда к мамке с папкой приехал, а бумажками этими забыл уже, как пользоваться.
И уехал. Я сунул сотню в карман и позавидовал человеку. Какое счастье на голову свалилось - строительная компания! Надо понимать, что он такими цифрами в свое время оперировал, что от обилия нулей считать разучился. Теперь только языком работать умеет, но это у него получается отменно. Самолично в этом убедился, пока ехал с ним семьдесят километров.
Ну, не захотел, и ладушки. Деньги целее будут. Я, признаться, порядком подиздержался, богодуля, так что даденные мне три тысячи долларов были неоценимы в смысле поддержки штанов. И чем экономнее я буду их расходовать, тем дольше продлится удовольствие халявной жизни.
Развернувшись, я пошел домой. Левой-правой, левой-правой. Как солдатик. В голове только легкий шум, о колоколах уже и помину не было. Хотя за основание черепа браться было больно и вообще там образовался солидный отек - я проверял. Но ведь для того я и спешил домой, чтобы все, в том числе и голову, привести в порядок, правда? Я, во всяком случае, надеялся именно на это.
Во дворе никаких следов утреннего инцидента не было и в помине. Азазелы, наверное, убрались восвояси сразу после меня, прихватив с собой и прищемленного типа. Сосед сверху, пробежавший мимо меня с автомобильной камерой в руках, выглядел не более придурковато, чем обычно, из чего я заключил, что никаких особых последствий для моего имиджа потасовка не имела.
Поднявшись в квартиру, я первым делом прошел в кухню и включил плитку, поставив кофейник. В укрепляющем действии кофе я нуждался настоятельно. Потом прошел в ванную и сунул голову под струю холодной воды, стараясь хоть как-то унять пульсирующую боль в затылке. Неприятное, знаете ли, ощущение. Впрочем, почти ледяные потоки, низвергавшиеся на мой затылок, веселья тоже не добавляли. И тем не менее минут пять я стойко терпел издевательство меня над самим собою. Потом вынул голову из-под струи, вытер ее кое-как - чтобы не было мучительно больно - полотенцем, и пошел на кухню. Там уже кипел кофейник, радостно плюясь паром в стену. Каждый находит свои прелести в этой жизни.
Заварив себе кофе и, чтобы не изводить понапрасну время и электроэнергию, сварив в том же кофейнике четыре яйца, я принялся восстанавливать так щедро затраченные силы. Ломоть хлеба, шмат сала, яйцо. Пережевал, проглотил - и по новой. А фигли? Завтрак аристократа. Жизнь прекрасна и удивительна.
От этого приятного занятия меня оторвал телефонный звонок. Поначалу я решил проигнорировать его. К чертям собачьим. Я кушаю. Позвонят – и перестанут. Если очень нужен, позже перезвонят.
Но телефон надрывался настойчиво, явно надеясь на свою преждевременную кончину от перенапряжения. Пришлось не дать ему подохнуть от людской черствости, пройти в прихожую и снять трубку.
- Ну и але? - сказал я.
- Мешковский? - нервно спросил телефон чрезвычайно знакомым голосом.
- В окно выбросился, - соврал я. - Я за него. Чего надо?
Все это произносилось с набитым ртом, поэтому вполне допускаю, что некоторые слова и даже фразы произносились мной неотчетливо, а то и вовсе глотались вместе с хлебно-сало-яичной смесью. Во всяком случае, телефон некоторое время соображал, чего же это я ему напихал в микрофон, и лишь затем выговорил:
- Ты дома?
- Чертовски верно подмечено! - я удивился и восхитился одновременно. - А как ты догадался?
- Я звоню уже четыре часа, никто трубку не берет! В чем дело?!
- Тараканы отощали, - пояснил я. - Оставляю их одних дома, а у них сил не хватает даже телефонную трубку поднять. Вот и думаю: рацион, что ли, увеличить?
- Ты дурочку не валяй! - грозно потребовал голос. - Тебя дома не было?
- Вежливость и еще раз вежливость, - как бы между прочим заметил я. - Это основа человеческого общежития. Экономит, к слову, кучу времени и нервов. Еще вопросы есть?
- Где Леонид Сергеевич, ты, хер с бугра?! - взревела трубка.
- Так-так-так! - восхитился я. - Что говорил, что мочиться ходил. Результат тот же. Все свободны, все танцуют. - И повесил трубку.
За что люблю все телефоны в целом и свой в особенности - так это за возможность в любой момент прервать разговор. Когда он, к примеру, переходит в нежелательную плоскость. Ну, скажем, когда собеседник опускается до оскорблений в мой адрес, чего я не терплю принципиально, или же начинает рассуждать на отвлеченные темы типа: что было бы, если бы Ньютону на голову свалилось не яблоко, а утюг, чего я не понимаю.
Однако не успел я сделать и пары шагов в сторону кухни с твердым намерением возобновить прерванную трапезу, как телефон снова принялся звенеть, увлеченно подпрыгивая при этом.
Я далеко не так глуп, как могут подумать некоторые, взглянув на мой низкий лоб, и я сразу догадался, что на проводе тот самый невоспитанный крикун. Судя по голосу, парень с внешностью рояля. Раз он уже звонил мне четыре часа кряду, то ему никакого труда не составит набрать знакомый номер еще раз. И тем не менее трубку я снял. Были причины. Но предупредил сразу:
- Только не вздумай орать. Я человек нервный, могу и матом заругаться. Говори мало и говори дело.
- Хорошо, - вздохнула трубка. - Извини. Забыл, какой ты эмоциональный. Сорвался. Но и ты меня пойми: мимо нашего эн-пэ ты должен был проехать четыре часа назад, но ты не проехал. Понятно, мы заволновались. Стали названивать тебе, чтобы выяснить, в чем дело.
- Да я минут пятнадцать назад вернулся, - вполне мирно сказал я. - Там, на дороге, неприятность нехорошая получилась. На семидесятом километре нас остановили менты, которые оказались совсем не менты, долбанули меня в темя и забросили в лес. Что там без меня было - не знаю, когда в себя пришел, машина стояла на месте, Леонида Сергеевича в ней не было ни живого, ни мертвого. Что делать, я не знал, машину бросил, где стояла - может, заминированная, проверять не стал. Поймал попутку и поехал в город. Вопросы, претензии есть?
- Нет... - промямлила трубка.
- Кстати, из трех хипишей я вашего буквоеда успел вытащить целым и невредимым, даже без дырок. Так что аванс, думаю, отработал честно. Или как?
- Честно, - вынужденно согласился мой невидимый за дальностью расстояния собеседник.
- Вот и пришли к согласию, - резюмировал я и стал ждать, будут ли у него еще какие-нибудь деловые предложения.
- Ну да... - в голосе человека-рояля сквозила тоска оскопленного мамонта. - Пришли... Только хреново как-то все получилось...
Я не спорил. Глупо было бы. По большому счету, я и сам бы не стал возражать, кабы дорога была только дорогой. Без педиков с гнилыми зубами и пистолетами за пазухой. Без фальшивых лейтенантов Саркисянов и их напарников, готовых в любое время треснуть человека прикладом в темя. Чтобы я чисто и аккуратно довез клиента до места назначения и честно и бескровно заработал десять тысяч баксов. Это был бы идеальный вариант, но жизнь далеко не идеальна, а потому и не стоит на нее за это сильно обижаться. Уж какая есть.
- Слушай, Мешковский, - нерешительно проговорила трубка. - Нас случившееся совершенно не устраивает. Тебя, понятно, никто не винит, ты деньги сполна отработал, но мы бы не хотели, чтобы Леонид Сергеевич оставался в руках у этих ублюдков. Он нужен нам на воле, с развязанными руками, со свободой действий. Конечно, понятно, что вернуть его сейчас...
- Короче, доктор, - прервал я его, - скажите сразу: я жить буду сейчас или только после того, как работу поменяю? Говори конкретно: чего от меня надо?
- Предложение есть, - грустно проворковала трубка.
- Замуж не пойду, - сразу предупредил я.
- И не надо, кому ты нужен. Предложение деловое. Что, если тебе попробовать вызволить Леонида Сергеевича? Ты, помнится, говорил, что опыта разных, как ты это называешь, хипешей, тебе не занимать.
- Ну, предположим, - с интересом сказал я. - И что?
- Для тебя же это будет только очередной хипеш, не больше. Зато хорошо оплаченный. Да и людям ты услугу сделаешь. Это тебе в будущем зачтется.
- На том свете, что ли? - уточнил я. - Так мне, по секрету, на тот свет плевать.
- Да при чем тут тот свет? - с досадой отмахнулся голос. - Просто мы, даю гарантию, тебя не забудем. Тоже ведь когда-то в чем-то нуждаться будешь, вот и сочтемся.
- Звучит, - согласился я. - А вот как на счет шелеста?
- Ну, ты же понимаешь, что мы тоже не Рокфеллеры, - смущенно пробормотала трубка. - За поездку тебе было обещано десять тысяч, три ты уже получил. Что, если к оставшимся семи мы прибавим еще три, и все это в целом и составит твой гонорар?
- Я, конечно, понимаю, что вы не Рокфеллеры, - согласился я. - И три тысячи баксов я уже получил. Но я тоже с дочкой миллионера пока не сошелся, так что деньги считать умею. И десять тысяч звучит неплохо. Особенно, если три из них пойдут авансом.
- Пойдут, пойдут, - торопливо подтвердила трубка.
- Получается, я согласен.
- Ты когда за дело принимаешься? - спросил человек-рояль.
- А вот сейчас доем свои яйца, и примусь, - трубка заткнулась, переваривая мой перл, а я, чтобы окончательно утрясти все вопросы, добавил: - Деньги можете просто засунуть в конверт и опустить в мой почтовый ящик. Надежно, как броненосец "Потемкин" - в нашем доме их не вскрывают, по мелочам не размениваются. Только желательно проделать это завтра утром.
- Хорошо, - сказал человек-рояль. - Значит, договорились? Ну, бывай.
- Всенепременно, - отозвался я и положил трубку.
Доедая свой ужин для чемпиона, я призадумался: а правильно ли сделал, согласившись? Я, конечно, парень - оторви да брось, что со мной многажды, кстати, и проделывали. Бился один на один с превосходящими силами противника и даже порой побеждал их. Кроме того, я хитрый, смелый и решительный. Меня любит удача и многие другие женщины. Да и здоровьем, откровенно говоря, природа не обидела. И тем не менее, я - не больше, чем таксист. Хипеши - хипешами, у кого их не бывает. Не каждый же после них бросается оказывать другим за деньги услуги определенного рода. Так чем я лучше их, с чего решил, что работа частного детектива, какой ее изображают в многочисленных детективных романах со счастливым концом, будет мне по плечу?
Но, при всем при том, что я ничем не лучше других, причина согласиться с предложением музыкально оформленного человека у меня была. И причина довольно основательная - деньги. При всей моей заурядности, в данный момент истории я сидел без работы, и на предложение оной, хоть и временной, но за приличное вознаграждение, я обязан был прореагировать. В смысле - согласиться. Риск, говорят, дело благородное. Да будет так.
Задумчиво дожевывая сало-яйца-хлеб, я прикидывал, поздравлять себя или оплакивать. В любом случае, можно было сказать, что мне выпало сыграть новую роль на сцене этого театра, который именуется жизнь - роль Шерлока Холмса, помноженного на комиссара Мегрэ. Оставалось только начать. А за этим дело не станет - спектакль уже стартовал, вводная часть состоялась, и зритель с нетерпением ждет выхода главного героя - меня, сердешного.
А я уже стою за кулисами, готовый, как пионер.