Голос в наушниках... Дым сигарет с ментолом... Вообще-то я курю крепкие – и только! – но ментол сейчас... продлевает возникшую эфемерность. Переполняет тобой... – хотя это, наверное, лишнее – потому, что ты – везде. Несмотря на то, что опять – по разным...

Знаешь, я ведь не люблю все эти уменьшительно-ласкательные... А вот тебя почему-то как назвала однажды Солнышком – так и повелось. Потому, что Солнышко – оно одно. То тёплое и ласковое, то обжигающее – до покраснения кожи, до боли... такое, каким мы его ощущаем - в каждый конкретный миг своей жизни. Но – вне зависимости от нашего восприятия - оно светит своим светом – своим, а не отражённым. Просто светит – просто греет – потому, что вот такое оно, солнышко: не может - иначе... А иначе – и не надо.

Но само солнышко и наше ощущение его – не всегда созвучны, а зачастую и вовсе – грань на грань. А всё потому, что: не можем – воплотиться друг в друга: каждый из нас – в солнышко, а солнышко – в каждого из нас. Не можем: я – в тебя, ты – в меня... И в этом – боль... та боль, которую никто причинить нам не может – кроме самого родного человека – себя самого. И в этом – невозможность, - та невозможность, острее которой нет: невозможность полного проникновения... невозможность раствориться друг в друге – без остатка. И можем только: я – разбиться, ты – сгореть...

***

…А светит Солнышко так ярко, что тот, в ком поселился этот свет, если и будет светить – то всегда отражённо. Пусть даже был по жизни – светлячком, и фонарика собственного вполне хватало, чтобы осветить дорогу... Так жил, так чувствовал, - пока не увидел, что Солнце – оно повсюду, во всём... И в звёздах, которыми любовался прежде, и в луне этой переменчивой, что то и дело урезается до месяца – возвращаясь к полноте – и снова урезаясь до месяца – в бессилии разорвать или хотя бы просто раздвинуть рамки, в которые заключена (и исчезнуть совсем - не быть! – не может, и расшириться абсолютно, стать всем на свете – не может)... И проникся светлячок отчаяньем луны, и свой собственный свет вдруг тусклым показался таким... что он полетел - к Солнцу. Заранее зная, что: сгорит.
…И сгорел. Но сгорел – счастливым. Потому, что так - хотел.

...А в этом счастье светлячка жила мечта: согреть Солнышко теплом своего маленького сердечка. Солнышку ведь тоже может быть холодно... оно отдаёт другим так много тепла... всё, которое есть...

Он не мог знать, сгорая, сбудется ли его мечта. Он не мог знать, угадал или нет. Он просто верил... Верил во что-то светлое, тёплое и солнечное – в себе…