“Бездомность… История одной куклы”

Инна Орлова.
Сборник историй: “Лирика улиц”.
“Бездомность… История одной куклы”.
…Безмерная темнота под ноги разбитые звезды бросала,
И кому-то вперед идти совсем недолго осталось,
Небеса своей рукою на земле написали тысячи дорог,
Значит у каждой есть начало за которым придет итог.
Я перед Богом на колени упаду, раскаявшись в своих грехах,
Ведь в этом мире все же есть правда в словах,
Огрызками бегут минуты, рисуя бесконечность,
Потому что в храме моих дней уже давно потухли свечи.
Мне не дано увидеть солнце и где-то исчезла луна,
На волнах морских ее судьба умерла,
А кто мы такие, чтобы бежать по чужому пути…
Я бездомность и меня не поймешь ты…
Сотни окон ночами горят, но для меня в них свет не живет,
Мне в летнем зное дано учуять лед,
Я кутаюсь в своих слезах, прося у мира подаяние,
Меня на свете нет, ведь я воспоминание.
Правды бегущей за утопием и смены дат уже не сосчитать,
Мне дали научиться жить и больше я не хочу выживать.
Мс Безимянная.
Пролог.
Жизнь каждому из нас играет лирику судьбы и неважно, где ты есть в роскошном районе или нищем квартале. От окна к окну, от дома к дому, от улицы к улице по ветру летят истории, нашептанные волнами рек или морей, спетые окриком свиста пули, спещащей к целее, они прячутся в слезах тех, кто убит горем. Из-за этого жалостно бьется сердце всей земли, потому что лирика жизни сегодня рассказывает нам о том, что все началось еще вчера и именно это упадет на строки пролога, потому что этот этап стоит обозначить нулевым. Бог рассыпал по земле паутину дорог, но правильной есть всего одна. Ее очень трудно отыскать и придется забыть об амбициях, ошибках, извилистых тропах и ничтожных оправданиях, потому как обязательно придет час за хорошее и плохое, добро и зло, правду и ложь. В предательстве заложен фундамент личной подставы и грех скрывающейся под сотней масок легко проникает к тем, кто готов оступиться, а затем попросить прощения у небес, ведь так стирается прошлое.
“Когда-нибудь летопись окончится последним куплетом,
В пустыню гонима усталость Вселенной,
Наступит день и завещание тринадцатью законами испишет городские стены,
На улицы обрушится долгожданное прозрение”.
2007 год.
1.12.1990 год. Нью-Йорк.
По храму блуждают тысячи молитв, относящиеся к церковным иконам, освяченные свечами. Исповеди спешат к алтарю, вещая о двух сердцах. Шепот слетающий с губ повторяет клятву священника, рассказывающую о болезнях и здравии, о богатстве и нищете, о радости и горе. Нет слез отравленных ядом недоверия, измены, прощения, но вот беда, потому что секунды улыбающиеся солнцу, начали темнеть. Трусливость любит подкрадываться из-за спины, чтобы пули раздерли тишину в клочья. Страх сожмет веки болью и от страданий разорвутся души. Законы улиц канули в бездну и ножи впивающиеся в глотки, разрывают вены, артерии и мясо… В этом мгновении застыла волна психо-меланхолии и пульс постепенно умолкает, но не из-за десятка выпущенных пуль, а потому что глотка захлебнулась в собственном потоке крови. К горлу подступает тошнота и откашливаясь приходится еще больше проглотить. Обручальные кольца так и не успели оказаться на пальцах и выпав уже из мертвой руки, которая легла на пол, будоража еще живых оторванными кусками мяса. Счастье мимолетно и оно чоень быстро переросло в предсмертную агонию, а колени рассекая воздух, угодили на пол, приземлившись в лужи крови, поэтому золотой металл исчез в цвете войны. Красные капли ползут по вискам одной из икон, а изуродованные конечности не дают дотянуться к последнему вздоху своей любви. Муки ада подхватываются сонетами от разбитых стекол, а священник упав на колени молиться о спасении тех. кого уже нет. Удары в груди появляются все реже с каждой минуты, а боль исказив лицо ушла… Скрипнувшие шины оповестили о том, что приехавшим больше нечего делать в церкве. Их следы незаметны на снегу, потому что на них не стоит метки : скота… Именно в эту минуту зародилась эра первого поколения ”низов”. Все умолкло до того самого момента, пока неожиданно не возникла тень, мелькнувшая за поворотом. Лилии, собранные в охапку были украшены снежными хлопьями, приземляющимися на лепестки и спорящими с теми, кто же белее? Споткнувшись о камень, силуэт осмотрелся, запутавшись в паутине шин. Многие уехали, хотя здесь должны были собраться лишь те, кто готов разделить радость, но вышло иначе, и дорога жизни рассыпалась колодой карт, которую теперь будет очень сложно собрать.
Около камня прилегла одна из гильз, став подсказкой к разгадке. По черной коже скользнула снежинка мгновенно растаяв, тем самым оповестив, что этот человек еще жив. Попробовав приподняться он поскользнулся на снегу и бросился в церковь с криком:
-Брат!
Здесь было легко увидеть свое отражение, стоило наклониться поближе к лужам крови. Ее слишком много натекло, как-будто, убийцы имели четкое задание, выцедить все до капли. Ему пришлось идти по красному ковру, наступая на жизни родных и близких. Мертвые были похожи на тушки, которые разделывали для продажи на рынках. Кишки расползались в запутанных ребусах, а мясо было вывалено на пол. Изуродованное тело отца стояло на коленях, откинувшись немного назад, задрав голову, потому что пуля угодила в шею. Издевательства целиком выражали полное неуважение по отношению к тем, кого убили таким способом. Руки лежали перед иконой. Живому сыну было очень трудно устоять перед соблазном и не завыть от боли, понимая, что это слабость, но разве можно оставаться сильным, когда теряешь то, что очень дорого?
-отче наш, - Шептал священник
-Отец… - Сын обратился к тому, кто уже не ответит. Он упал на колени, укорив себя за то, что опоздал. – Папа, я задержался… - ему хотелось рассказать о задержке рейса в Нью-Йорк, но никто не слушал. – Да будь я проклят в том роду, который идет от меня, теперь! Опоздав на венчание, успел к похоронам. – Слабо застонал он, положив отца на пол и ладонью нащупав обручальные кольца. Поднявшись, он споткнулся о голову брата разрубленную надвое и дернулся назад, запутавшись в одежде. Ему хотелось убаюкать брата и он прошептал: - Прости меня, брат! – Взглянуть на невестку он пока не мог. Ему было страшно из-за того, что он чувствовал, как остывает кровь. – Я не приехал вовремя. – Он поцеловал своего брата в лоб. – Несмотря на то, что декабрь улыбался, для живого солнце было похоронено навсегда. Это не месть, если на причиненное ответить тем же. Разум не собирался упаковывать тех, кто не вмешивался сюда, просто на улицах шла борьба за выживание, которая умудрилась перерости в противостояние. Несмотря на то, что этот человек сменил фамилию, став джонатоном Стоунсом, он все равно был одной крови с этой семьей.
Священник обернулся, услышав бормотание:
-Тебе было суждено оапоздать. – Священник печально взглянул на иконы, а потом рискнул встретиться взглядом с тем, кто до этих минут был для него ребенком. Семье пришлось очень рано проститься с ним, ведь после содеянного джонатану нельзя было оставаться в этом городе и шестнадцатилетний подросток был изгнан отсюда под чужой фамилией, чтоб скрывшись, остаться в живых, хотя его похоронили, поэтому его не искали. Он скитался не имея своего дома и обрел целиком заслуженное звание странника, бродя не по улицам, а меняя города, хотя стоит ненадлого вернутся к детству, потому что здесь Джонатан знал каждую царапину до своего отъезда, ведь в плане денег странник никогда не знал нужды, потому что его отец был головорезом и мог обеспечить учебу и нормальное будущее.
Сейчас день стал другим и эти стены уже не были такими светлыми, чистыми и надежными, как раньше. В потемневшем взгляде прежде всего царил не упадок сил, а потеря веры. Сейчас священник всматривался в черные глаза потемневшие от боли. У мертвого брата на шее был крест и джонатан решил, что будет лучше его снять.
-Я люблю тебя… - Он тяжело вздохнул.
-Покайся. – Вымолвил священник. – На нем кровь твоего брата, а когда-то там и твоя была. – Он удержал его за руку.- Неужто ты предашь ту ладонь, которая тебя этим наградила.- Священник обнаружил, что застежка была расстегнута.
-Нет. – В первый раз Джонатан отказался от раскаяния и поникнув, сузил черные глаза. – Я уже сделал свой выбор.
-Прости. – Попросил священник.
Этого не будет. – Он оглох и не внимал советам, поднявшись ощутил, что мозг ни о чем не думает.
Джонатан любил своего брата несмотря на то, что тот был головорезом, режущим глотки, потому что так, якобы требовала его судьба и он, который уехал из города, чтоб самом не стать жертвой. Стоунс был согласен с тем, что за смерть семьи необходимо ответить смертью, а пока ему пришло на ум поцеловать распятие обагренное кровью.
-Ты станешь убийцей? – Удивленный священник погладил бороду. Он бы никогда не подумал о том, что этот мальчишка додумается до таких мер. В нем всегда присутствовал излишек доброты и боль не должна была стать оправданием для того, чтоб грешить.
-Ты отпустишь мне этот грех раньше, чем я совершу? – У гангстера больше не было других путей, потому он стал вестником смерти, говорящем о том, что правда одна и не бывает так, что можно подстроиться в угоду чему-то, искалечив истину. В свои тридцать пять он определился с завтрашним днем, понимая, что придется круто изменить его. Запавшие скулы подчеркивали худое лицо, делая его не то, чтоб старше, но все же нанося свой отпечаток. Ему было еще далеко до старости, но, кто даст ответ, когда же она приходит? Джонатан разжал ладонь, отказавшись продолжать этот разговор. Сжав крест он даже не подозревал, что спустя десятилетие у него родиться внук о котором будут говорить все на улицах, а он никогда с ним не столкнется…
Зимний ветер больно хлестал по щекам, калеча тонкую кожу морозными прикосновениями. Эти удары походили на безжалостные пощечины. Звенящая тишина предстала теперь в ином образе, заполнившись вьюгой, а солнце лениво зевало, бродя под облаками. Ему было негде прятаться и судьба поставила на колени, предложив остаться или пойти вперед, потому как несмотря на то, что он давно не был в этом городе, но его отец рассказывал о своей жизни настолько подробно, что Джонатану не нужно было гадать, дабы получить ответы.
-Старик, что с тобой? – Водитель такси высунул голову из окошка и едва незнакомец оглянулся он перекрестился, произнеся запинающимся тоном… - Ты жив? – А потом перекрестился… - Джонатан!
-Стоунс. – Джонатан сразу же исправил его, чтоб тот не произносил вслух тех вещей, которые были похоронены в его пустой могиле. Он пожалел, что не умылся в церкви, но рискнул спросить: - Ты бросишь меня здесь?
-Я тебя не брошу. – Он наклонился, открывая дверцу и обнаружил красный ручеек около губ. – Тебе бы не помешало умыться. Отвезти домой?
-Я бездомность. – Произнес он пошатываясь и садясь внутрь. Вынув из кармана пачку сигарет, добавил: - Я закурю. – это не прозвучало, как вопрос.
-Ты не скажешь мне, - водитель опкстил голову на руль, - кроме тебя кто-нибудь жив?
-Нет. – Голосом управляла бесцветность. Плечо подползло к боковому стеклу, буквально повиснув на нем. – Там повсюду смерть.
-Если ты рискнешь здесь остаться, то тебя уберут. Ты покойник. – От нервов водитель изредка почесывал усы, думая, что таким образом скрывает свою неловкость, которая вообще-то лежала на поверхности. – О том, что ты есть на этом свете никто не знает. – Друг старался его вразумить. – Уезжай… покуда жив.
-Не умру. – Заверил Джонатан, протягивая деньги. – Купи мне газет и большую бутылку воды. – Он осмотрел себя с головы до ног и согласился с тем, что с кожи будет не так уж и сложно вывести пятна. Его волосы были собраны в хвост, и ни одна прядь не вытягивалась на поверхность. Цепочка, снятая у брата выглядела довольно-таки просто. Это было узкое распятие, висевшее на длинной цепи из маленьких треугольнообразных звеньев. С собой у него не было сотен тысяч долларов, но вполне хватало на то, чтоб разобраться, ведь о будущем он не думал. Водитель отправился выполнять его просьбу и через пару минут вернулся, неся в руках нехитрые покупки. Джонатан открутил крышку и подогнув ноги еще больше, начал отмывать, открыв дверцу и выставляя ноги на асфальт. На брюках остались темноватые пятна, но, во-первых: их не было видно под длинным плащом, а во-вторых на черных брюках они не так уж и сильно выделялись. Вымыть перчатки было еще проще, а вот лицо… Джонатану было сложно прикоснуться к своим губам, но он сделал это, и рука не дрогнула, хотя самым сложным было смыть плоть собственного брата. – Благодарю. – Это слово прозвучало слишком запоздало, но Джонатан от горя потерялся во времени.
-Ты теперь очень богат. – Друг детства говорил это не из-за алчности, а просто, раз Стоунс собрался остаться в этом городе, то будет лучше напомнить ему о том, что он распологает финансами, которые в будущем ему наверняка очень пригодятся. Его отец рассказывал ему о мелких греппировках, периодически предпринимающих попытку захватить власть и рассеивались они мечтали поднять войну между городами, а в частности заняться Парижем, который издавна славился тем, что имел несколько каналов, заниамающихся перевозкой наркотиков. Маршал понимал, что город слишком силен и разобьет их в дребезги. Из-за поставок резались глотки, а тем временем власть незаметно подкрадывалась, отрывая себе самые лакомые кусочки, и постепенно налаживала откат с таможней, чтоб благодаря полиции впоследствии прижать хвосты самым смелым, могущим поднять предъяву, но богачам легко справиться с нищетой, отказывающейся принять тот факт, что сила всегда была в единстве. Маршал был против войны и собственно говоря за это и поплатился.
-Я разберусь с этим без денег. – Задумался Джонатан, ведь ему было нечего терять и даже, если нарвется на пулю, это будет лучше, чем бежать, поджав хвост. – Уложусь в несколько часов. – Стоунс вспомнил с какой радостью брат рассказывал о том, что его невеста беременна и пусть плоду всего несколько недель, но в ее теле зарождалась еще одна жизнь, которая была ни в чем не повинна. О нем не знают, даже самые пронырливые ищейки, да и толпа поможет затеряться. Вслед за кровью на асфальт упал окурок. – Адрес школы, где учится наследник Эндрю?
-Ты уверен в том, что правильно решил? – Водитель испугался и был неприятно поражен тем фактом, что Стоунс убьет десятилетнего ребенка, который не относился к криминальной жизни и как и все в его возрасте, ходил в школу, любил своего деда и радовался жизни. – Ты его убьешь?
-Догадайся. – В голосе прозвучала угрумость, а по стеклу все также скользили малюсенькие снежинки, убегая от ветра, прижимаясь к окнам они все равно угождали в его объятия и он бросал их о землю, выбирая сторону, ибо они были бесправны. Стоунс сжимал дверцу. – Я пойму, если ты откажешься.
-Оставайся. – Друг детства смотрел перед собой, отказавшись от сомнений.
Жизненный путь закрадывается с самого детства, закрадываясь мечтами, повседневными выводами, а порой исходит оттолкнувшись от родительских наставлений, но жизнь зачастую приводит к переломному моменту и тогда все меняется, переворачиваясь с головы на ноги. Еще этим утром Джонатан ни за что бы не поверил в то, что поднимет руку на ребенка, а теперь он бы разорвал на части, а шины поскрипывая несутся к учебному заведению. Детские площадки появляются на горизонте и качели поскрипывают, качая детей. Очаровательные кустарники дремлют под тонким покровом зимы, но птичьи перелеты порой, сбивают белоснежное покрывало. Их лапки оставляют следы, а метель, вдохнув ветер заново расстелет прекрасное полотно. Забор невысокий, хотя здесь учаться дети очень богатых родителей, но при этом закрытая зона не выглядит, как тюрьма.
-Останови здесь. – Изрек джонатан, улыбнувшись на прощание. – Я этого никогда не забуду. Ты спас меня. – Длинющие ресницы прикрывали взгляд едва он опускал веки. Острый подбородок закрывался бородкой, а тонкий нос придавал лицу изящества. Высокий лоб был открыт, а тонкие брови подчеркивали утонченность его внешности. Худощавое тело, пряталось под костюмом, подобранным на размер больше. Несмотря на приятный внешний вид сейчас он был уродлив, благодаря тому, что осунулся, а в лице появилось нечто предвещающее скорый приход старости. Он еще держался, но, если судьба подбросит не сколько подобных ударов, то ему не миновать беды.
Если бы он не застал друга, то наверняка уже сидел бы за решеткой, получив несколько обвинений об убийствах в свой адрес, да и к тому же на него бы повесили смерть его родных, обставив, будто он гнался за наследством. Вытертые ноги внешне были чистыми, но от запаха так легко не избавишься, хотя ему было на это наплевать. Джонатан был уравновешен и шествуя вперед он нисколько не заботился о том, насколько его лицо будет узнано. Больше его не подавляли эмоции, потому как наступивший час расплаты давал о себе знать. У него было всего пару вариантов. Первый: заручиться поддержкой кого-то из сотрудников. Второй: отыскать кого-то умного среди охраны, ведь, если грянет война, то, прежде всего посыпятся трупы и не тех, кто управляет, а работающих на них… Местные головорезы, дилеры, поставщики, охранники, а потом уже остальные.
Джонатан вошел в здание школы не несшее внешней охраны. Ему стало интересно, отчего так, потому что мало верилось в везение. Добравшись по тропинкам к зданию он открыл дверь и сделал несколько шагов, столкнувшись с одной из учительниц. Его внешний вид был оценен очень дорого и ему было не сложно изображать богача, которым он собственно говоря и являлся.
-Вы кого-то ищете? – Учительница изобразила на лице доброжелательную улыбку.
-Я могу пройти к охране Бэктона? – Безусловно этот человек распологал к себе собеседника с помощью обыкновенной вежливости, но при этом в тоне отсутствовал, даже намек на подхалимство. Тихий голос плавно звучал отравленный нотками грусти и прямо-таки обволакивал слушателя.
Через пару кабинетов заседала охрана, находящаяся в здании школы для того, чтоб внук мог чувствовать себя в полной безопасности, показывая власть, как в будущем, так и сейчас. Охранники всегда были на связи с домом Бэктона-старшего и дед в любой момент мог проверить, чем занимается внук. Поступивший звонок не относился к его проверке, ведь дежурившему попросту подали последнюю информацию:
-Он уже прибыл. Проследи, чтоб остальные не вмешивались. Советую отдать на себя ребенка, но не подставь. – Голос растворился в гудках.
-Как вас представить. – Учительница вывела его из первого здания и пройдя несколько сотен метров по улице, завернула в другое помещение. Стоунс сразу же догадался, что его ведут окольным путем, оттягивая время, но решил не уличать вслух, вдруг этим испортит впечатление о себе.
-Я сам представлюсь. – Мягко отказался джонатан, чувствуя запах крови, но учительница, похоже, была настолько им увлечена, что не обращала внимания. Он не терял возможностей и читал надписи на табличках. Это была полезная экскурсия.
-Прямо по коридору и налево. – Ответила она и задержалась, думая, что собеседник спросит ее о чем-нибудь, хотя ей ничего, кроме благодарности не досталось. Полдень готовил ребятишек к обеду и ей нужно было поспешить выполнять свои обязанности.
В кабинете у охраны по обыкновению проходила запись всех занятий внука Бэктона-старшего. После этого вечером дед частенько просматривал то, чем его наследник занимался, хваля или наказывая. В кабинете находилось около двух человек. Один из них был Зик, получивший приказ, отправился исполнять, исходя из верных соображений он направился через смежную дверь в другую комнату, прихватив оружие, которое не числилось за ним. Человек записывающий уроки ребенка, услышал топот ног и обернувшись, тихо произнес:
-Зик, я… - Контрольный выстрел в голову сразу же уложил его на стол, благодаря глушителю ничего не было слышно. Книга лежавшая перед убитым окрасилась в красный цвет, жадно пожиравший белые странницы испещренные мелким шрифтом. Ему так и не удалось прочесть последней главы в детективе, чтоб понять, кто же обставил всех…
Стоунс постучал перед тем, как войти и услышал разрешение. Он рискнул войти, хотя был безоружен, но помня расклад отца, понимал, что стоит предпринять попытку и достучаться до тех, кто готов его услышать. Зик, как раз целился себе в руку.
-Этот этаж. Пятая дверь. – Охранник не дернулся, выстрелив себе в руку. От боли лицо перекосилось, но при этом Зик не издал ни единого звука.
Острый подбородок немного выдвинулся вперед, охватив удивительную картину гангстер в мгновение ока разгадал, что за него кто-то поручился. В огромных глазах появилось четкое представление о том, что будет дальше. По коридору сновали веселые ребятишки, галдя и играя в догонялки. Джонатан практически сразу же нашел того, кто ему был нужен.
-Иди ко мне. – он взял маленького эндрю за руку и тот не посмел сопротивляться, привыкнув к тому, что его периодически забирают из школы и увозят к родителям на публичные выступления или дед боится, что ему грозит опасность.
-Возвращаемся домой? – Ребенок не особо заморачивался тем, кто его вел.
-Ты прав. – Согласился гангстер не знающий, что такое дом. Он привык скитаться по городам и нигде не оседать, хотя бы на год.
Они спускались по этажам и только здесь наследник заподозрил что-то неладное. Джонатан не отвел его проститьс сч охраной и предупредить, что до завтрашнего дня они не нуждаются в их помощи. Мальчишка не был трусливым и поэтому не стал орать. Зик тоже не бездельничал, договариваясь с директором школы не поднимать шума, потому как с телом все будет улажено и его в скором времени вывезут отсюда, обставив, будто он чистил оружие и случайно выстрелил в себя, а может появится идея получше и выберут ее. В общем за определенную сумму директор согласился молчать, как рыба и никого не пускать в кабинет, закрыв и передав ему, даже свой набор ключей.
-Ты меня убьешь? – Маленький Эндрю не стал водить себя за нос. Дед учил его быть прямолинейным в любых ситуациях и никогда не боятся того, что все может плохо закончиться.
-Да. – Также честно ответил Стоунс.
-А причина… - Ребенок сглотнул слюну, обладая выдержкой он не прогнулся под обстоятельствами. Строгая форма была одета на нем, подчеркивая его возраст и при этом он походил на маленького дипломата.
-Твой дед перерезал мою семью, как скот. Ты это плата за мою боль, хотя вполне возможно, что он отправится на тот свет впереди тебя.
Джонатан был приятно удивлен поведением наследника, ибо не каждый взрослый поведет себя подобным возрастом. Помимо этого его занимал тот факт, что карты слаживаются не просто, как ему угодно, а еще лучше. Это озаначало, что среди людей Бэктона-старшего есть много приверженцев его отца и следовательно последнее событие сыграет ему на руку, потому что вряд ли кто-то бросится на выручку наследника. Десятилетний ребенок не уронил ни слезинки, да и за новостью не последовало шокового состояния. Он признал, что это справедливо.
-Это справедливо. – Свою последнюю мысль ребенок повторил вслух. Его характер был идеальным для статуса гангстера. – Если ты пожалеешь меня, тогда я выросту и мне придется тебя убить. Я признаю, что это неправильно, но прежде всего я буду думать о том, что ты лишил меня моей крови. Я его внук. – Гордо выдал наследник и стало понятным, что деда он любит куда больше, чем отца о котором он ни разу не вспомнил и мало волновался о том, что же с ним произойдет.
-Ты собираешься ехать к Бэктону. – Зик окликнул Джонатана едва успевая догнать. Рука была обмотана куском рубашки, но через нее проступала кровь. Со стороны это было хитрым шагом, предложить свои услуги, дабы не выпускать Стоунса из виду. Зик ощупал взглядом незнакомца и убедился в своем предположении о том, что тот безоружен. – Я ничего не сделаю тебе. У тебя же мальчишка. – Пожал плечами Зик, а ребенок не понимал, что отказ от войны таких, как этот охранник послужит поводом для его смерти.
-Я не сомневаюсь. – Стоунс был краток, ведя впереди себя ребенка и держа его за плечи. Он искал более подробные ответы во взгляде охранника, но ничего подходящего не сумел найти. Проходя мимо Зика Стоунс ощутил, как за пояс аккуратно засунулся ствол с почти целехоньким магазином.
-Не подставляй меня. – Это было произнесено лишь губами.
Бездонные глаза забравшие кромешную ночь в свою душу, опустив ресницы, дали согласие. По дороге Зик позволил себе позвонить к Эндрю и рассказать о поездке, не упоменув имя похитителя.
Трасса была переполнена пробками, но это не задерживало движения. Пара остановок и можно было смело двигаться дальше. Бэктон оценивал, откуда будет вестись слежка. Он был не слишком напуган, потому как решил, что это какой-то чудак решил устроить не совсем удачное шоу и скоро он за это расплатиться. Постепенно страх начал им овладевать, вдруг это чей-то заказ. Ему было трудно переваривать информацию за несколько секунд, ведь паника брала верх и отвлекала. Начав сновать по многочисленным этажам он не знал, куда податься, будучи не особым любителем двигаться, сейчас занялся именно этим, но нервы все равно не успокаивались.
Тяжеленные люстры свисали с потолков и шли в ряд одна за другой, включая в себя сотни лампочек. Бледно-зеленые ковры расстилались во все закрома. Многочисленные тумбочки украшенные позолоченной резьбой примыкали к стенам, а широко распахнутые окна приглашали зимнему солнцу прогуляться по стенам. Это не радовало. Бэктон-старший сопел, как паровоз, кипя от злости. Волнение вскружило ему голову, ведь он осознал, что род может сегодня оборваться.
-Все по местам. – Он ворчал, топая на месте. Думая о ничтожестве (так он обозначил Стоунса), он решил, что не выпустит его живым. Дряблая кожа свисала на воротник от рубашки. Он был похож на бульдога. Загар ему не очень-то шел, но головорез именующий себя гангстером обожал греться на солнышке. Мелкие глза скользили по улице, но пришлось любоваться, отнюдь не клумбами.
-Въезжают. – Ответил охранник занимающий свой пост около ворот.
Бэктон-старший инстинктивно хотел двинуться вперед и самому устроить расправу и едва подавил в себе желание оступиться и показать перед своими подчиненными слабость, замешкавшись, прильнул к окну. Из далека было плохо видно, выходящих из машины, но Эндрю предположил, что водителем был Зик. Его внук шел впереди своего похитителя, который очень крепко держал его за плечи. Дед ушел в себя и не слышал, как Зик отдавал распоряжения, чтоб никто не вздумал стрелять. Силуэт возникший у его дома было не сложно узнать и забарабанив по стеклу кулаком он согласился, что приговора не избежать. Перед ним возник сын, отца которого он сегодня убил.
-Расходитесь! – Орал Зик, махая руками и внимательно следя за тем, чтоб на Джонатана не набросились из-за спины, потому как тогда их уже ничто не спасет от войны. Странно, когда человек не минуты не живущий среди смерти и насилия, все же решал то, что будет завтра.
Из дома вышел один человек. Он не относил себя к этому семейству, потому что не принадлежал к их крови. Парень начал бриться совсем не давно и тем не менее он имел вес среди взрослых. Несколько лет тому назад Бэктон-старший подобрал его на улице за то, что Си Эн обыграл его в картах и привел в свой дом, обучая тому, что умел сам и подпуская к себе очень близко, но при этом не задумываясь, чего хотел сам нищий.
-Расступитесь. – Скомандовал Си Эн. – Вы, что не видите, что наследник перед вами. Опустите оружие. – Скомандовал он, зная, что ослушаться его это все равно, что Бэктона, поэтому никто не осмелиться пойти на столь бесполезный риск. – Нужно пропустить этого человека к хозяину. – Си Эн был против войны с парижанами и готов был пойти на любую жертву, чтоб снова соединиться, потому как благодаря их поддержке можно было попробовать отбить хоть какие-то каналы у власти. Ему не нужна была бойня среди нищеты, потому что он сам был таким. После деда поднимется счтатус у его сына, но тем очень легко управлять, потому что он горяч, как воск. Си Эн отчаянно надеялся на то, что не допустит войны или оттянет на несколько лет, а это уже хорошо. Джонатан проходя мимо него вспомнил его лицо, но виду не подал, что они знакомы. – Поднимаемся на третий этаж.
Стоунс не давал убежать наследнику. Бэктон-старший обернулся к двери, выглядывая противника и задыхаясь от негодования. Дед сделал шаг вперед и проворчал:
-Ты не дашь спастись. – Он тяжело вздохнул. – Си Эн, останься. – Хотя бывший нищий не собирался уйти. – Это плата за мои деяния.
-Ты угадал. – Джонатан занял одно из кресел не отпуская заложника.
-Это месть за то, что я лишил тебя твоего рода, но ты же покойник. – Зрачки расширились от ужаса и отвисшие щеки защевелились. – Тебя же похоронили много лет назад, как же ты вернулся?
-Как видишь, я жив и не считаю, что это месть. Ты получишь то, что я получил от тебя. Это справедливо. – Джонатан не нервничал. Потеря близких подкосила его но в данную секунду он отказывался расслабляться и предаваться горю. Ему нужно было закончить то, что он начал.
-Тебя убили!
-Глупо утверждать, особенно, если лично не видел моего трупа девятнадцать лет тому назад. Тебя волнует война между городами. – Джонатан не стал юлить, а наследник пытался понять о чем идет речь, ведь дед не говорил ему об этом, потому как до ушей ребенка слишком рано доносить такие серьезные вещи.
-Ты ничего не решаешь, потому что не относишься к нашему миру. В твоих словах нет веса, так что отпусти ребенка и мы продолжим разговор. – Понадеявшись на глупость или внезапный порыв раскаяния дед четко вел свою линию, но вид гангстера подсказал ему, что предпринятые попытки попросту бесполезны.
-Сдохнешь и ты и он, а я не пожалею себя. Мне не страшно умирать. – Усмехнулся Джонатан, вытянув вперед подбород. Сейчас он чем-то напоминал змею, что же касается Си Эна, то тот не следил за ходом разговора, а молча подойдя к Бэктону-старшему, присел на быльцу кресла и расстегнув пиджак, вытащил ствол, выстрелив ему в сердце. Это произошло за считанные мгновения и старик, даже не успел опомниться, дабы понять, что Си Эн напал на него, а ведь он подарил ему другую жизнь. – Ты убил его?
-Не только ради тебя. – Сообщил Си Эн. Много лет тому назад он еще не учавствовал в спасении джонатана, но его надоумили местные нищие распространять сказочку о том, что отец убил Джонатана. Эти слухи дошли до Бэктона-старшего и тот безоговорочно поверил, потому как Си Эн подтвердил, что видел это собственными глазами, а неизвестно почему, но он был сильно привязан к мальчугану, ставшему ему сыном, потому как родной был безмозглым выскочкой и всегда доставлял уйму проблем. Самое интересное это то, что Стоунс не признал, что совершил грех за который его хотели наказать, но наступит час и судьба все же заставит его раскаяться. – Бэктон хотел войны между городами, а я сам оттуда, поэтому ни за что на это не пойду.
-Дед… - Ребенок несколько минут находился в шоковом состоянии, а потом захотел вырваться.
Стоунс вынул ключи из кармана, выбрав тот, который был длиннее остальных и обладал достаточно острыми зубцами…
-Я убью тебя и без оружия.
Си Эн поправил пиджак на трупе, подложив платок на рану и аккуратно застегнул. Он дотащил перед собой Бэктона, стараясь сзади быть менее заметным и прятаться за большое тело и доставив к окну, махнул его рукой, запрещая охранникам вмешиваться.
-Очень трудно выжить здесь, но часть людей уже на моей стороне. Бери ребенка и сваливай отсюда это будет твой проходной билет, потому как головорезы уверены, что дед еще жив. – Си Эн инструктировал по существу. – Тебе придется умереть. – Он кивнул мальчишке. – Ваша смерть приостановит жажду жрать своих. Пока что будут разбираться здесь. Мне наплевать на твою гибель несмотря на возраст, ведь, если ты выживешь, то погибнут десятки и это будет всего первая странница. За свою жизнь, наследник, приходится платить. – Эти слова высушили ребенку слезы. Мальчишка все равно не мог возненавидеть Си Эна, потому что его подкупала доброта в глазах. – Убей его и брось куда-нибудь в канаву. Ты же знаешь, куда тебе ехать… Отправляйся в аэропорт, а я переговорю с нужными людьми, спастись ты сможешь только в одном городе. Тебя доставят, как посылку.
-Я знаю. – Тихо промолвил Стоунс. Ему уже порядком надоело скитаться, но он не собирался винить в этом кого-нибудь. Ему сложно было понять, отчего Си Эн знающий о смерти его родных ничего не предпринял, но схватился за него. Это особое отношение или же здесь имеется какая-то выгода? Обе стороны были практически уничтожены и что же будет дальше? У крови Джонатана было продолжение и возможно, что именно он захочет управлять миром криминала.
-Завяжи ему рот. – Си Эн оторвал кусок тряпки от скатерти и бросил своему союзнику.
-Тебе и правда будет легче, если ты меня бьешь, иначе наступит день и я сотру тебя с лица земли. – В тоне наследника звучало столько ненависти, что казалось она пылает неутолимым огнем. Как это не странно, но действия Си Эна он оправдывал, хотя именно тот убил его деда. Зик вошел в комнату, собираясь сторожить труп. Им будет нелегко справиться с ситуацией, потому что многие головорезы до сих пор уверены, что их хозяин жив и узнав правду… откроется резня.
Длинный коридор, ползущий к лестницам, украшен погашенными ночниками в форме цветов. Они спали днем, дремая, на согнутых стеблях. По стене бежали две тени, а охрана следила за всем, недоумевая, что же предпринять. Снег маленькими хлопьями укрывал асфальт, а дрожь декабрского ветра бросала искринки под ноги, смешивая с грязью. Взрослые поражались выдержке ребенка, который не кричал и не вырывался, а ведь не каждый из них мог с уверенностью заявить, что не струсил бы перед смертью. Си Эн раздумывал, как задержать резню, когда объявится сын…
-Такова воля Бэктона. – Крикнул Си эн и охрана расступилась, помня о том, что был еще один приказ из окна.
Зик отдал ключи от своей машины. Это был неправильный ход, но беда в том, что иных вариантов, где бы достать машину у Стоунса не было. По трассе ехали убийца и жертва, которая не была связана и поэтому выплюнула кусок ткани из глотки.
-Я бы не стал кричать, если эти тупицы не уберегли деда, то с чего я должен спасать их? – Возмутился ребенок и такой подход приятно удивил Стоунса.
-Ты очень силен. Я буду счастлив, если у меня родиться внук похожий на тебя. – Стоунс свернул в сторону и за окном начали проноситься улочки беднее.
-У тебя есть сын? – Заинтересовался мальчишка.
-Он не мой сын и никогда не примет такого отца, как я, но я не осуждаю его за это. – Джонатан примкнул к набережной. День еще не совсем сдался, но в зимний период темнота не просто проглатывала улицы, а стремиглав пожирала, едва коснувшись облаков, хваталась за дома… - Я могу убить тебя огнестрелкой или ключом. Он у меня вместо ножа. Ты чувствуешь боль?
-Ее все равно прервет смерть. - Размыслил логично ребенок, выглянув в окно, и залюбовался… - Зима похожа на сказку. Лучше от пули. – Он вжался в сидение. Последние минуты его жизни заставляли мерзнуть, но наследник был рад этому, потому что ему было приятно познать, хоть какое-то чувство. Снег ложился тонюсенькими полосами на тротуары, закрывая безликую серость. От воды Джонатан отказался, потому что там бродило слишком много людей, поэтому пришлось свернуть к одному из мостов и притормозив гангстер вышел из машины. За ними никто не гнался, так что Си Эн сдержал свое слово. Отведя мальчишку к стене, он не воспринимал его. как ребенка, потому что тот был ему ровней.
Перед смертью наследник попросил:
-Прости деда за то, что он сделал… - Свист пули раздался глухим хлопком, и по маленькому лбу струйкой потекла горячая кровь, а губки сомкнулись, не издав истошного воя. К сожалению, родные Стоунса не погибли столь безболезненно, а ведь жена его рата тоже носила под сердцем малыша.
“Я понимаю, ты упал и руки опустились,
На колени падать больно, вот только ноги подкосились,
Виски истерзаны, и боль стекает с ресниц,
Для тебя это век, хотя длилось всего миг”.
Натали Новако. 2018 год.
1.12.1990 год.
По промокшим тротуарам из-за растаявшего снега, ползла едва передвигая ноги, сожалеющая о своей судьбе ничтожная бездомность. Ночь раскинула ковер сотканный из самых наимрачнейших человеческих снов, укутав солнце в покрывало, дабы оно не протянуло своих лучей на помощь. Дороги, испещренные морщинами, были забиты до отказа влагой, постепенно превращающейся в лед. Деревья украшенные щедрой россыпью небес сгибались от дуновения зимнего ветра. Пути, примкнувшие к стоянкам, словно живут своей жизнью. Снующие толпы забегают внутрь аэропорта, спеша зарегестрироваться, ожидая рейса, дабы покорить те дали, которые отмечены в билетах. Здесь Джонатан был беззащитен, потому что из-за любого поворота мог выскочить головорез и забрать его с собой или убрать прямо здесь. Одежда кое-где покрылась мокрыми пятнами, потому как в помещении снег быстро таял, оставляя на ткани ужасные пятна.
-Стоунс. – Позвал кто-то очень тихо и тот к кому обратились обернулся, встретившись взглядом с тем человеком, который благодаря Си Эну собирался помочь. – Просто иди следом.
Блеск из сердца постепенно угасал от понимания, что за ним пришли и получается так, что нет только плохих людей. Они передвигались не спешно, исчезнув в одной из подсобок, где повсюду лежали чемоданы. Это было бюро находок.
-Зачем это тебе? – Стоунс старался не опускать взгляда дабы не унизить собеседника, не отличающегося высоким ростом. -Ты дал шанс выжить. Си Эн просил заняться тобой. Я всего лишь простой служащий, перевожу вещи из аэропорта, но зато я и есть тот билет, который доставит тебя к Кубизу. – Он начал рыться между чемоданами и искать самый большой. Конечно, неудобства будут адскими. Ловким движением он вытащил из огромной груды то, что его интересовало. – Людей проверяют, и тебя не удастся протащить. Подделка документов займет очень много времени. Если на рейсе не будет чужих, то пилот вытащит тебя и посадит где-нибудь более-менее по-человечески, но вдруг кто-то сунется, то терпение все же пригодится. Воздух будет проникать, так что за это можешь не волноваться. За дверью была сумасшедшая гонка за одним человеком и постоянное озирание по сторонам, словно сбежавший должен обязательно спрятаться за спиной. Стоунс потерял свою семьи и лишился тяги выжить, но здесь ему уже пришли на помощь те, кому он помог. Они открыли огромную сумку, куда совсем скоро носильщик должен был спрятать то сердце, которое начало по-тихоньку воспевать старость, искалеченное тяжелой правдой. Упаковаться пришлось вдвое, ведь ноги конечно же служили весомой помехой.
-Что-то забыл? – Джонатан приподнял голову, спрятавшуюся в сумке. Поза была весьма неудобной, но, что поделать.-
Нужно будет проходить проверку. У тебя есть металлические украшения? – Носильщик призадумался. – Если я тебя так пронесу, то возможно, что у кого-то возникнут подозрения и все провалится.
Джонатан понимал, что его мало знакомый друг прав, но при этом он не хотел снимать оберег с шеи, который носил его брат, пока был жив, передав ему на пару месяцев… еще когда Джонатана ранили. Несколько мелочей начало вытягиваться из карманов, но цепочку пришлось отдать.
-Ты… - Джонатан не договорил, потому что еще был перебит при самом обращении.
-Я обещаю тебе, что верну уже, когда поднимешься на самолет. – Лететь предстояло в грузовом отсеке, но это не было поводом для удивления. Незнакомец спрятал вещи не уделив им должного внимания, потому как для него они не представляли особой ценности.
Стемнело, потому как замок снова скользнул и закрылся, а сверху на приклеенной карточке появилась фамилия и имя того, кто потерял багаж. Ищейки одетые в черные деловые костюмы выделялись на фоне той массы, которая не испачкала свои руки кровью, а за обыкновенным носильщиком никто не следил и он благополучно перевозил вещи, не оглядываясь по сторонам. Направившись к соседнему терминалу, сам настоял на том, чтоб была произведена еще одна проверка. Чемоданы толпились в ряд.
-Ты к нам? – Коллега окидывал внимательным взглядом чемоданы, раздумывая о том, что же прячется внутри.
-Да. Проверка уже проводилась, но лучше еще раз. Не люблю халатности. – Он поставил первый чемодан на дорожку.
-Огромный. – Проверяющий сразу же обратился к тому, который должен был попасть к Кубизу.
-Сам удивлен. – Кивнул спасающий и не одна капля пота не блеснула на лбу. Эта выдержка стоила усилий, но не нервов.
-Честно скажи, смотрел, что у богачей имеется? – У проверяющего разыгралось любопытство и он не захотел отпускать подвернувшийся шанс.
-Одежда. – Равнодушно брякнул носильщик. Оставалось, переубедить, не залазить внутрь, но как выкрутиться из сложившейся ситуации он не предполагал. – Если хочешь, то идем со мной. Я покажу тебе на улице.
-Кубизу? – У жадного надсмотрщика возникло непомерное удивление в голосе. Совсем рядом стояло несколько головорезов и сверлили своими глазищами, вынюхивая, хоть намек на подозрение. – Он же гангстер. Странно, что наш аэропорт не взлетел на воздух после того, как мы не проследили за его вещами.
-Ты идешь? – Повторил друг Си Эна, не глядя на сумку и боясь, что что-то пойдет не так.
-Я еще подумаю, ну, допустим лишится одного костюма и не заметит, а таким, как мы всю жизнь нужно копить, хотя там, куда мы ходим разве носят такие вещи? – В этих словах чувствовалась примесь зависти. Люди охваченные гневом на свою судьбу не уразумевают той простой истины, что деньги не текут рекой, если не работать и не важно о каких способностях идет речь: об умственных или физических.
Внутри сумки находился Джонатан, предполагающий, что может не встретить следующего утра, потому проверяющим управляла бешеная жадность. Носильщик не дождался никакого ответа, занялся тем, чтоб перевезти вещи в багажный отсек самолета. Около пилота вертелся один из головорезов в черном костюме…
-Спешу по делам в Мюнхен и решил лететь с вами. Вас предупреждали? – Поинтересовался убийца, поправив на себе галстук, следя за временем. От такого сложно ускользнуть.
-Меня предупреждали. – Пилот был вежлив. – Может уже сядете?
-А что поднимаемся? – Головорез был недоволен советом, но откашлявшись он отправился гулять вокруг самолета и без стеснения направился к носильщику, который молился только об одном, чтоб с таможни не подбежал жадный коллега и не напомнил о сумке, включая фамилию…
Худшие опасения тут же оправдались и повернувшись он тут же обнаружил спешащего таможенника.
-Я опоздал? – Брякнул он недовольно.
-Что ему нужно? – Головорез обращался к носильщику, словно они уже были знакомы.
-Ничего. – Нашелся спасающий и добавил. – Вы проверяющий… Мы вас давно ждали. – Он сделал вид, что говорил о какой-то сверх важной должности. Носильщик понимал, что, если этот таможенник произнесет вслух фамилию хозяина сумки, то головорез не глядя высадит в нее всю обойму.
-Да. – Многозначительно ответил головорез, подумав, что носильщик оказал ему услугу, постаравшись таким способом отвадить пронырливого таможенника.
-Понятно. – Кивнул в свою очередь таможенник и незаметным жестом поблагодарил носильщика за то, что тот не дал ему вляпаться в неприятную историю. – Почему перевозите вещи не на рейсе?
-Эти давно утеряны, так что боимся перепутать. К тому же отсюда доставляются запчасти. – Теперь уже нашелся пилот и носильщик отступил на несколько шагов назад, а таможенник и вовсе скрылся из виду.
По заснеженным полосам катились замерзшие слезы. Они светили наинежнейшим фиолетовым оттенком и блуждали по ветру, пробуя примкнуть, хоть к какому-то углу. Носильщик взглядом провел самолет и посмотрев ему вслед надеялся на то, что в Мюнхене Джонатану удастся выжить. У носильщика из кармана выпал крест и он едва его не упустил.
Сумка в которой находился Джонатан упала набок, потому что он начал ее раскачивать. Ему было необходимо срочно выбраться наружу, ведь он надеялся на то, что носильщик подбросил оберег куда-то на пол. У него отобрали все вплоть до зажигалки, и поэтому он попытался подковырнуть замком, но он не поддавался. Он потратил не так уж мало времени, чтоб появилось хотя бы небольшое отверстие, а дальше все пошло еще проще. Джонатан старался не шуметь несмотря на то, что до кабины это вряд ли долетит. Сложно было понять головореза, который вызвался лететь в Мюнхен и не проверил вещей, но теперь нужно было догадаться, какую же цель он преследует на самому деле. Растопырив пальцы Стоунс, ползал на коленях и ощупывал каждый кусочек. Сейчас он был одинок, рыдая, потому что потерял свою семью. Здесь не было того, что он искал и он был ужасно разочарован этим. Ему придется обязательно вернутся в тот город, который Стоунс ненавидел даже больше, чем собственную жизнь. Он почувствовал, что самолет начинает снижаться и ему пришлось поспешить вернуться обратно. Он свернулся клубком и вкатившись в укрытие, попытался закрыть, но изнутри это было очень сложно и не получилось закрыть ее до конца. Он не знал, что в тот момент, пока переворачивался, слетела бумажка с именем получателя.
Мюнхенский аэропорт практически ничем не отличался от других. Имелись полосы для посадок и взлетов, сотни направлений и остановок, терминалов, где так легко найти утерянное, если очень сильно этого пожелать. Персонал занимается своими обязанностями, потому что этот рейс из Нью-Йорка ожидаем. Головорез ступил с трапа на землю и сразу же отзвонился одному из Бэктонов, который все еще был жив и решил податься на дальнейшие поиски. В этом городе ничего не происходило без ведома Фридриха Кубиза, так что не сегодня, так завтра ему придется выложить правду.
Началась разгрузка вещей. Чемоданы выносились и складывались в специальные машины, занимающиеся перевозками, а запчасти относили в другую сторону, проверяя с помощью соответствующих документов. Подняв запись с фамилией, один из носильщиков, отправился к терминалу, доставляя багаж. Джонатан молчал, плотно сжав зубы, чтоб не скрипнуть.
-Ты здесь? – Кто-то тихонько спросил.
Постучав в ответ он тем самым дал понять, что никуда не делся и доставлен в целости и сохранности.
-Звони к Кубизу. – Ответил еще один и все, что удалось узнать Джонатану, так это то, что судя по голосу его обладатель приближался к тридцатилетнему рубежу. – На тебе же была написана эта фамилия. – Парень открыл замок и практически сразу же ткнул бумажку под нос. Джонатан хотел откашляться, но вдавил кулак в глотку, ведя себя, как можно тише. Осмотревшись, он пришел к выводу, что это одна из комнатушек, куда собирают вещи.
-Так это ты убийца? – Молоденький охранник присел перед ним на корточки и сложив пальцы в замок не поскупился на уважение. Он просто разглядывал и не требовал каких-то подробностей. – Никогда еще Кубиз не заступался за чужака. Я не знаю, что тебя ждет в будущем. Он не подпишет смертный приговор своему городу и между тем он тебя ждет. – Тихо высказался Клиф, постаравшись не быть навязчивым.
-Посылка у нас. – Сказал его напарник в телефонную трубку, а Джонатан попробовал выпрямить плечи. – Доставлена в целости. – В голосе не было цветов, но кое-какие оттенки блуждали.
Подъехавшая машина притормозила около аэропорта и распахнувшаяся дверца, показала того, кто находился внутри. Охранник помог выбраться двадцатилетнему Гансу являющегося наследником Фридриха. Он уже сейчас ворочал частью дел, и все шло к тому, что в скором времени его отец собирался отойти от дел. Узкий туфель вдавил снег в асфальт, оставив след на дороге. Длинные и ровные ноги были спрятаны в строгом деловом костюме, который должен был прибавить ему несколько лет, но детство не легко спрятать, если черты лица не успели повзрослеть. Большие голубые глаза были бледноваты и в них не пряталась доброта. Пухлые губы придавали ему очарования, хотя четкие линии подчеркивали тот факт, что он не терпит сомнений. Волосы немного темнее русых, потому как это был подарок доставшийся от матери, но, что же касается роста, то чересчур высоким его не назовешь.
-Да. Мы поднесем к контролю, а дальше уже ваша забота.
Тем временем охранник Ганса набирал номер его отца и передал трубку:
-Посылка прибыла. – В нем чувствовалась краткость и отсутствие утонченного обаяния. Шаги приближали его ко входу в аэропорт, а сзади шла верная охрана. Он знал, что сейчас по холлу снуют ищейки, разыскивая по закоулкам Стоунса. К наследнику не имели права приближаться с вопросами о местонахождении сбежавшего убийцы и поэтому за ним следили издалека. – Утром я получил разрешение забрать вещи своего отца. – Ганс обратился к тем, кто нес непосредственно ответственность за багаж.
-При переле из Таиланда ваш отец потерял сумку. – Сотрудник передавал информацию поступившую из Нью-Йорка. Он был насторожен, потому что знал, каким родом деятельности занимается эта семья.
-Дальше. – Предложил Ганс, отказываясь заводить долгую беседу.
-Документы оформлены, просто по ошибке багаж сначала отправили в Нью-Йорк. Пройдете со мной. – Этот приглашающий жест был настолько унизительным, что подтверждал истину о том, что человек приносит себе больше вреда сам, нежели остальные… Вещи стояли в одном из кабинетов. – Если что-то пропало, то будет лучше написать заявку сейчас, чтоб не привлекать полицию.
Это то, что ожидал Ганс. Ему не хотели так просто отдать вещи, поэтому нужно обнаружить лазейку и попытаться выкрутиться из неприятной ситуации.
-Подозреваете. – Ответил он без нажима, но его слова имели вес. – Там исключительно вещи и я не позволю, чтоб присутствующие и камеры расставленные по углам, рассматривали белье моего отца. Если есть необходимость, пусть багаж еще раз пройдет через контроль.
-Да-да, конечно. – Присутствующие засуетились.
Охрана забрала багаж и отправилась проходить еще одну проверку, но Ганс был сдержан в проявлениях эмоций. Таможенники вели себя дружелюбно и быстро закончили с формальностями, чиркнув свою подпись на бланке. Теперь осталось добраться до машины. Здесь Кубиз-младший не рискнул оттягивать время, потому как пройдет не так уж много времени прежде, чем головорезы догадаются о том, что Стоунс добрался до особняка смотрящего самым простым способом, оказавшись у них перед глазами. Охрана подтянулась к багажнику и положив Джонатана внутрь, вернулась в машину. Джонатан не испытал облегчения, ведь это не свобода, а очередная тюрьма. Он осознавал, что ему повезло выжить, потому как люди не уберегшие его отца, отдали все силы, чтоб спасти сына.
Скорость постепенно снижалась и повороты становились более частым явлением, так что было не трудно догадаться о том, что машина уже скрылась за воротами дома. Переезд не занял много времени и он не успел начать задыхаться. Шины притормозили, а у него в голове застряла всего одна картинка – гибель его родных. Щелкнул замок и один из охранников спросил:
-Живой? – Квадратная челюсть при разговоре выдвинулась вперед, но добродушие не делало из него монстра.
-Да. – Джонатан обнял себя за плечи, попробовав пошевелить спиной, чтоб облегчить нагрузку.
Поднимайся. – Охранник протянул ему руку и дал возможность приподняться. Джонатан перебросил ноги через машину, но дальше сдвинуться не смог. – Больно. Это постепенно пройдет. Ты посиди немного.
-Ты в безопасности. – Ганс не сделал шага на встречу. – Приходи в себя. – И повернувшись к ступеням, он направился широким шагом к своему дому.
-Фридрих примет меня? – Поездка действительно была утомительной.
-Когда скажешь. – Охранник дал указания водителю и помог Джонатану спуститься на землю, хотя у него подкосились ноги, потому что тот был не в состоянии самостоятельно передвигаться.
-Можем идти. – Стоунс не подозревал, что из окна на него уставилась старость, но неизможденная бедами, а возрастом.
-Закури. – Он протянул ему сигарету, подкурив зажигалкой. Крошечный пепел разлетался по ветру, смешиваясь со снегом. Ему нужно было встретиться с Фридрихом, держась за живот, он вошел в кабинет. Перед ним находился смотрящий.
Из воспоминаний Каролина Стэнфорд. 1970 год.
“Я слегка прикрываю веки, чтоб ненавязчивостью подчеркнуть выгодные черты своего лица. Во мне не присутствует мятежности или малейшей доли стеснения, а мир совсем не делется на крохи, состоящие из переживаний. Я лишена остановок совестью и несмотря на то, что мне десять лет, привыкла наслаждаться полной свободой действий. Я не поддаюсь на дешевые убеждения о том, что миром управляет святость, тогда откуда в людях берется злость и желчь вырывается наружу? Я просто одна из немногих, кто не лжет. Мне нравится покорять и соблазнять. Мне лень писать дневники, рассказывающие о собственной никчемности. Во мне нет пороков, потому что я просто следую за очередным трофеем и мне неважно, как я буду добиваться своей цели. Подхватив цветные камни со столика я окутываю ими шею, стремясь поскорее повзрослеть.
-Мисс Стэнфорд, прибыл ваш отец.
Это мои самые любимые слова. Я бегу на встречу к отцу, потому что хочу поскорее встретиться с его объятиями. Папа очень строг с прислугой, но в своем водителе не чает души, а его ребенок частенько бывает у нас. Джонатан старше меня на пять лет, но какая разница? Меня же это не смущает. Я сама себе хозяйка и родители позволяют мне вытворять, что угодно. Я делаю лишь те вещи, которые доставляют мне удовольствие, но. А богатство папы всегда закроет рот тем, кому стоит умолкнуть.
-Папочка… - Я бросаюсь ему на шею, потому что знаю, что это доставит ему удовольствие.
-Как сегодня мой огонек, не скучал? – Ричард целует меня в щеку и отдает распоряжения прислуге. За спиной стоит водитель и его сын уже поднимается по ступеням. – Джонатан, идите с Каролиной на верх. Я привез ей новые игрушки.
По моим изумрудным глазам пробежала пелена удовольствия. Моя смуглая кожа никогда не будет такой черной, как у Джонатана, но ее тонкость притягивает к себе, поражая красотой.
-Если я спрячусь, ты будешь меня искать? – Я пожала плечами, взяв его за руку, потому как не хотела преодолевать ступени в одиночку.
-Лучше всего тогда спуститься в сад. – Джонатан говорил это с легкой улыбкой наугад. В нем таилась непредсказуемость поступков и было сложно предугадать, что взбредет ему в голову, а может я просто не задумывалась? В его глазах не прочтешь о чем он думает, ведь правда прячется где-то на самом дне. Наверное, если бы я могла любить кого-то, кроме себя, то это бы был он.
-Я почему-то никогда не могу найти тебя, если ты прячешься. – Я придала своему тону мягкости и взрослого очарования.
-Это потому что меня нет в твоей душе. – Он обернулся, почувствовав, что мы были не одни и оказался прав, потому как перед нами возникло жалкое и юродивое создание… Моя копия, похожая на дурнушку. В этот крошечном тельце было слишком много никчемности, а глаза были постоянно разбавлены какой-то тяжелой смутой, словно ей нужно было о чем-то думать. Я постоянно жду подходящего момента, чтоб незаметно ее придушить. Очень жаль, что отец ее тоже любит, потому что мы разные, как небо и земля. Я не позволю ей нам помешать, потому что Джонатан останется со мной”.
“Я твои летописи дня читаю по губам,
У меня есть душа, которую только тебе отдам,
Искренность смеется исповедями и мое сердце больше не молчит,
Во мне нет тайн, потому что я не боюсь с тобой целый мир забыть”.
Безимянная. 2027год.
2.12.1990 год.
Кабинет был огромен, вмещая в себя роскошный стол, но за ним не стояло кресел, таковые предоставлялись лишь для посетителей, потому что его хозяин был калекой и в этом не нуждался. Семидесятилетний старик не чувствовал себя несчастным в отличие от новоприбывшего. К стенам были придвинуты диваны с изогнутыми ножками, а на спинках благодаря дереву изобразились изысканные фигурки, вырезанные так прекрасно, что походили на живых людей. Ганс пока что не явился к отцу, потому как на нем лежало немало обязанностей. Бездомный пес, который постоянно принадлежал кому-угодно, кроме себя, остался стоять у входа, рассматривая выцвевшие глаза старика. Никогда раньше смотрящий не встречался с сыном своего друга и сейчас использовал предоставившуюся возможность.
-Ты можешь сесть. Бесмысленно стоять на пороге того дома, куда тебя привезли. – Фридрих говорил очень медленно, но при этом его речь была достаточно внятной. Он не забывался и не терялся во время разговора, пока что его мозг не давал сбоя. Он наблюдал за тем, как Джонатан пересек комнату и вместо дорогущих диванов, выбрал один из стульев. – Ты все-таки остался жив.
-Мне помогли.
-Тебе известно: почему? – Фридрих приблизился к нему на своей коляске, остановившись перед ним. – До сегодняшнего дня ты не был замешан в жизнь головорезов и тебя попросту не существовало, но вышло так, что люди поднялись за тобой, хотя ты никого об этом не просил. – Фридрих тщательно готовился к этому разговору и не собирался упускать какие-то подробности. - Ты убил того, кто мешал городам соедениться. Войны между собой приводят к тратам: жизней, оружия, времени. Нью-Йорку хочется играть с Парижем и делать ставки на жизнь, но плата очень велика. Я пробовал вариант, как можно не вмешиваться, но меня все равно тянут. У меня уже не те силы. Я старый дед, которого совсем скоро перестанут слушаться, даже псы, потому что, даже внутреннюю силу порой подчиняют годы. Я всего лишь калека не дотянувшая до сотни лет и в этом окружении мое положение очень шатко. Я не поддержал бы тебя ни в одном вопросе, если бы ты не совершил. У меня царит полнйший хаос, территории делятся, чтоб заново кромсать на куски. Законные деньги не отмываются, да и те жалкие крохи, которые есть сейчас, попросту сущие пустяки, но ты дал шанс оттянуть время. Я стал частично свободен, пусть это не навсегда, но я стал частично свободен. – Стук в дверь прервал этот монолог, спустя несколько секунд появился Ганс. Отец посмотрел на него, понимая, зачем тот пришел.
-Отец, прибыли люди из Нью-Йорка.
-Сколько? – Спросил Фридрих, и в тоне не возникло беспокойствия. Он сравнивал их с Джонатаном. Своего сына воспитывал с детства и Ганс имел ответы на многие вопросы, но порой случается и нечто непредвиденное. Тот занял второй стул, не спеша отправиться к гостям, потому как без позволения отца он имел право не давать никаких разъяснений.
-Трое, но по аэропорту снуют намного больше, проверяют каждый угол, опираясь на наше имя ибезжалостно шманая чуть ли не прохожих.
-Что ж, теперь у них есть на это право. Ты, Джонатан, теперь богатый человек, имеешь несколько десятком миллионов. Это конечно не богатство целого мира. – Голубые глаза улыбнулись, но губы так и не пошевелились. – На них можно прожить пару лет. Я позабочусь о том, чтоб ты ими пользовался.
-Я покойник. – Стоунса мало волновала финансовая сторона. Обложившись деньгами, все равно тратить не удастся, ведь его повсюду ищут, а, как известно, на свете нет того человека, которого захотят найти и не смогут. К тому же Джонатан понимал, что это его дом, да и головорезы пришли сюда, значит это мало похоже на укрытие.
-Это так. Нет такого места на земле, где бы тебя, не отыскали, но ты добрался сюда. – Фридрих прикрыл ноги одеялом, согреваясь. Прозрачная кожа предъявляла жирные полосы вздутых вен, указывая на возраст. – Тебе понятно, что сын идет по моим стопам. Я заручился поддержкой и поэтому без затруднений поставлю преемника на свое место. Мне нужна неприкосновенность Ганса, потому как никогда не получится действовать в угоду всем. Это безопасность, но с другой стороны тяжкий груз. Я верю в то, что мой сын обязательно с этим справится. – Неспеша говорил Фридрих, а Джонатан не испытал ни капли нетерпения, потому как привык, благодаря отцу слушать таких людей очень внимательно. Заходя издалека, они, тем не менее, не болтают лишнего и это с чем-то взаимосвязано. Ему не приходило в голову, что Кубизы могут предать его, иначе б не доставляли с такими трудностями. – Никто не перечит мне и головоезы согласны с тем, что ганс заменит меня.
-Судя по вашему весу в этом городе, я думаю, что вы говорите об уходе слишком рано. – Отметил Джонатан, ведь смотрящий умолк, а это значило, что он имеет право высказаться. Он не стеснялся своей изодранной одежды, но мышцы постанывали, напоминая о себе.
-Я не стану с тобой спорить, но вот беда, мне уже пора уходить, а Ганс слишком мал, чтоб все охватить, поэтому моим наследником станешь ты. – Кубиз не ходил вокруг, да около. – Только сидя в моем кресле, ты избежишь смерти, Джонатан, а иначе я никак не смогу тебе помочь. Ты действительно покойник. – Дед не утруждался успокоить Стоунса, а последний был в шоковом состоянии. Его настолько поразили эти слова, что он не вымолвил ни слова. Грустные глаза заполнились неким чувством, которое придало взгляду еще больше оттенков грусти. Грань между болью и им была стерта и ссутулившись он впервые не сумел расправить плечи. Он поник за эти пару дней, но не изуродовался окончательно, ведь сей дар приходит со временем. Горечь нарисовал на лице ужимку, и стало страшно из-за того, что вина лежит на нем только за то, что он остался жив, а не уснул вместе со своей семьей. – Мы обставим все таким образом, чтоб прикрыть тебя. – Кубиз-старший понял, что настал переломный момент. – Я уже рассчитал, сложно будет везде несмотря на то, что я имею так поступить. Парижане не будут против. Им плевать на тебя, но ты убрал Бэктона и в дальнейшем это сыграет на руку. Ты оказал их стороне услугу, равно, как и мне, хотя в войне я в отличие от них не вижу смысла. Нью-Йорк будет против, но никого не касается, что я делаю дома. Со своими людьми я поговорю и с того момента, как я назову тебя преемником, никто не имеет права тронуть тебя, но, а пока эти стены станут твоим домом. Выходить отсюда нельзя, а позднее я решу, как передать тебе свой статус без потерь, но сейчас, мой мальчик, мне придется оставить тебя, потому как прибыли гости из Нью-Йорка.
-Но, как же ваш сын. – Стоунс не выдержал, осознав насколько дорог этот подарок и какой риск он тянет за собой.
-Я справлюсь как-нибудь. – Улыбнулся Ганс, и стало понятно, что между ними не будет неприязни и сын пошел на это добровольно безо всякого принуждения.
-Мой сын будет твоим советником. Я думаю, что вдвоем вы справитесь, ведь те, кто находятся в числе сопровождения смотрящего, также неприкосновенны. Побудь узником в моем кабинете, а я скоро вернусь. – Фридрих неторопливо поехал к выходу.
-Ты отдал мне свое место. – Стоунс встал. Ему итак было сложно, а тут еще получалось, что другой отдал свою судьбу не боясь быть убитым за такой поступок, ведь наверняка на него начнется охота.
-Мне не жаль, потому что, если бы не ты, то оба города уже жрали бы друг друга, а позднее вцепились бы нам в глотку, ведь зачастую ненавидят тех, кто держит нейтралитет.
-Будучи смотрящим я смогу вернуться в Нью-Йорк? – Он сразу же просчитывал этот ход.
-Сложно сказать, понадобится время, да и прежде всего необходимо убрать сына Бэктона, чтоб не занял место отца, а это будет очень сложно. Ты что-то оставил в том городе?
-Крест это единственная память о брате.
-Я обязательно поговорю с Си Эном. Нам вернут, так что можешь не волноваться. Попробуй отдохнуть, когда уедут гости, мы займемся тобой. – Кубиз-младший застегнул верхнюю пуговицу на пиджаке успевшую расстегнуться и покинул Джонатана, оставив в одиночестве, но и будучи с кем-то он все равно не чувствовал успокоения. Много лет назад он лишился дома и с тех пор мечтал о том, что наступит день и маленький огонек в каком-то окошке будет светиться для него. Его будут ждать, любить, скучать за ним. Джонатан закрыл лицо руками, сдерживаясь, запретив себе рыдать.
Этажи сменяются сменой обстановки, но ковры расстелены настолько идеально, что кажется, будто они и вовсе пришиты к полу. За Фридрихом направилась охрана не отстовавшая ни на шаг, а Ганс шел где-то сзади не спеша поровняться с отцом, потому что сейчас его мысли ничего не решали, да и все равно он был соледарен с тем, кто был с ним одной крови.
-Ганс. – Окликнул Кан. – Они прочесывают наши улицы.
-Ищут. – Ганс толкнул дверь, куда пару минут тому назад вошел его папа.
Присутствующие поднялись при виде хозяина дома. На своей территории они бы не потрудились этого сделать, но на правах гостей показали себя с хорошей стороны, хотя бы в начале.
-Можете сесть. Я перед вами не смогу встать. – Заметил Фридрих, и в его тоне не было места для шутки. Он подъехал к столу, заняв место там, где не было удобных диванов. Эта комната предназначалась для разговоров. Перед каждым местом на столе лежала папка с чистыми листами и несколько ручек, чтоб можно было набросать какие-то идеи или варианты, возникающие в ходе беседы. Смотрящий увидел, что среди присутствующих находится Бил томпсон, а остальных он не знал.
Бил сидел насупившись. Он принял во внимание неудачную шутку и скривился, решив, что дед шантажирует окружающих своим недугом. В нем была примесь китайской крови и это было заметно, как в разрезе глаз, так и самом овале лица, вот только нос вывернутый немного в сторону, указывал на то, что ему не удалось избежать многочисленных переломов. Плечи были приподняты, потому что локти расположились на столе.
-У тебя есть новости? – Бил нетерпеливо перешел в атаку. – Это Крэг и Фрэнк. – Опомнившись, он добавил это, с небольшим опозданием. В комнату вошел Ганс, но сел не за стол, а в стороне. Его цель была проста, нужно всего лишь засветиться.
-Ты пришел в мой дом с новостями, но это не значит, что я будучи хозяином обязан нести отчет перед тобой. – Старик сразу же ставил определенные условия, отказавшись прогибаться под Нью-Йорком.
-Нас постигло горе, и я думал, что ты придешь на выручку. – Бил был разочарован и не стал скрывать своих эмоций. Это и было его ошибкой. Побеждает тот, чья позиция тверда и непоколебима. – Я понимаю, что ты ни во что не вмешиваешься, но на этот раз ты мог бы быть не таким жестким. Твоя позиция не так уж непреклонна или ты думаешь, что никто не сможет сломить?
Если бы Ганс не воспитывался своим отцом, то наверняка подскочив, уже бы успел затеять драку.
-Я был против войны и меня не волнует, что происходит с теми, кто готов потянуть меня на дно. Если в течении суток твои люди не покинут Мюнхен, то моя сторона пережжет им глотки. Это предупреждение, под которым я подписываюсь. Париж меня теперь не тронет не при каких обстоятельствах, а что касается вас, так сначала определитесь с Бэктонома, что вам нужно и с кем вы собираетесь воевать. Возможно, что бойня уже началась в вашем доме, потому что не все готовы идти на войну. Ты думал, что я поверю в то, что без старика вы неуязвимы?
-То есть тебе известно, что в городе раскол… - Бил нахмурился. Начав пафосно, он не сумел закончить триумфально.
-Я полвека слежу за тем, как люди живут и умирают, а дни подобны шахматной доске и ты решил, что я буду не в состоянии отследить это?
-Нам нужен Стоунс, то, что он сделал…
-Наказывать не за что или же вопрос все-таки состоит в отсутствие войны, так посадите на место деда его сына.
-Из-за этих распрей это становится невозможным, но, если ты поможешь, тогда все удастся подавить. За тобой люди пойдут.
-И дать исток войне… - Фридрих покачал головой, поражаясь, что этот сопляк думал, как легко провести калеку, который несмотря на свой возраст до сих пор держал город в железном кулаке и на его улицах никогда не будет раскола.
-Бэктон не справится без вас, если нападет Париж. – Подал свою мысль Фрэнк, надеясь вразумить зажравшегося истукана. Очень часто слабость идет в ответное наступление не в силах согласиться с проигрышем, а потом пожинает еще более страшные плоды.
-Это ваш бой. Я никогда на него не претендовал.
-Значит: нет? – Грустно спросил Бил.
-Я уже ответил на твой вопрос, а ты заставляешь повторяться. Я никогда не давал слова, что вступлю в бойню, а что касается мого города, то здесь хозяин я, а вы бесправны. – Фридрих был серьезен и непреклонен. Если бы под его защитой не было Джонатана, то он повел бы себя еще резче и уже этим днем вывез бы трупы из своего города, но этого, итак стало вполне достаточно и головорезы отвлеклись от того, зачем сюда приехали. – Сроки установленные мной я обозначил вслух. – Он положил сухие ладони на колеса. – Никогда не стоит брать больше, чем сможешь унести. – Распрощавшись кивком смотрящий не потащил своего сына, давая возможность побыть самостоятельным.
-А ты, Ганс, приверженец старых идей или готов идти по новым стопам? – Бил возимел крошечную надежду и по нему стало видно, что в данной ситуации он ничем не побрезгует.
-Я иду в ногу со временем, но никого не собираюсь предавать. – Ганс не стал слаживать рук на груди несмотря на то, что хотелось, но самым главным было не сдавать своих позиций.
-А мы еще сожрем вас. Ни во, что не вмешиваться, а как же сообща? Смотри, Ганс, чтоб вас еще и париж невозненавидел.
-Парижские вопросы решаются с городм, а не с тобой. – Легкая тень скользнула по окну, пробежавшись по щеке.
-Эти сутки я проведу с пользой и найду этого урода. – Фрэнк поднялся первым. Никогда раннее он еще не чувствовал себя таким униженным.
Бил был пренебрежителен к тем, кто отказался подчиниться их воле, давясь от злобы, он покидал кабинет и илшь Крэг выглядел более-менее сдержанным. Ганс никого не провожал и за дверьми их уже ждал Кан. Он вывел за ворота, отметив, что все расселись по машинам и напомнил об установленных сроках. Бил же воспринял это как месть за то, что на Кубизов оказывали давление.
Лужи немного за день подтаяли, но постепенно мороз снова начал проглатывать дороги в свои владения, собираясь уступить разве что завтрашнему утру. Стоунс стоял около окна, и на улице его не было видно, так что будущий смотрящий ничем не рисковал. Фридрих занялся списком лекарств, которые как и прежде было необходимо глотать без отказа, но собственно говоря он и не претендовал на другую роль. Ганс направился обратно, не испытывая страха. Будь их положение еще хуже, они бы все равно не отказались помочь этому человеку, а так пока что слаживалось не совсем плохо. Кубиз размышлял о том, что дав право Джонатану убивать, он не станет мстить. Это смотрящий обнаружив при знакомстве.
-Приходили за мной. – Стоунс слегка усмехнулся и глаза веки укрыла еле заметная паутинка из морщин, которой еще совсем недавно не было.
-Но ушли ни с чем. Тебе нужно принять ванную и отлежаться. Я скажу Кану, чтоб занялся тобой. Приходили охотиться на тебя, а теперь чистят город. Не свалят, значит передохнут. Их необходимо додавить до конца, а уже потом открыть имя преемника. – Ганс оказался на пороге и кивнул Кану, чтоб тот смог приблизиться. – Займись Джонатаном. Ему нужно лечь спать после ужина. Я наведаюсь в город. – Ганс не был требовательным в общении. Однажды он дал слово, что вернет крест и больше об этом не упоминал.
Сотни дорожек пересекаются между собой, сочиняя людям одинаковые судьбы, но порой обрываются, расходясь в разные стороны, таким образом пишутся новые истории. Ганс покидал дом в обход не тревожа отца во время процедур, а Стоунс доковыляв до ванной комнаты, принял душ и смочив изможденные участки кожи прохладной водой, ощутил облегчение, присев на краешек ванной он не замечал, как по телу медленно стекали капельки воды, инстинктивно притронувшись к шее, он обнаружил, что оберег отсутствует и на душе стало горше из-за того, что потеря была невосполнимой. Церковь залитая кровью все еще преследовала его память…
Ганс махнул водителю, став на ступенях и показывая, что пришло время подогнать машину. Он просчитывал лазейки Бэктона в которые тот может втиснуться. Кан хотел поохать с ним, но наследник решил наградить его работой попроще, предоставив отоспаться. Он был готов быть при Гансе 24 часа в сутки, а тот любил порой отдохнуть от людей, которые проводят, слишком много времени около него.
Ночной клуб: ”Мюнхен” сиял, разжигая яркие огни и предлагая войти внутрь. Сюда сбегались распространители и договаривались с торговцами о ценах, которые будут завтра. Бирживые игры не просто поощрялись, а ими занимались намного скурпулезнее, чем игрой в казино. Оружейные сбыватели не пропускали тех рук в которые можно было вложить свою добычу.
Ганс вошел без затруднений. Перед ним эти двери были всегда распахнуты. В баре рассевшись на мягких диванах сидело множество людей, тратя свое увремя на обсуждение очень важных вопросов. Группировки разделенные на куски зачастую не знали за кем сейчас стоит следить, а кто является их другом, даже в одной семье иногда не было доверия.
Столики шумели между собой. Обсуждение сводилось к той теме, что на данный момент интересовала Ганса. Он проверял настроение улиц, вливаясь в общий поток и прислушиваясь к мнениям, потому как его отец научил, что бывает так, когда среди многословной пыли можешь найти алмаз, который впоследствии станет спасением. За одним из самых роскошных столиков собрались хозяева ночных заведений, понимая, куда стоит идти, ибо наивесомейшее влияние находится в ладонях этих людей. Через их короткие каналы по городу сбывались немалые партии оружия и наркотиков. Сутки медленно истекали, отбирая по крупицам время. Где-то по улицам рыскала стая голодных волков, ища бездомность. Подойдя к стола и взяв сигару он занял пустовавшее место, предназначающееся для любых встреч Кубизу-старшему или его сыну.
-Приветствую. – Ганс окинул взглядом четверку людей, бывшую старше его, как минимум в два раза. Те кивнули в ответ и продолжили начатый разговор.
-Теперь уже из них не так просто выкачать ресурсы. Я не доверяю Бэктону. Он умеет только проблемы устраивать, да и после смерти отца не встанет на ноги. – Коротковатая шея спряталась под петлей повязанного галстука, который привлекал внимание своей строгостью. Манеры не вызывали положительных эмоций, потому что его хорошее воспитание уже давно погибло в бесконечном шелесте банкнот. Он был тщеславен и имея тысячи поблажек к себе мог возненавидеть человека, не простив ему своих недостатков. Оливера нельзя было назвать уродом, но он чересчур искажал лицо отвратительной мимикой, что было очень сложно рассматреть, каким он является на самом деле.
Никто первым не заговаривал о Джонатане, слоно тот не приложил своей руки к спасению утопающих, но Ганс не верил в то, что до них не дошла полная информация, а посему был занят ожиданием. Ганс ничего не имел против конъяка, разливающегося в стаканы и тем не менее ему было сложно осознать, что бутылки опусташаются в мгновение ока.
-Посыпались сюда, чтоб в чужом доме свои расклады давать. Мне интересно, кто вообще рискнет себя топить. Си Эн выступает мудро несмотря на свой сопливый возраст и если не сдастся, то позднее загребет себе все. Он выигрывает у Бэктона не по очкам, а целым партиям. К нему, даже дед относился, куда лучше, нежели к своему сыну. – Сидящий гангстер по правую руку от оливера, приподнял бровь. Густая борода делала его не только солиднее, но и куда старше, чем он был на самом деле. Отпивая жадными глотками алкоголь он не давал времени, чтоб лед успел растаять. – Ничего Бэктон не добьется. Его сумел обставить мальчишка не знающий нашего мира. – Он аккуратно положил открытые карты на стол, оповестив о своей победе. Ганс не имел права играть, соблюдая, даже в этом нейтралитет, хотя еще не занял места своего отца, но лучше учиться сразу, чем перевоспитываться, меняя привычки, позднее. – Его свои же и сольют. Слабость никому не прощается, а тем более, если под таким началом идут люди, которым приходится ежедневно ложиться под стволы. Никто не будет рисковать. Ты же за этими словами пришел, наследник?
-Я должен знать, что происходит в городе. – Кубиз-младший спросил напрямик. – Стоунс дал нам спокойное завтра.
-А тебя волнует его судьба? – Оливер хмыкнул, снова сделав из себя карикатуру.
-Да.
-С каких это пор ты стал ценить чужаков или он уже стал своим? – Оливер бросил свои карты в общую колоду и на среднем пальце блеснул перстень из громадного изумруда.
-Стал. Нам дали то, что мы хотели и развязывать бойню не пришлось, тогда нет смысла отнекиваться, что он не принес нам пользы…
-Это верно. – Кивнул Оливер, ведь начав говорить в основном он, и вел линию беседы, а остальные отошли на второй план. – Сыграешь с нами партию?
-Ты же знаешь, что нет. – Ганс не поддавался ни на какие уговоры, не испытывая ломки из-за того, что казино закрыты для него, благодаря предстоящей власти он вдоволь насладиться адреналином, контролируя порядок. – Кто-то не считает Стоунса равным себе?
Этот вопрос был с подвохом, но так как его уже произнесли вслух, то не удастся обойти молчанием.
-Иными словами, Стоунс находится у нас и ему необходимо обеспечить защиту, но сделать этого мы не можем, Ганс, как раз-таки и избегается бойня. Мы ни к чему не придем.
-Равен. – Кубиз-младший сам ответил. – Он убрал Бэктона, который нам мешал, если все закончится благополучно, то через пару лет Си Эн займет место смотрящего и тогда всем обеспечен покой. – Ганс рассуждал исключительно с выгодной стороны, не затрагивая личное, потому как никому из присутствующих не стоит говорить о потерях друзей и родных, иначе напоришься, разве что на циничный смешок.
-Он равен, потому что не сплоховал в этом вопросе, при чем не знал, что Кубиз-старший донесет до Си Эна, как все обставить, так что полагался исключительно на свои силы, но он покойник.
-Это ненадолго. Я обещаю, что Стоунс будет жить. – Кубиз-младший решительно отставил конъяк в сторону и поправил рукава пиджака.
-Ты уверено об этом говоришь, а к примеру я не знаю, как это устроить. – Густав Шварц, сидящий возле Оливера, решил наконец-то снова вступить в разговор. Он махнул плечом, требуя коктейля, дабы прийти в себя. Лень, с которой он подходил ко всему не раз, приходила ему на выручку, потому что прежде чем что-то предпринять он думал об этом несколько раз. Часто он думал о том, что правильные вещи и без него скажут, а вот, когда речь заходила о деньгах или власти, куда можно было всунуть свой нос он не презговал разливаться соловьем. – В случае смерти еще одного Бэктона у Си Эна нет шансов сразу же получить власть. Он еще слишком молод, хотя и шел сразу после смотрящего, как у нас ты, но в отличие от тебя у него нет родственных связей. Ему нужно будет убивать всех, кто захочет отнять его место и заручиться поддержкой на территории, помимо этого властям необходима твердая позиция, дабы более-менее держать улицы в узде.
-Значит, против Си Эна нет голосов? – Ганс подтвердил свою догадку взмахом головы. Присутствующие согласились, ведь основное, заключалось лишь в том, что этот гангстер может жить, как угодно, главное, чтоб происходящее не задевало их голов. – Оливер. – Он обратился к самому старшему. Этот головорез держал одно из самых богатых казино ”Кристалл”. – Смотрящему нужны твои люди, чтоб завтра убрать из города приезжих головорезов.
-По крайней мере это честно. – Оливер улыбнулся. Темный костюм в бардовую клетку был несколько свободноват, но не свисал складками. Он откинулся на спинку своего стула, приготовившись говорить. – Значит, прошли времена, когда смотрящие не вмешивались без просьбы в дела города. Интересно понять цель твоего отца. Неужели он полез в бизнес… Я не поверю, что предательство ходило рядом все эти годы.
-Смотрящему поставили условие, что соберутся заняться и его городом, если он запретит находится на своей территории, но я знаю, что ему позволено вмешаться и убрать тех, кто мешает порядку, потому что решения за ним.
-Люди Бэктона никому из нас не мешают и так как твой отец не в доле, то его вообще не должны волновать нюансы. – Оливер развел руками и потянулся к портсигару. Узкий прямоугольник украшенный золотом вмещал всего четыре сигару, но для каждой имелось отдельное место. На крышке не было семейного знака. В эти времена еще не было объеденения, порой проскальзывали именные браслеты, но не более того.
-Бэктон намерен убрать преемника моего отца и следовательно он имеет право на такие действия.
-Покушение на тебя? Мир сошел с ума. – Шварц не скрывал своего непомерного удивления от услышанного.
-Джонатан Стоунс станет смотрящим этого города. – Наследник говорил жестко. У него была четкая позиция, ведь отец учил, что порой будут просто проверять, пытаясь наградить сомнениями, заставляя сломаться.
-Но тогда охотиться начнут за тобой. – Оливер расстроился, несмотря на то, что его выбить из привычной колеи было заданием не из легких. – На тебя начнется охота. Действительно, просьбу не отклонишь. Кубиз-старший имеет право вмешаться. Убивать его человека, когда он… Но никому, кроме нас неизвестно, что он преемник. – Догадался Крист Рутенберг, сидящий напротив Ганса. Это было его первое замечание, но зато наивернейшее и наиточнейшее, но при этом понимал, что следует отметить этот факт, потому как завтра люди Оливера пойдут грызть глотки приезжим.
-Мой отец не обязан сообщать городам, кого он берет к себе, потому что это его территория и за косяк имеют право задать вопрос, только его люди. Это первое. – Второе… - Кубиз-младший не собирался мешкать, переходя в жесткую атаку, дабы его просьба не была отклонена. – Вытекает из первого, потому что города не объеденены между собой. – Он понимал, что твердость не должна превращаться в шантаж, ибо эта слабость и подпишет ему приговор.
-Твой отец поступает мудро. – Вмешался здравомыслящий Рутенберг. В его болотных глазах сквозило понимание. – Тебе еще рано, возраст не тот, хотя совсем скоро твой отец сдастся. Он очень болеет и пришло время его отпустить. Вопрос в самом Стоунсе. Он никто в этом мире. Его слово будет убивать людей, и захотят ли они этому подчиниться. Сделал один правильный поступок и все… Вы объяснили ему что его ждет?
-Да. Я буду с ним и плюс: вы.
-Я ручаюсь за себя и среди своих его прикрою, шепну, что надо, да и об этом убийстве нужно почаще говорить вслух. Это пойдет на пользу, но за остальных не могу поручиться. – Оливер признал, что это правильно.
-Я это учту. Получается, что ты дашь людей и займешься вопросом трупов
-Ты объясни, в чем нужда? – Оливер наконец-то опустил локти на стол. Постепенно карты отложились в сторону, и никому не приходило в голову продолжить играть. Морщины все больше выделялись, искажая лица, потому как задумчивость делала их хмурыми.

-Проблема в том, что по городу рысачит целая стая. – Ганс вынул из кармана пачку дорогущих сигарет и закурил. – прочесать улицы и переловить всех, доставить в аэропорт и убедиться, что сели на самолет, также не забудьте Крэга и Фрэнка. Си Эну станет проще дышать. Проследить рейсы и если объявятся новобранцы, то расправиться с ними. Утром мой отец заявит о джонатане и у них не останется выбора, но он не обязан раньше приготовленного срока об этом говорить чужакам. Я пока что не смотрящий и могу попросить вас, пусть эти несколько часов не знают о Стоунсе.
-Также, как и улицы о твоей просьбе… - Едко уточнил Оливер.
-Также, но, если не хочешь, откажись.
-Бирхофф. – Обратился Оливер, склонив голову к плечу. Берта было сложно назвать простым охранником, потому что он выполнял какие-угодно поручения и в том числе и это. Кубиз-старший мог послать своих людей только спустя сутки, но, если гости не устраивают кого-то из головорезов это уже отдельный вопрос и смотрящий не имеет к этому никакого отношения. Лично он никого и ни о чем не просил, более того он не говорил на эту тему со своим сыном, который обладая тонким складом ума сразу обо всем догадался. Что же касается Бирхоффа, то он подчинялся своему хозяину и не заботился о том, как будет выглядеть со стороны. У него есть приказ и дается определенный отрезок времени для исполнения. По возрасту он был старше ганса на несколько лет и это было сразу заметно. Темные глаза улыбались, даже, когда убивали свою очередную жертву, а вот само лицо в основном оставалось без эмоций. Берт встал за спиной у Оливера. – Возьмешь людей и переловишь всех, кто прибыл от имени Бэктона. Проверите аэропорты и автовокзалы, станции, чтоб никто не ускользнул. Проследите за Крэгом и Фрэнком, если все более-менее нормально, тогда не трогайте их до истечения суток, но кто-то дернулся, значит снимайте запрет, и забирайте их под мою ответственность. Я обставлю все так, будто они мешают моему бизнесу.
-Охраняешь Стоунса? – Берт спокойно обратился к Гансу, потому что наследник никогда себя не ставил выше остальных и любой мог общаться с ним в простом тоне не бегая на задних лапках или пресмыкаясь, словно ползучая тварь.
-До того, как он займет место моего отца. – Ганс улыбнулся и провел взглдям охранника отправившегося выполнять задание.
-Завтра Джонатан будет представлен нам? – Оливер подводил итог разговора, выясняя последние подробности, которые ему обязательно пригодятся.
-В твоем казино. Предоставишь его на несколько часов. – Наследник вспомнил, что осталось не так уж много времени до рассвета, так что было бы неплохо выспаться.
-Для меня это будет честью. Сколько будет приглашенных.
-Я не думаю, что много. Те, кто держит этот город. – Ганс поднялся, собираясь распрощаться.
Поездка обратно домой забрала не так уж много времени, давая возможность подумать о следующих шагах. Безусловно это было слишком скоропостижно и от слухов не убережешься, но с другой стороны это и делается в таком порядке только потому, что Джонатану в спину дышат убийцы. Кубиз-младший не уснул в машине, а выкурив пару сигарет, дождался, пока водитель остановиться у дома. За ними закрылись тяжелые ворота, запрятав происходящее внутри. Наследник поднялся на свой этаж. В нескольких комнатах горел свет. Там сидела охрана, да и в коридоре сновали люди. Больше десятка человек не уснут этой ночью и это только в доме. На улице расхаживали с автоматами наперевес, водя впереди себя овчарок. Джонатан уже давно уснул, скрутившись калачиком на кровати и представляя собой довольно-таки убогое зрелище, а вот отец не спал. Он находился в гостиной, ожидая сына, сразу же около окна.
-Завтра можно будет представить Джонатана.
-С Оливером были сложности… - Отец не спрашивал, а утверждал. – Но раз и он не стал для тебя помехой, тогда осталось недолго. – Фридрих был рад, что сын не ошибся и урегулировал текущие вопросы не то, что без его вмешательства, а даже не прихватил с собой идей. – Ложись спать, сынок. С завтрашнего дня тебе придется очень трудно. – Он улыбнулся и задумчиво покачал головой.
“Я на стене большими буквами напишу: я тебя люблю,
Сердце оставлю здесь, а сам куда-то в никуда уйду,
Себя не обману, а столько раз клялся, отрекался от этих слов,
Не понимал когда-то очень давно, что я никто без тебя, моя любовь”.
Дэнди. 2022 год.
3.12.1990 год
Снег постепенно превращался в воду. Прозрачные ручейки скользили по гладкому асфальту, притормаживая у камешка или попадая в ямку. День медленно рассеивался, подчиняясь вечеру, охватывающему город. Мороза не было, поэтому снег очень быстро исчезал с крыш домов, убегая с веток, и тихая капель барабанила по мусорным ящикам. Небеса позевывали, собираясь уснуть. Пришло время поджигать фонари, чтоб не заблудиться.
Стоунса никто не будил. Он проспал до обеда и лишь потом сквозь сон почувствовал, как ломит спину. Ему стало стыдно, что он позволил себе в чужом доме столь длительный отдых и не успев толком открыть глаза, сразу же присел на кровати, собираясь встать. Взгляд был потухшим и наверное, если бы его сейчас кто-то сравнил с Фридрихом, то тот бы выглядел моложе. Осунувшиеся плечи выростили горб, которого еще пару дней назад не было. Скрюченные пальцы мало походили на те ладони, которые будут держать целый город. Безусловно, он был жалкой пародией на смотрящего, но дело в том, что опытный Фридрих не смотрел на внешность. Его мало интересовали позы и повадки, а иногда и подбор слов, коим пользовался собеседник. Его волновали решения, которые предпринимаются и мозг могущий быстро найти ответ в любой критической ситуации, каким бы обухом те не свалилась на голову. Он не торопил событий и не собирался готовить Джонатана к встрече, ставя на себе пример, пусть лучше отдохнет. Все приложиться, если к этому не стремиться, а идти.
На тумбочке у Джонатана лежала свежая рубашка, а рядом на вешалке висел строгий костюм темно-синего цвета. В этом можно было уловить стабильность и надежность, но вообще-то Ганс отдал то, что носил сам. Освежившись, Стоунс поспешил одеться, виновато посматривая на часы, и когда вышел из своей спальни, где его сразу же остановил Кан, уже пришло время обеда.
Лоренс провел гостя в столовую, где одинокий Фридрих заканчивал свой обед чашкой кофе. Для Джонатана сразу же поставили еще один прибор.
-Сегодня на совете ты будешь представлен. – Смотрящий сразу же начал с новостей, отказав себе в удовольствии раскачиваться. – Ты уже готов. Смотрящему не нужно уметь говорить. Он должен слушать.
-Об этом мне говорил отец. – Джонатан едва притронулся к еде, как это ни странно, но не испытывая голода. – Люди, которые будут присутствовать уже знают, зачем состоится эта встреча?
-Безусловно, Джонатан. За тебя поручились, и все прошло успешно. Тебе остается только закрепиться.
-Я не стану менять твой уклад, но я практически его не знаю.- Джонатан отпил несколько глотков воды и поставил бокал обратно на стол.
-Многое тебе расскажет мой сын, и к тому же я никуда не денусь. Ты всегда можешь прийти ко мне и поведать о случившемся, а я выслушаю. Поверь моему опыту, если дать возможность сказать все, то ты и сам найдешь ответ в своих словах, и тебе не будет нужна моя подсказка или совет. – Фридрих наблюдал за ним, но во взгляде не было оценки. Про себя он уже приготовился ко встрече и не спешил рассказывать Джонатану о том с кем ему придется встретиться, пусть все увидит своими глазами, учась самостоятельно характеризовать личность. Смотрящий не собирался ни в чем не ущемлять его свободу действий. Единственное, что добавил: - Не примыкай ни к одной из сторон. То, что кто-то прав еще не означает, что и в других поступках он идеален. Не играй ни с кем, какие бы партии не предлагали, иначе проиграешь свой статус. Сразу же сольют в канализацию. Ни примыкай ни к одному из предложений заработать. Тебе будут платить за то, что ты справедлив и этих денег вполне достаточно для того, чтоб прожить безбедно. К тому же деньги отмываются с тех вопросов, в которых заложена неправда. Прибыль всегда есть откуда достать, но главное не стать акулой.
Джонатан угнулся и смотрел в свою тарелку. Он понимал, что это будет нелегко. Как удержаться на плаву между головорезами, ворами, дилерами, поставщиками, мошенниками и получить от них не терпение, а уважение?
-Я не сломаюсь. – Сказал Стоунс.
-Я знаю, мальчик мой. Я бы не поставил на тебя, если бы ты этого не стоил…
Фридрих занялся собой. Перед отъездом ему нужно было пройти несколько процедур и получить пару уколов, а после этого он находился в собственном распоряжении. Ему помогли одеть костюм, и поправили волосы. Кан распорядился, чтоб подогнали личную машину смотрящего, лишенную заднего сидения и имеющую несколько планок удерживающих колеса, чтоб те не могли катиться. Ганс был готов еще с утра, потому как проснулся очень рано. Перед отъездом Фридриху доложил Оливер, что все до головорезы Бэктона покинули город. Он не стал оттягивать время и рассчитывать на то, что они сами купят себе билет. Бэктон был полон негодования, но пока что не решался позвонить к смотрящему и рассказать о том, насколько он недоволен случившемся. Помимо разницы в возрасте Бэктон еще от своего отца был наслышан, что Кубиз стойкий и его не сломить никакими доводами, если он примет какое-то решение. Угрожать он ему не мог, потому что большая часть людей занимала позицию Си Эна и не собиралсь ложить свою голову на плаху. У него не было возможности погасить бунт у себя дома, а тем более соваться в Париж или Мюнхен. Дела выглядели паршиво, и выход не находился.
Фридрих не ожидал от него звонка по крайней мере в первые несколько часов. Бэктону необходимо обдумать дальнейший план действий, чтоб исходить, хотя бы из набросков. Все расселись по машинам и отправились в ”Кристалл”. Оливер был гостеприимным хозяином, принимая гостей. Безусловно, что на встречу прежде всего прибыли те, кто присутствовал на встрече с Гансом и к ним присоеденилось около шести человек. Это были те люди на которых опирались в вопросах торговли наркотиков, оружия, шлюх, а также недвижимости.
Зал не был очень большим, но тем не менее вмешал всех гостей. Здесь было очень уютно. Кресла перетянутые мехом горностая, ковры напоминающие о том, что эти медведи были когда-нибудь живы, а вдоль стен на полках покоились несколько убитых животных. Эту комнату Оливер обожал. Он был охотником еще с самого детства и не стыдился выставлять напоказ свои самые редкие трофеи. Первым въехал Фридрих, а за ним с двух сторон уже шли Ганс и Джонатан. Перед последним предстали исключительно незнакомые люди. Он никого из них не знал. Было очень сложно что-то прочесть в чьих-то глазах, потому что в основном эмоции прятались в глубине души. Стоунс отметил, что в Оливере присутствует некая хищность и его можно легко сравнить с одним из тех животных, которые смотрят впереди себя немигающим взглядом. Ганс поздоровался с присутствующими только после своего отца. Собравшиеся расселись по местам. Также Джонатан выделил Рутенберга, который следил за ним беспрерывно. Стоунса не смущало повышенное внимание к своей персоне.
-Можно уже начинать. – Заговорил Фридрих и ему как обычно было удобно лишь в своем кресле. – Я уверен, что для многих мое сегодняшнее решение не станет неожиданностью. Я стар и уже давно думал над тем, что пришло время оставить вас и отойти от дел. Не один из вас на протяжении жизни не сказал мне ни разу, что я оступился, был несправедлив или не прав. Я ценю это отношение и никогда о нем не забуду. Сегодня наконец-то наступил тот день, когда я заявляю во всеуслышанье, что ухожу на покой. Безусловно, с этого момента я снял с себя статус неприкосновенности, так что каждый из вас имеет право всадить мне пулю в лоб, если я когда-то предал справедливость. – Тишина так и не нарушилась после того, как Фридрих умолк. Он не ожидал другого ответа, но все же дал возможность убедиться еще раз, что все в порядке.
-Никто не может кинуть тебе такой предъявы, смотрящий. – Оливер не придал своим словам особых чувств, но при этом было не трудно догадаться о чем он думает в этот момент. При Кубизе-старшем не плохо жилось, а что будет дальше?
-Мы не будем говорить о прошлом, потому что каждого из нас волнует бдущее. То, что будет завтра. Я представляю вам своего преемника. Я готов передать ему свой статус уже сейчас, но прежде мне необходимо знать, что скажет каждый из вас. Я не имел права приказывать вам. Я всего лишь убирал там, где грязно. – Фридрих перевел дух. Он держался молодцом. Его голос все также звучал четко и убедительно и при этом он не давил авторитарностью. – Джонатан Стоунс тот, кому я готов доверить улицы…
По залу прокатился гул, но те, кто были информированы еще вчера, попросту молчали. Рутенберг был единственным, кто улыбнулся.
-Его к нам? – Бертгольд был местный наркобарон. Он ужаснулся, услышав это имя. Сейчас его взволновало, что будет с каналами.
-Я готов сказать. – Оливер похоже взял на себя нелегкое бремя. – Я долго думал об этом, потому что узнал еще вчера. Ты выбрал, поставив этого человека впереди своего сына, потому что он чего-то стоит. – Особой дружелюбности в голосе не было, но люди не были должны его полюбить.
-Я не удивлен. – Рутенберг поспешил вмешаться, потому, как Оливер уже высказался первым и он имел право вмешаться. – После убийства Бэктона я думаю, что ты можешь рассчитывать на поддержку не только этого города, но и Парижа.
-Я согласен с предыдущими высказываниями. – Добавил Густав. – Я за тебя, Стоунс, а, кто против, пусть выскажется.
-Меня смущает тот факт, что статус неприкосновенности будет у чужака. – Бертгольд не стал юлить. – Он убил Бэктона, но приехав сюда, привлек его людей. Не выйдет ли так, что вместо Парижа стволы направятся направятся в нашу сторону.
-Это будет зависить от вас. – Подумав ответил Фридрих, но никто не понял о чем идет речь и бывший смотрящий продолжил. – Если Бэктон поймет, что за своего смотрящего вы перегрызете глотки, даже не обсуждая с ним возможность предать, - Сказал он жестко выделив последнее слово. – Он лишен поддержки в своем доме и не захочет соваться к нам. Объеденившись, как когда-то со мной вы отведете от себя войну, а что дальше произойдет с парижанами, нас не касается.
-Что ж, это меня устраивает. – Бертгольд согласился, приняв Джонатана.
-Значит решение принято. С этого момента, Джонатан любые двери этого города для тебя открыты. – Объявил Фридрих и от Джонатана не ускользнул смысл, подсказывающий то, что чем чаще он будет среди ганстеров, тем быстрее приобретет вес своих слов.
К Стоунсу начали подходить люди и поздравлять его с тем, что не просто остался жив, а еще будет с ними. Фридрих отъехал в сторонку, чтоб было проще контролировать реакцию и угадывать, кто рискнет воткнуть нож в спину. Статус неприкосновенности очень шаток и всегда найдется тот, кто оправдавшись не единой правдой, а собственной нападет. Ганс стоял рядом с Джонатаном и с этого момента не собирался от него отходить ни на шаг. Встреча прошла довольно-таки успешно, и до полуночи собравшиеся праздновали, спустившись в ресторан, и заказав себе ужин. Джонатан занял место в центре, которое ему уступил Фридрих, скромно, сев по левую сторону, потому что с правой стороны находился его сын. Головорезы этого города должны скорее привыкнуть к тому, что пришла смена поколений. В этот день Джонатан четко усвоил лишь одно: он никому не доверял и почти не говорил, стараясь выслушать каждого. Ганс взял на себя львиную долю работы и в основном вел линию беседы, чтоб поменьше затрагивали смотрящего. У присутствующих накопилось много вопросов, потому как еще вчера они толком не знали, кто это такой, а уже сегодня им придется разделить с этим человеком свою жизь. В частности многих волновало, по какой причине Джонатан уехал из города, но подобные вопросы в присутствии Фридриха никто не решался задать, а ведь смотрящего еще не раз придется проверить. Периодически кто-то вставал из-за стола и уходил переброситься парой фраз по телефону, оповещая о случившемся событии. Джонатан чувствовал себя куклой, от которой чего-то ждут.
-Расценки останутся прежними? – Поинтересовался Шварц.
-Я думаю, что этот вопрос мы будем решать вместе. – Джонатан старался не ударить в грязь лицом перед теми, кто в него поверил, но он волновался, что не совсем убедителен. Он поднялся из-за стола и отправился в туалетную комнату. Войдя в помещение прикрыл за собой дверь и умылся.
-Волнуешься. – Рутенберг был мягок. – Это пройдет. – Он последовал за ним, потому что не хотел говорить при всех. Не дождавшись ответа, он продолжил: - Начнешь войну против Нью-Йорка?
-Нет. Я не собираюсь ставить людей под стволы. – Джонатану хотелось побыть одному, но он прекрасно понимал, что не может себе этого позволить.
-Это правильно, потому что здесь никто не хочет войны. Каждый получает свои деньги и старается не мешать другому. По крайней мере так было при Фридрихе. Ты принял Мюнхен за свой дом?
-У бездомного дом там, где он может уснуть. – Стоунс не заметил, как перешел на личное.
-Я рад, что ты приехал сюда. – Загадочно ответил Рутенберг и вышел в коридор.
Джонатан отодвинул его на второй план. Вернувшись он понял, что официальная встреча закончена и можно разъезжаться домой. Вскоре ему придется высказываться, а он не знал, как себя подать. Фридрих подобен скале, но у Стоунса этого нет в характере, и поэтому нужно было создавать что-то свое.
-Теперь ты их днем и ночью. – Ответил Ганс, когда они вышли на улицу. Отец уже занял свою машину, а Джонатан закурил и наследник решил не покидать его. – Чем больше молчишь, тем больше знаешь.
-Я не о чем не жалею, просто не знаю о чем говорить.
-В текущие дела вольешься за пару дней, тем более я тебя всегда прикрою, так что не оступишься, да и папа рядом. Ты не пешка, просто тебе нужно сделать первый шаг, это и станет твоим переломным моментом, а потом уже все пойдет само собой. Ты со временем будешь понимать намного больше, но, а сейчас, что увидел?
-Меня никто не ждал. Среди присутствующих были те, с кем ты переговорил. Они приняли нормально, а остальные не готовы жить, зная, что я на их территории.
-Это не совсем так, когда стало известно, что преемником будет мой отец его не пустил в зал для совещаний, выставив пушки в упор, но его предшественник нашел нужные слова, чтоб убедить головорезов дать шанс и взгляни, теперь они не готовы с ним расстаться, хотя жалуются на возраст. Истинная причина в его болезни. Боялись, что в какой-то момент сдастся и не успеет предложить кого-то вместо себя, а теперь представь, что бы было, когда все хотят проглотить лакомый кусочек.
Кан открыл дверцу машины и пригласил их сесть. Обратно Ганс и джонатан ехали в одной машине. Им нельзя было расставаться. Поездка прошла спокойно и никакие каверзные или щекотливые темы не обсуждались. По приезду Фридрих тот час же забрал их в кабинет Ганса и прокатившись к окну повернулся обратно:
-Как ты себя чувствуешь? – Черная мебель была несколько мрачновата, но наследника вполне устривала строгая обстановка. Голые однотонные стены серого цвета и рабочий стол.
-Привыкаю. О каких расценках шла речь?
-Люди будут платить тебе дань за то, что в любой момент ты можешь им понадобиться, но при этом, если запросишь слишком высокую цену, то будешь у них в долгу и будет очень неудобно сказать: ты не прав. Расценки не устанавливаются смотрящим, каждый сам решает сколько может дать. Ты ответил правильно, пусть это было интуитивно, но кому доверять в этом мире, если не себе? – Фридрих усмехнулся. – Эта мелочь уже сыграла тебе на руку, а ведь все заметили, что я не инструктировал тебя, попросту приведя к ним таким, каков ты есть и как видишь, ты и сам справился. Все уляжется.
Зазвонивший телефон прервал их разговор, и по бывшему смотрящему было заметно, что он не удивлен, кивнув сыну, чтоб тот снял трубку.
-Кубиз.
-Ганс, позови смотрящего. – Бэктон был спокоен, хотя эта выдержка стоила ему успокоительного.
-Смотрящий. – Ганс передал Джонатану безо всякой подготовки. – Тебя просят.
-Стоунс. – Ответил тот бесцветным тоном, и ему ответила тишина. Он не стал ложить трубку, решив разобраться до конца.
Бэктон находился в своем особняке, отправив охрану сторожить дверь гостиной, но отказавшись пустить внутрь. В руке находилась бутылка успокоительного, которая от неожиданности упала на пол. Разжавшиеся пальцы задрожали от услышанного и ему показалось, что земля уходит куда-то из-под ног. До него еще не долетела эта новость, потому как Фридрих понимал, что к ночи он что-нибудь придумает и обязательно объявится. Схватившись за сердце, Бэктон медленно опустился на пол. Ему показалось, что он потерял остаки рассудка и перед глазами все потемнела. Ему ответила тварь, которая убила его отца, объеденившись с предателем Си Эном и лишила сына. Он то и дело сглатывал, стараясь придумать хоть какой-то ответ, но в голову ничего не приходило. Если бы это можно было назвать наглостью, то он бы это сделал, но Бэктон был согласен лишь с тем, что это чересчур мягкое слово:
-Ты… - Ничего более подходящего в голову не пришло.
-Я. – Голос Стоунса не дрогнул.
-Ты, мерзкая скотина! Прикрылся статусом и думаешь, что я до тебя не доберусь. Мразь… Я тебя раздавлю, как таракана. Пресмыкающееся все же доползло до своего убежища, пусть Фридрих не рассчитывает на мою поддержку… - Он начал задыхаться.
-Мое время могут занимать только вопросы. У тебя таковые есть… - Джонатан так и остался стоять, опираясь одной рукой о стол и не становясь нервным или неуравновешенным.
-Да пошел ты, ублюдок.
-Я отключаюсь. – Джонатан положил трубку.
-Он собирается тебя убить… - Пробормотал Фридрих, скорее обратившись к самому себе. – Что ж, это нам на руку, но главное, чтоб не попались в ловушку. Это нападение его и погубит, тем самым вернешь долг Си Эну. – Кубиз-старший покатил к выходу, отправляясь спать. День завершился благополучно и он получил то, что хотел.
Из воспоминаний Альбины Стэнфорд. 1970 год.
Я стою перед образом Девы Марии и читаю молитву. У меня нет времени на то, чтоб тратить попусту, бегая по чердакам и гоняя птиц с крыш. Я каюсь целыми днями и боюсь, что, даже этого будет мало для спасения моей души. Я грешна, потому что ем, хотя и стараюсь это делать, как можно реже, потому что, пока набиваю живот миллионы нищих просят у небес кусок хлеба. Я сплю на мягких кроватях, но, едва прислуга выйдет из комнаты, как перебираюсь на пол, потому что хочу доказать свою веру. Я живу в роскоши и от этого никуда не деться. Мне бы отречься от всех людских прихотей и только молиться. Я столько раз звала сестру к себе, пытаясь вразумить, что только так мы спасем свои души, но она смеется надо мной, не веря, а зря. Ее ждет ад, разве это так сложно принять и чем раньше она обратится к вере, тем больше шансов на спасение. Я каждый день хожу в церковь и ставлю там свечку. Я отдаю часть своей одежды нуждающимся и не понимаю, как можно не думать о других? Мне кажется, что папа понимает меня и благодарит за то, что я делаю. Он бы тоже молился, но не успевает. Он помогает приютам и его доброте нет предела, если бы Каролина не перетягивала его к себе, он бы вообще не знал, что такое пороки. Ее вид, поведение и характер, говорят сами за себя, и я бы давно поверила, что она не из нашей семьи, но мы похожи между собой. Правда с годами я замечаю, что мы не близнецы, хотя и очень сильно похожи… Может двойняшки. Отец не любит об этом говорит, считая, что мы две капли воды. Мне кажется, что моя скромность мне к лицу. Я вижу, как на меня смотрит Джонатан и если бы не видела греха, даже в общении с посторонними, то мы бы легко нашли с ним общий язык, потому что он замечательный.
“Вокруг меня сотня дорог, а я не знаю по какой идти,
Паутина глотку душит, и я понимаю, что уже не спастись,
А мне бы застрять в той секунде, когда ты мне однажды сказал,
Пусть солнце упадет на землю, но я тебя не предам”.
Безимянная 2028 год.
25.12.1990 год.
Дни потянули за собой недели, которые почему-то спешили превратиться в месяц. Плачущие дороги иной раз высыхали или превращали воду в лед. Бледное солнце немного устало и отчаянно вымаливало отдых для себя, прося уснуть до лета. Где-то под облаками летели самолеты, перевозя пассажиров из города в город, меняя страны и ища то место, где можно остановиться. Температура с каждым днем становилась все ниже и мороз рисовал по стеклам узоры, украшая улицы к празднику. В жизни Джонатана Стоунса сквозила обыденность из-за того, что чего-то нового не происходило. Этим утром у него была назначена встреча, и им с Гансом предстояло отправиться в ”Мюнхен”, чтоб провести совет. Джонатан не волновался. После звонка Бэктона он понял, что есть на свете те, кто еще никчемнее, чем он, хотя на первый взгляд многие отдадут предпочтение его скромной персоне, потому как его внешний вид говорил сам за себя.
Черный костюм в бледно-синию полоску получил еще и набор перчаток такой же ткани, потому как на улице было холодно, а Стоунс легко замерзал. Галстук был тоже полосатым, а вот рубашка из шелковой ткани носила нежный оттенок облаков. Волосы были зачесаны гелем и стянуты в хвост черной металлической заколкой, которая целиком сливалась на фоне прически и если не присматриваться, то ее не рассмотришь. Он спрятал свои глаза за очками и одев на не подкуренную сигару маленькое кольцо, укрытое мелкой россыпью черного нефрита, вышел из дому. Ганс уже ждал его, играя с Каном в снежки, и при этом он оставался все таким же серьезным.
-Можем ехать? – Кан угодил Гансу в бедро, перепачкав пальто снегом и пока наследник отряхивался, он ожидал ответ смотрящего.
-Да, Лоренс. – Тихо ответил Джонатан и его задумчивость порой пугала людей, потому как они сомневались в том, слышит ли он их или находится где-то в своем мире, куда никого не приглашает. Он говорил с Гансом за эти дни о чем угодно, но ни одного разу не упомянул о том, что думает по поводу смерти своей семьи. Подхватив полы длиннющего плаща, он наконец-то сел на заднее сидение.
-Думаешь, во сколько уложимся? – Поинтересовался Ганс, закурив в машине.
-Не больше часа. – Стоунс прикрыл глаза. – Поставщик первый раз воду мутит?
-Ему выгодно сводить возле себя побольше людей, чтоб боролись за цену. – Ганс взял газету с переднего сидения.
Джонатан услышал, что звонит его телефон. Выждав несколько секунд, он снял трубку:
-Смотрящий.
-Только что прилетели. – Далее последовали короткие гудки.
За окном стояла стена из белоснежных хлопьев, залюбовавшись щедрой россыпью небес Джонатан, не сразу сказал Гансу о полученной информации. Редкие прохожие, подхватив сумки с продуктами, спешили на обед домой или забегали в открытые кафе. Обыденность сквозила в каждом жесте, и попросту было не на чем обострить внимание. Нищие переулки сменялись более роскошными, редкие повороты перечеркивали прямые дороги и вели к закоулкам, а жизнь запутана точно также.
-Уже в городе.
Кан прошелся по дорожке, открыв дверцу сначала Джонатану, а потом Гансу, кроме него их окружало еще несколько человек, приехавших на других машинах. Кивнув охране, стоящей перед клубом два друга вошли внутрь. Спустившись по ступеням вниз, они прошли по главному залу в самый конец и открыв дверь уже смогли подняться на второй этаж, дабы найти ту комнату, которая им требовалась. Стоунс вошел первым. При виде него несколько дилеров начали рассаживаться по местам и лишь поставщик немного замешкался, рискуя остаться без места. Джонатан присел в кресло и крики, связанные с руганью всего мгновение тому назад утихли. Собственно говоря, пока что не было повода для серьезных разборок и дилеры попросту пригласили смотрящего, чтоб тот присутствовал при разговоре, потому что так ощущали себя немного спокойнее.
-Я могу начать? – Поставщик обладал невысоким ростом, но избыточным весом и издалека походил на шар. Короткие усы делали его лицо очень подозрительным ко всему, чтобы не происходило. Коротковатая стрижка открывала плоский лоб, но казалось он ни капельки не унывал по этому поводу и это было правильным. Идеалы придумывают те, кто готов всю жизнь потратить зря на мечты.
-Говори. – Джонатан прикрыл глаза, и поставщику на миг показалось, что он уснул. Ганс уже свыкся с поведением своего друга и не чувствовал себя стесненно.
-Я наладил контакт с Парижем и они готовы отдавать мне вдвое больше товара, чем раньше, соответственно я могу его сбывать по своему усмотрению, где лучше цена, туда я и иду. Я же не вмешиваюсь в работу дилеров, когда они за один грамм берут втрое больше, чем я перед этим им продал. У них свои клиенты.
-Возле ”Ласточки”… - Так назывался один из недорогих баров. – Больше клиентов. Я нуждаюсь в товаре. – Вмешался один из дилеров.
-Не один ты такой. – Отреагировал Оливер усмехнувшись. – У меня казино не детский сад и пустым оно не может простаивать, но такие цены, которые ты предлагаешь. – Он пренебрежительно глянул на поставщика. – Я не потяну, что говорить об этой нищете.
Сейчас Джонатану предстояло войти в положение каждого из них. Это было не трудно, и при этом одним из самых важных углов являлся Оливер. Он богаче других и при этом все равно нельзя идти на уступки.
-Я прошу по 450 тысяч с каждого. – Поставщик посмотрел на смотрящего, а Ганс догадался, что это всего лишь разминка, потому что кучке головорезов нечем себя занять.
-Я не потяну.
-Какая будет прибыль? – Джонатан обратился к обоим.
-До семи сот. – Ответил тот, кто был беднее.
-Около миллиона. – Неспеша ответил Оливер, потому что в его казино отдыхали солидные люди и им можно было поднять цену.
-Я взял за 350 первую часть и вторая будет стоить столько же.
-Ты сколько потянешь? – Джонатан обратился к первому дилеру.
-200. – Коротко ответил тот.
-Сколько нужно времени, чтоб сбыть товар… - Джонатан уже решил для себя, чем все закончится и поразился тому, зачем вызывать по таким пустяковым делам. Он изредка открывал глаза, поглядывая на собравшихся.
-Максимум неделя.
-У тебя? – Джонатан кивнул Оливеру.
-Два дня и я расплачусь сразу. – Недовольно пробурчал он. Для него не стало загадкой, как сейчас поступит Джонатан.
-Плати двести и забирай товар. Не принесешь деньги поставщику через 7 дней. Мне достанется твоя голова.
-Спасибо тебе. – Дилер подпрыгнул от радости.
-Ты подождешь неделю и получишь полную сумму в то время, как сейчас тебе бы пришлось сбить цену.
Джонатан встал, потому что понял, что приход Оливера это была обыкновенная проверка, потому как ему нечем заняться. Поправив пиджак он осмотрел всех и удостоверившись в том, что больше к нему никто не имеет вопросов, покинул кабинет. Кан набросил ему на плечи плащ и Джонатан вынул из внутреннего кармана очки. Ганс шел следом, поправляя пальто и пряча в одежде свой ствол. Выйдя на улицу, они закурили. Охрана находилась в нескольких шагах, обсуждая новинки в оружии и споря, каким калибром быстрее отстрелишь конечность.
С крыши сыпался снег. Зима становилась все холоднее. Джонатан услышал скрип шин, собираясь одеть очки и отведя руку в сторону, выронил их, потому как машина выкатившая из-за поворота, остановилась прямо перед ними. У охраны, принадлежащей Кубизам имелся приказ. Они могли убивать кого-угодно, кроме Бэктона. Тот выскочил на тротуар и размахивая пистолетом, направился к Джонатану. Ганс бросил окурок и увидев дуло, бросился на выручку, закрывая стоящего Джонатана собой. Охрана увидев, что ситуация выходит из контроля, потому что через секунду наследника попросту застрелят и Кан не выдержав, решил ослушаться приказа. Он был единственным, кто посмел направить ствол на Бэктона, но Джонатан держа одной рукой Ганса и собираясь повалить того на стол, другой вынул нож из кармана и метнул в Кана, чтоб выбить оружие. Ганса ранило почти в сердце. Джонатан закричал, но положив аккуратно тело посмотрел на Бэктона. Тот один стоял среди своих, потому что его охрана уже была убита. Бэктон собирался выстрелить еще раз, но Стоунс схватив горсть снега, бросил ему в лицо и ударил в живот. Проигравший тер глаза, стоя на коленях и не знал, что можно дальше предпринять.
-Убей. – Джонатан смотрел на асфальт, где лежал ствол Бэктона, и ему было не трудно до него дотянуться. Он еще раз толкнул жертву. – Хочешь, я скажу тебе, что будет дальше… - Он поднял веки и по ресницам пробежался снег, укрывая белой полосой и те снежинки, которые не могли задержаться на глазах, попросту падали на щеки, обжигая холодом. Побледневшие губы дрожали и он признал тот факт, что эта тварь снова его обставила.
-Тебя свои убьют. Ты напал на смотрящего. – На улицу как раз выскочил Оливер, услышав последние слова.
Кан в это время вызывал скорую. Его мало волновало, что он пострадал это была нечего не значащая царапина по сравнению с тем, что ему приходилось переживать раньше, но Ганс. Он был ранен и из последних сил старался открыть глаза, прося Джонатана…
-Не убивай, только не убивай его, слышишь. – Он не понял, что Джонатан сам отказался от этой затеи, потому что на его плечах лежали обязанности, запрещающие думать о личных целях, какими бы благими они не были, ведь это все равно корысть. – Не убивай… - Он улыбнулся Кану и потерял сознание. Бледное лицо становилось таким же прозрачным как первый снег. Глаза наполнились пустотой, потому что мозг окутал туман.
-Встань. – Стоунс схватил его за локоть и двинув еще раз в живот, чтоб не вырывался, потащил к клубу, потому что вскоре должна была приехать скорая и времени было слишком мало. Поставщик и дилеры были вовлечены в работу, тягая трупы в помещение и засыпая лужи кровью свежим снегом. На все потратилось более одной минуты, а скорая помощь уже повернула за угол. Несколько прохожих стали невольными свидетелями и это не играло на руку, но с остальным придется разбираться немного позднее.
Сложно объяснить чувства Стоунса по отношению к Бэктону, но между ненавистью и дружбой он выбрал второе. Сейчас ему предоставился отличный случай и пусть он бы не убил последнего из того рода, кто причинил ему самые страшные страдания, но тем не менее, мог хотя бы избить… Ему это было неважно. Для него этот неудачник ничего не значил и побежав на улицу он застал тот момент, когда Ганса уже поднимали на носилки.
-Я в норме. – Это то, что Ганс успел вымолвить, придя в себя и снова потерял сознание.
-В больницу. – Скомандовал Джонатан Кану, который прятал руку за спиной. Сев за руль он повернулся к охраннику. – Я сильно тебя задел?
-Я в норме, а ты…
-Думаю о Гансе. – Прошептал Джонатан, ощутив свою вину и тяжело вздохнув. – Нужно решить с полицией. – Ему пришлось снять трубку, потому что звонил Фридрих. – Я.
-Поворачивай машину. – Жестко сказа тот. – Ты отвечаешь за жизнь Бэктона, если его там кто-то уберет, вина ляжет на тебя. С моим мальчиком ничего страшного не произошло. – Спокойно сказал он, уверенный в том, что все образуется.
Джонатан резко развернул машину. Скользкая дорога мешала передвигаться быстро и не бояться попасть на встречную, поэтому пришлось, немного снизить скорость. Кан перевязывал руку, и в добрых глазах засело сочувствие. Познакомившись с головорезами поближе, Джонатан понял, что не все из них бесчувственны. Охране нужно убивать, но, тем не менее они точно также умеют испытывать боль, как и все остальные. Через несколько минут они уже вернулись к клубу. Полиция подоспела, как раз вовремя и что-то выясняла у Оливера. Тот разговаривал с ними очень мило, словно они были старыми приятелями, давая показания о происходящем.
-Я думаю, что убийство было заказным. У моего друга серьезный бизнес в Америке и по-видимому, нашлись те, кого это не устраивает.
-Напавшие скрылись? – Полицейский не особо следил за разговором, потому что ему уже позвонило начальство, предупредив, что не стоит докапываться к каждой мелочи, а это значит, что нельзя быть слишком въедливым с криминальными авторитетами.
-Как видите. – Уверенно заявил Оливер, а Стоунс следил за тем, что вскоре и ему придется говорить подобные небылицы.
-Джонатан Стоунс… - Полисмен открыл блокнот. – Вы можете описать нападавших?
-Мне сложно что-то сказать. Снег ослепляет глаза. Меня закрыл собою друг и единственное, что волновало в этот момент это, чтоб он остался жив.
-Какого рода у вас бизнес в Америке?
-По наследству мне досталось несколько ночных клубов и баров. – Джонатан снял перчатки. Полисмен порывался еще что-нибудь добавить, но вспомнив, кто перед ним находится, предпочел умолкнуть. – Я могу идти?
-Да, если что мы вызовем вас в участок. – Это было сказано, лишь бы не умолкнуть первым, потому как Стоунса никто не будет дергать по этому вопросу. Кубиз-старший предполагал, что Бэктон не оставит их в покое и все это время Джонатан и Ганс были везде на виду, приманивая убийц, а люди принадлежавшие к их семье, отслеживали аэропорты и станции.
Оливер стоял на месте и пропустил его в клуб, открыв дверь, а затем протянул свою ладонь:
-Я тебе верю. – Сказал он, после увиденного.
Кан прятал окровавленную руку в кармане и лишь в ”Мюнхене”, благодаря бармену, давшему ему аптечку, смог заняться собой. Джонатана отвели к Бэктону, который был связан, чтоб не вздумал себя покалечить и единственное, что ему оставалось сделать в столь безысходном положении это плюнуть в смотрящего, что он собственно говоря и продемонстрировал.
-Я думаю, что мы вылетим сегодня. Я доставлю тебя к твоим людям, а они уже решат, что делать с тем, кто осмелился нарушить статус неприкосновенности. – В этом монологе не разу не упоминалось о смерти его близких и Стоунс, даже взглядом не укорил убийцу.
-Да, хоть сейчас. Я наслаждался смертью твоей безмозглой семейки. Твой больной братец мог только хвататься за ствол или иметь свою суку, а папаша боялся, что прижмут хвост, если начнется война, а ему всегда хотелось, чтоб ручки были чистыми, так не бывает, приходится пачкаться. Ты же грязный и род твой такой же или ты не отец, хотя ты же черный… К тебе противно притронуться… - Он смеялся. Ему больше ничего не оставалось, как ранить словами и просить сдаться. Джонатан, даже не пошевельнулся. Опустив веки он, словно ушел в себя и Оливер, проводящий время с Джонатаном, куда меньше Ганса, предположил, что он ушел в себя. – Ты, мусор, который все пинают ногами… Бездомность, так и не нашедшая своего очага, но когда-нибудь наступит время и эти крысы жрущие друг друга, решат заняться тобой.
Оливер снял пояс со своих брюк и засунув ему в рот, стянул, чтоб умолк. Он повернулся к Джонатану и заметил, что сквозь опущенные ресницы медленно пробивается одинокая слезинка. Закрыв собой, он не дал обнаружить это еще кому-нибудь. Конечно,