Первой мыслью было - так пить нельзя. Мысль родилась еще до того, как я протянул руку, чтобы выключить надоедливо гремящий будильник. Можно, конечно, страдать, натирая мозоли в душе от жалости к себе и несправедливости потери работы. Но делать это можно и в трезвом виде. Из того, что я вчера напился, как верблюд, которому предстоит неделю шарахаться по пустыне, ничего хорошего не вышло. Просто снова, готовая в любую минуту явиться, затаилась в засаде головная боль, да во рту нехорошо и липко отдельной жизнью жил язык.
Я таки протянул руку в сторону будильника, и она неожиданно ткнулась во что-то мягкое. Мягкое застонало женским голосом. Я удивился. Любой бы удивился. Я резко повернул голову и тут же зажмурился – голова затрещала куда громче будильника.
Я сильный парень. Я переборол боль. Открыл глаза и увидел, что рядом лежит одна из вчерашних шлюх. Она снова застонала.
- Голова трещит? - сочувственно спросил я. - Выключи будильник. Это все из-за него.
Шлюха подчинилась. Будильник заткнулся. Стало легче. Я приподнялся на локте и посмотрел на циферблат. Половина седьмого. Зачем я завел часы на такую рань? Все от зеленого змия, чтоб он, гад, кожу по два раза в год менял!
С другой стороны тоже застонали и тоже женским голосом. Страшная догадка пронзила мой мозг, вызвав новый приступ дикой головной боли, снова вынудившей меня зажмуриться.
Глянув, наконец, туда, откуда стонали вторым голосом, я понял, что не ошибся - по правую от меня руку лежала вторая шлюха.
- Ай да я, - ошарашенно сказал я. Нарезался так, что не помню, как затащил их к себе домой, а затем в постель. Не помню, что с ними делал, не помню даже, как их зовут. Подумать только.
Я выбрался из кровати, перешагнув через спинку - вспомнил примету, что через человека переступать нельзя: расти не будет. Я не был зверем и пожалел дамочек по обе стороны от меня. Прошлепав босыми ногами по полу, скрылся в душе, где минут десять издевался над собственным организмом, включая и выключая горячую воду при постоянно включенной холодной. Контрастный душ. Говорят, помогает. Помогло или нет, не знаю, но когда я выбрался из ванны, руки у меня ходили ходуном. Поэтому бриться я не стал. А вот зубы почистил - получилось очень удобно.
Потом прошел на кухню и включил кофейник. Сперва хотел опохмелиться, затем, совершенно неожиданно, вспомнил, что у меня сегодня начинается рабочая декада - везти какого-то типа куда-то в Жатск, а по дороге отстреливаться от каких-то носорогов, которые имеют зуб на того типа, которого я повезу. В общем, чушь какая-то.
Пройдя в спальню, я, голосом, в котором звуки прорывались через раз, сообщил:
- Все, девки, кончай ночевать, вставай пришел.
Пока они, сопя и стеная, выбирались из-под одеяла, я оделся в ту самую одежду, что была на мне вчера, вынул из кармана пачку баксов и удивился: истратил не так уж много. Впрочем, это понятно - начал сразу с какого-то ужасного пойла, скорее всего, подкрашенного шоколадом самогона, который лицемерно назывался шотландским виски.
Отсчитав сотню, я положил ее на прикроватную тумбочку и объяснил:
- Это вам на двоих.
В кухне закипела вода и я вернулся туда. Навел себе крепкого-крепкого кофе, надеясь, что он вернет меня к жизни, и сел за стол, ожидая, пока он остынет.
В дверях хором, как сиамские близнецы, нарисовались шлюхи. Одна из них прошла в кухню, бухнулась на стул напротив меня и, привалившись спиной к стене, затихла. Очень больная и очень помятая. Что я с ними вчера делал - ума не приложу.
- Твоим душем можно воспользоваться? - спросила вторая.
- По-моему, можно, - сказал я. - Я недавно пользовался. Не туда, это туалет.
Шлюха сменила направление движения и попала, наконец, в ванную комнату. Вскоре оттуда донесся шум текущей воды.
- Хорошо мы вчера оторвались, - простонала вторая шлюха. - До сих пор в себя прийти не могу.
- Опохмелишься? - заботливо поинтересовался я. Она кивнула. Я налил ей рома в стакан, она в два глотка опорожнила его и застыла, ожидая, пока лекарство подействует.
Потом они поменялись местами. Одна, посвежевшая и даже немного похорошевшая, устроилась напротив меня и принялась лечиться ромом, вторая скрылась в ванной. Я занялся кофе. Он был горячий и пить его было неудобно, но я, хитрый малый, ловко справлялся с этой задачей - прихлебывал напиток мелкими глотками, катал во рту, остужая, и отправлял в желудок.
За окном раздались автомобильные гудки. Я догадался, что это по мою душу, тяжело вздохнул, встал, распахнул окно и прокричал в него:
- Пять минут, натурально! Шнурки доглаживаю.
После чего вернулся за стол и снова взялся за кофе.
Дверь ванной отворилась и из нее выползла вторая шлюха, тоже немного посвежевшая и уже не с таким количеством складок на лице.
Вопросительно посмотрев на свою напарницу и уловив ее кивок, она сказала:
- Ну ладно, Миша, мы пойдем.
- Счастливо, - буркнул я, с головой погружаясь в кофе.
Они вышли из квартиры. Я задумчиво посмотрел им вслед. Надо же! Даже знают мое имя. А вот у меня с этим проблемы. То есть, их имен я ну никак вспомнить не мог. Видно, крепко вчера на зеленого змия наступил. Зачем, спрашивается? И зачем на этих девиц польстился? Не понимаю. Они даже после ванной тянули максимум на гривенник, а я им сто баксов отвалил. Щедрый. Интересно, почему я сразу двоих в кровать затащил? Избыток чувств? Черт его знает.
Я допил кофе, отодвинул от себя кружку и прошел в спальню. Достал сумку, открыл шкаф и выбрал самое необходимое в дорогу. Потом тоже вышел из квартиры, закрыл дверь и поскакал вниз по лестнице. То ли душ помог, то ли крепкий кофе, то ли все вместе, но даже эта скачка уже не вызывала дикой, как бурый медведь, головной боли.
Вопли я услыхал, когда спустился до второго этажа. Три мужских голосища орали, соревнуясь, у кого получится громче. Для семи часов утра они явно перебарщивал. Дело здесь было нечисто, и я, подобрав руки в ноги, перешел на галоп.
Во дворе меня дожидалась чудесная картинка: двое в черном, похожие на ангелов смерти, только без крыльев и всего остального, пытались вытащить из дожидавшейся меня машины человека. Человек вытаскиваться не хотел, упирался, чем мог и визжал, но ему было неудобно – ангелы ухватили его: один за руки и за грудки, второй за ногу и за ворот, и было видно, что человеку в салоне таки не удержаться.
Ангелы тоже вопили что-то непонятное. Рядом стоял темно-вишневый "мерседес", и в нем сидел наблюдатель - лысый тип гаденького вида. Он с увлечением пережевывал папиросу и смотрел за операцией извлечения.
Весь этот процесс мне по душе совершенно не пришелся. Я закричал на гинекологов-любителей:
- Эй, вы! А ну, поставьте, откуда подняли!
Они даже не глянули в мою сторону. Визжа, продолжали свое дело. Я побежал к ним, предусмотрительно бросив сумку поближе к машине, чтобы освободить руки.
Гаденький тип беспокойно завошкался в своем "мерседесе" и попытался выбраться наружу. У меня появилось подозрение, что он хочет мне помешать, поэтому я резко сменил направление движения и, прыгнув вперед, двумя ногами ударил в дверцу темно-вишневого автомобиля.
Типчика защемило. Причем основательно. Он успел вылезти только наполовину, а потому между дверцей и каркасом попала как раз та самая деталь его организма, которая обычно наиболее восприимчива к боли. А именно - лицо.
Вскочив, я отряхнул штаны и снова направился было к ребятам в черном. На гаденького даже не взглянул, догадываясь, что с него теперь, кроме анализа, и взять-то нечего.
Но бежать никуда не пришлось. Азазелы, при виде такого поворота событий, забросили визжащего человека обратно в салон и направились ко мне. Решительно, словно танки на полигоне. На руке одного сверкнул кастет.
Я подрастерялся. Во-первых, у меня под рукой не было ничего, чем можно было бы отбиться от ребят, а во-вторых, я был с похмелья и, естественно, не совсем в форме.
А чернявые между тем приближались, приближались и, наконец, приблизились. Кастет рванулся в мою сторону, но я успел пригнуться и с изяществом барана долбануть его владельца головой в живот. Тут же откуда-то сбоку прилетела нога и весьма чувствительно, но по всей длине, что заметно смягчило удар, приложилась к моему туловищу. Обхватив ногу обеими руками, я всем своим нелегким телом навалился на нее сверху. Громко хрустнули кости и боец ногами отчаянно завопил от боли.
Я снова вскочил на ноги и снова попал под атаку кастета. Я не спортсмен, а потому не успел толком увернуться - удар пришелся в плечо. Меня обожгло болью и злобой. Протянув руку, я схватил кастетчика за роскошное ухо и рванул вбок и вниз. Тот потянулся за ухом и упал на землю. Трижды пнув ногой тело, я выругался и бегом побежал к своей машине.
Человечек на заднем сиденье забился в угол и, наверное, стучал зубами от страха. Не знаю, не стал прислушиваться. Схватил сумку, бросил тело за баранку, и, врубив зажигание, лихо развернулся на пятачке и пулей вылетел на улицу. Все эти разборки прямо во дворе не добавляли мне уважения в глазах соседей, и без того косившихся в мою сторону достаточно подозрительно.
Удар кастетом пришелся в правое плечо, соответственно не действовала у меня правая рука, что было весьма обидно. Вернее, она действовала, но с громким скрипом. Для того, чтобы переключать скорость, мне приходилось каждый раз покрепче стискивать зубы, удерживаясь от вопля.
Какой-то педик попытался подрезать меня перед самым светофором. Ничего у него не получилось, потому что мне совершенно не понравился его замысел, я прибавил газу, высунулся в окошко и обругал его похабными словами. Он не обиделся, сбросил скорость и пристроился у меня в хвосте.
Человек за моей спиной молчал, и мне в конце концов стало немножко не по себе от этого его подозрительного молчания. Я не выдержал и сказал:
- Меня зовут Миша Мешковский, сокращенно - Мишок.
Несколько секунд он молчал, видимо, переваривая услышанное и соображая, стоит ли мне отвечать, потом все же ответил:
- А меня - Леонид Сергеевич.
Я прикусил губу. Леонид Сергеевич, значит. Добро. На все десять оплаченных дней в дороге - Леонид Сергеевич. Строго официально и никак иначе. Нечто вроде злого барина. Но носки я ему стирать не собирался, факт.
После такого заявления у меня пропало всякое желание поддерживать беседу. Я заткнулся и принялся крутить баранку молча. Докрутил до следующего светофора, а там вдруг загорелся красный свет. Пришлось остановиться.
Педик, шедший следом, вырулил на соседнюю полосу, притормозил рядом и посмотрел в мою сторону. Потом улыбнулся, демонстрируя гнилые зубы в безуспешной попытке соблазнить меня. Ужасное зрелище. Я отвернулся и стал смотреть в другую сторону.
Визг раздался перед за миг до того, как загорелся зеленый свет. Я уже держал руку на рычаге переключения скоростей и готов был стартовать, когда за моей спиной заверещали. Леонид Сергеевич, разумеется. Он в этом деле мастер, после событий в собственном дворе у меня не было никаких сомнений.
С перепугу я все перепутал и вместо передней первой включил заднюю передачу. Машина резко рванула в обратном направлении, и подпиравший меня своим "жигуленком" мужик отчаянно засигналил, но было уже поздно. Мой задний бампер врезался в его передний с неприятным звуком, почти заглушившим вопли Леонида Сергеевича. Почти, да не совсем.
Зато с этим делом вполне управились четыре выстрела, стройным рядом прогремевшие слева. Мужик в "жигуленке" от удивления перестал сигналить, а перед моими глазами лобовое стекло покрылось мелкой сетью трещин, но так и не рассыпалось, за что я был ему премного благодарен, но - потом.
Стрелял гомик с гнилыми зубами. Пистолет в его руке, очевидно, и навел Леонида Сергеевича на мысль слегка повизжать. И, если бы я не сдал резко взад, дело могло закончиться весьма плачевно. Я рассердился. Включив-таки переднюю передачу, вывернул руль и, вдавив в пол педаль газа, рванул в сторону гомика.
Тот, понимая, что его дело не выгорело, тоже сорвался с места – от греха подальше. И успел улизнуть из-под самого носа моей "тойоты". Я, однако, оставлять дело так не собирался и сел ему на хвост. И сидел там квартала четыре, пока Леонид Сергеевич, восстановив после визга дыхание, не выдохнул сердито:
- Оставь его в покое!
Я пожал плечами: воля клиента - закон для подрядчика - и свернул туда, куда направлялся с самого начала, а именно - за город.
И снова за спиной раздались странные звуки, что уже заставило меня поежиться. Но сей раз это был треск. Я взглянул в зеркальце заднего вида, ожидая увидеть очередную пакость, но это был всего лишь Леонид Сергеевич. Отчаянно стуча зубами, он старался подхватить с ладони ловко ускользающую таблетку. Очевидно, валидол. Нервный, в общем, мужик попался. Скоро и я таким стану.
Когда ему наконец удалось справиться с этой нелегкой задачей, я, словно невзначай, поинтересовался:
- И часто теперь такие хипеши будут?
- Ты крути баранку! - зло бросил он. - Тебе заплатили деньги, вот и крути.
Я слегка рассердился. Ну, да, заплатили, ну и что? Разве после этого я не имею права слова? С таким отношением куда лучше и спокойнее было бы вернуть задаток, вручить руль пассажиру, а самому отправиться домой. Но я решил пока не делать этого - в следующий раз, если таковой будет иметь место.
Ехать молча было весьма неуютно, во-первых, потому, что я к этому не привык, а во-вторых, потому, что во мне все больше и больше росло раздражение на Леонида Сергеевича. Скрипя зубами и суставами я молча вел машину, пытаясь сообразить, правильно ли сделал, послушавшись злого окрика своего пассажира и отказавшись от преследования гомика с гнилыми зубами. Поступи я по-своему, мог бы узнать много нового, даже, наверное, весьма интересного о тех, кто Леонида Сергеевича преследовал. Если бы догнал "жигули".
У клиента, конечно, был свой резон: рвать когти, пока не замочили. Чем меньше мы будем отвлекаться, тем дальше уедем. Если, однако уедем – с такой политикой особо не разгонишься. Тот же педик, обогнав нас на кружной дороге, что теоретически было вполне возможно, мог выскочить из-за ближайшего угла и - попытка не пытка - повторить свой огнестрельный номер на "бис". А может быть, даже и на "браво".
Так что, как ни крути, а я со всех сторон оказывался правым, Леонид Сергеевич, соответственно, не правым, и вообще он мне все больше не нравился.
Машин на трассе было не сказать, чтобы очень много, скорее даже, очень немного, так что я спокойно шел на скорости в шестьдесят кэмэче, на всякий случай покручивая головой по сторонам - а не проявится ли где товарищ гаишник, работа которого состоит в том, чтобы делать честным водилам вроде меня разные нехорошие пакости, как то: штрафовать, изымать права, портить нервы, сворачивать кровь и далее в том же духе. Честным водилам все это было совершенно не по вкусу, но поделать они ничего не могли, поскольку рангом не вышли.
В это утро мне, говоря откровенно, повезло. Стражи дорожного порядка дрыхли, считая, что свой долг перед государством они выполнят гораздо лучше, если выйдут на трассу, скажем, под вечер.
Так что я без помех пролетел через весь город при полном попустительстве властей, и довольно скоро оказался на загородном шоссе, где вздохнул более или менее свободно. Опасность внезапного появления гомиков с гнилыми зубами и нехорошими намерениями относительно Леонида Сергеевича - а прицепом и меня, любимого – стала намного расплывчатее.
С радостью осознав сей факт всем своим организмом начиная от кончиков волос поверх кожи и заканчивая слепой кишкой, которую мне так и не вырезали вовремя, я решил, что стоит предпринять еще одну попытку завязать душевный разговор с Леонидом Сергеевичем.
- Эй, пассажир! - весело сказал я в зеркало заднего вида. - Радуйся. Кажется, натурально, вырвались. С тебя бутылка.
- Тебе заплатили аванс, - холодно обронил тот. - Так что закрой рот и крути баранку.
Я скрипнул зубами, но решил подойти с другого конца.
- Слушай, а что это они за тобой охотятся? Ты что, такая важная птица гусь?
- Крути баранку! - повторил Леонид Сергеевич, и я не выдержал.
- А вот хрен ты угадал! Ты что, полагаешь, что я за эти копченые три штуки баксов жопу тебе вылизывать буду? Да в гробу я видал, в белых тапках на босу ногу. Я контрактов не подписывал, так что выложу сейчас баксы, остановлю машину и пойду домой. Понял? И мне хорошо, и тебе хорошо - если ты в мою сторону слово кинуть западло считаешь, то будешь кидать его в собственные уши.
- Да ты чего? - тревожно спросил Леонид Сергеевич. - А кто меня повезет?
- Машина тебя повезет, - весело пояснил я. - Сядешь на переднее сиденье, нажмешь сандалькой на педальку и - ту-ту! - поминай, как звали.
Я довольно усмехнулся. Миша Мешковский - я это всегда знал, но сейчас убедился еще раз - был действительно умным парнем. Он нашел бы выход даже из насквозь закупоренной бочки, запихай его туда кто. А мысль мне действительно понравилась - те две с небольшим сотни "зеленых", что я успел потратить, я, по собственному компетентному мнению, уже отработал, дважды подставляя свою драгоценную задницу ради спасения слишком гордого хуцпана, которого мне подсунул человек-рояль. Так что моя совесть по этой части была чиста, как слеза младенца.
Обрадовавшись открывающейся перспективе, я даже засунул было руку в карман, нащупывая баксы с твердым намерением вернуть их и избавиться от лишней головной боли. Но сделать этого не успел - из-за поворота на более, чем приличной скорости вылетел "ГАЗ-53" с будкой, вильнул, выравниваясь и, нащупав носом нужный курс, помчался мне наперерез.
Леонид Сергеевич снова заверещал сиреной. Но я уже не обращал внимания на его вокальные изыски - собственная шкура была куда дороже, чем наслаждение совсем немузыкальным визгом пассажира.
Все происходило довольно тупо. Может быть, потому, что на дороге я чувствовал себя, как рыба в воде, никаких эмоций я не испытывал, действуя совершенно автоматически.
Для начала я притопил педаль тормоза и вывернул баранку. Машину слегка развернуло, и я газанул, проскочив не просто рядом с "ГАЗом", а теронув его боком, как сука кобеля во время течки. Парень, сидевший за рулем грузовика, совершенно не ожидал такой подлости с моей стороны. Он тоже попытался изменить курс, но тяжелая машина, шедшая на изрядной скорости, такого обращения с собой не потерпела. Она попробовала пойти юзом, но в виду неудобства подобного способа передвижения опрокинулась сперва на бок, а затем на крышу.
Довольный собственной проделкой, я затормозил у самой обочины и обернулся, чтобы посмотреть на поверженного врага. Нервы Леонида Сергеевича не выдержали в очередной раз. Набрав полные легкие воздуха, он наклонился ко мне и, сделав паузу, заверещал в самое ухо:
- Поехали отсюда! Быстрее!
- Заткнись, понял, да? - спросил я. Хватит с меня и зеленых "жигулей", которые проворонил из-за него в городе. Теперь терять свой шанс я не собирался. Мне позарез нужна была информация. И я намеревался ею разжиться, добравшись до водилы "ГАЗа".
Автоматная очередь, прогремевшая из рощицы близ дороги, поставила крест на моих планах. Стрелок оказался аховым и в машину ни разу не попал. Я, парень хваткий, этим воспользовался, хоть и перепугался не на шутку.
Совершенно затоптав педаль газа, я поспешил покинуть опасное место, что оказалось довольно простым делом - стоило проскочить поворот, и мы оказались вне сектора обстрела.
- Говорил я тебе? - простонал из-за спины Леонид Сергеевич. - Говорил?
- Ой, ну я тебя как брата по разуму прошу - не стони! - попросил я. - Лучше скажи - как часто это будет повторяться? Клянусь центральной нервной системой дедушки Ленина, - земля ему пухом, если все же похоронят, - если бы я знал заранее, что будет та-а-кой хипешь, я бы с собой упаковочку подгузничков прихватил.
- Говорил же я тебе! - продолжал хныкать пассажир. - А ты не послушал!
Скрипя расшатанными нервами, я притормозил у обочины и быстро сунул руку под сиденье. "Беретта" была там. Слава богу, что я таки вспомнил о ней. Вытащив ствол на свет Божий, я обернулся к Леониду Сергеевичу.
- Ну, так как? Часто такая канитель повторяться будет?
Увидев оружие в моих мужественных руках, он стал разноцветным, как полотно Сальвадора Дали и растекся по заднему сиденью.
- Не знаю я!
Клянусь остатками своей совести, которой у меня отродясь не бывало, он совершенно превратно истолковал мои действия. Я просто хотел переместить пистолет поближе к сердцу, чтобы легче было вынимать в случае надобности. Провернув эту операцию с блеском, я смерил трусливого напарника задумчивым взглядом. Тот был насмерть перепуган и, скорее всего, утратил львиную долю своей былой спеси. Поэтому можно было ожидать, что он ответит на любые мои вопросы. И я рискнул задать первый.
- Ты кто?
- ?! - он вытаращился на меня с таким видом, словно я попросил его объяснить половое строение мамонта.
- Ты кто есть по специальности? По слогам повторить?
- Не надо. Адвокат я, - он с мольбой посмотрел на меня. - Поехали, а? Разве ты не понял - они убьют меня, как только представится возможность!
- Если и убьют, - вполне резонно возразил я, - то только вместе со мной.
Однако с места все-таки двинулся. В одном Леонид Сергеевич был прав - если им представится возможность, то упускать ее они не будут.