…В одну из таких ночей она вдруг ощутила странную неприязнь к собственному рассудку. Дело в том, что у него была одна дурацкая особенность: всегда, в любых обстоятельствах сохранять трезвость. Даже если рука тянулась к спиртному (что случалось с ней исключительно редко, с минимумом градуса и в строго ограниченных). Даже если ни с того ни с сего – menthol lights – вместо своих, крепких (ментолом – в том числе и в обличье леденцов – она прохлаждалась разве что в весенне-летний период). И даже с температурой 38,9 – в кажущемся полубреду – она всегда могла поддержать разговор и при этом на другой день в точности его воспроизвести. И сегодня ей было как-то странно не по себе, - от цепи событий, непосредственно с этим связанных, и от недавнего сна своего, который помнила до мелочей.

…Она слушала Portishead, Питера Гэбриэла, Металлику, Нирвану, Максима Фадеева, Б.Г., «Агату», «Крематорий», КиШа и Боба Марли – но при этом не считала нужным подсаживаться на иглу, зарываться в заросли конопли и то и дело предпринимать попытки самоубийства. Её завораживала магия переплетения цветов и чисел на рулетке и песня Трофима «Красное. Чёрное. Ноль», - и именно по этой самой причине она никогда не переступила бы порог казино. Носила на шее чётки – для полноты самоощущения. Говорила мало, - потому, что её стихией вот уже много лет были ручка и листок бумаги, а чуть позже – документ Word в вечно открытом состоянии. Она никого ни в чём не пыталась убедить, разубедить и ничего никому не доказывала... Просто знала, что словом зачастую можно помочь человеку больше, чем делом.

Для неё не было чужой боли. Может быть, потому, что всякое в жизни случалось... Но даже когда ей было плохо, она улыбалась, - памятуя о том, что всегда есть человек, которому её улыбка - вот именно сейчас - очень-очень нужна. Правда, время от времени встречались на пути те, кому чудился в этой улыбке какой-то подвох. И те, кому было мало улыбки и хотелось, чтобы она переросла в смех. И в результате – всё тот же замкнутый круг: улыбка – слёзы – улыбка...

Она старалась по возможности никого не привязывать к себе, - что никоим образом не мешало ей время от времени расширять свой узкий круг знакомств. Потому, что ей были интересны – люди. И она всегда принимала их такими, какие они есть. Памятуя о том, что и сама – далеко не ангел. И что в любом – на первый взгляд абсолютном – минусе можно при желании увидеть плюс, а из любого плюса сделать минус – убрав вертикально стоящую палочку. Последним старалась не увлекаться. И поэтому в её жизни было много хорошего. А она - радовалась тому, что у неё было, и не требовала большего, зная, что между понятиями «большее» и «лучшее» не всегда можно поставить знак равенства.


…Её разум был просто пуленепробиваем. Её даже в кабинете у зубного наркоз не брал. А вот сердце иногда уводило куда-то вбок. И тогда – про себя *тихонько так, ласково* увещевая сердце устами Б.Г.: «Милая, может быть, я идиот, но я не дебил», она совершала ряд абсолютно неоправданных поступков. Вследствие чего в жизни начинала происходить полнейшая ерунда.

…Сердце было упрямое, неотформатированное и дрессировке не поддающееся. И сколько ни бился рассудок, сколько ни уповал на то, что «в мире хаоса рубашка без складок – часть гармонии» (эту замечательную во всех отношениях фразу, услышанную некогда в фильме “Vengeance unlimited”, он так и пронёс по жизни), сколько ни включал непривычно-winampную «Вместе с тем» Галины Хомчик – толку не добился. И всё оттого, что в крови – заметьте: в крови - было слишком много серебра... И во сне, не так давно ей увиденном, кстати говоря, тоже...

…Но об этом мы как-нибудь в другой раз поговорим, ладно? ;)