Это не мемуары, а художественное произведение. Герои вымышлены, совпадения случайны. Автор.

«Во всём мне хочется дойти До самой сути» (Б.Пастернак)
Вместо предисловия Море и небо.
Люблю море. Оно – как человек: может улыбаться и хмуриться, бунтовать и сладко нежиться. А волны – как мысли: набегают и исчезают, уступая место другим. Вот почему я так люблю смотреть на море, слушать его... и думать. Здесь хочется размышлять о чём-то большом и вечном. Как это море, как это небо. О чём же? Ну, например, о смысле жизни. Живёшь, как все: скорей, надо сделать то, другое, третье.
«Дни бегут неведомо куда. Точно окна вокзала, Мимо нас проносятся года. Всё быстрей мельканье этих лет, Всё быстрей, как на беду, И нельзя обратный взять билет Или спрыгнуть на ходу». Откуда это? Когда и где я это слышала? А-а, вспомнила: это слова песенки, что без конца звучала по радио в купе поезда, когда мы возвращались из Крыма. Б-же, как давно это было! А слова запомнились. Потому что верно. А что если хотя бы сейчас оглянуться на кусок прожитой жизни? Кусок солидный: промчалось вприпрыжку детство, отшумела юность, прошагала зрелость. И всё это – в России, в большом сибирском городе, куда нас забросила война. Полуголодное военное детство. Послевоенные школьные годы, тоже «не очень сытненькие, не очень голодненькие», как сказал поэт. Юность и зрелость – хрущёвская «оттепель» и брежневский «застой». Ну, а напоследок, перед пенсией – «перестройка» со всеми вытекающими последствиями: и хорошими, и плохими (для нас, конечно, − рядовых людей). Главное – появилась свобода выбора страны, где ты хочешь жить. Так мы с мужем оказались в Израиле, на родине предков. Живём в этой стране уже почти десять лет. Здесь тоже свои трудности и проблемы (а где их нет?) Но мы чувствуем, что эта маленькая страна – наш дом. Мы здесь – свои. Этого мы никогда не чувствовали в России, как ни старались убедить себя в обратном. Теперь я на пороге старости. Старость – время покоя и размышлений. Раздумий о времени и себе. «Пробегаю глазами моё прошедшее и спрашиваю себя: Для чего я жил? Для какой цели я родился?» Это строчки из «Героя нашего времени», − романа, знакомого ещё со школьной скамьи. Моё прошедшее... Кому оно интересно? Ведь я не воевала: мала ещё была. Не изведала мучений концлагеря и гетто (и слава Б-гу!) «Красное колесо» по нашей семье не прокатилось: никого не арестовали, не расстреляли, не сослали. Целину не поднимала, БАМ не строила. Словом – обычная жизнь обычного человека. − А кто сказал, что она не интересна? – возражаю я самой себе. – Вспомни русскую литературу позапрошлого века: от Пушкина до Чехова. Их герои – обычные люди. А все великие с их делами... для кого они, эти дела? И для чего? Чтобы только себя прославить? Грош цена таким делам и проклятие таким людям. Нет, ты сделай жизнь миллионов обычных людей лучше. И не ценой уничтожения других людей. − Вот и расскажи, как ты жила. Ты и миллионы таких, как ты, обычных людей. − Но ведь мы, эти миллионы – мы все разные, − спорю я с внутренним голосом. – Не слишком ли много я беру на себя, говоря от имени миллионов своих современников? Любой из них скажет: «А у меня всё было иначе.» И будет прав. Как же быть?.. Я закрываю глаза и слушаю шум волн. И вдруг (что это?) слова сами выплывают из моего сознания и складываются в музыкальные фразы. Они звучат, как шум волн, так же размеренно и плавно. Вот что я услышала: «Море состоит из капель, Этих капель – миллионы, миллиарды... Кто их может сосчитать? Ты и твои ровесники – как капли в море. И кусочек, осколочек неба – в каждой капле. Ты не можешь описать всё небо. Но тот кусочек, что в тебе отразился − о нём рассказать ты в силах. А я помогу тебе в этом.» − Кто ты? – мысленно спрашиваю я. − Я? Твоя Память. Ты и не подозреваешь, как много всего сохранилось в моих ячейках. Люди придумали компьютеры. Но ни один не сравнить со мной: ведь я во много раз древнее этой технической новинки. Доверься мне. − Спасибо за помощь. Но ведь ты не всемогуща. Что-то мы с тобой растеряли, не сберегли. А, может быть, это утерянное – самое главное... − А я на что? – вдруг слышится другой голос. Я даже оглянулась: показалось, что кто-то действительно стоит за моей спиной. Но нет, никого. Это тоже внутри, в голове. − А ты кто? − Я – твоя давняя подруга. Не узнала? Зовут меня Фантазия. Я скрашивала тебе годы одиночества и тоски. И теперь прихожу на помощь в трудную минуту. Разве не так? − Да, конечно. Но чем ты тут можешь мне помочь? − Как чем? Связать разрозненное, восстановить забытое – то, что не удержала Память. Мы ведь с ней подруги. Но я могу больше её: она хранит только то, что было на самом деле. А я – то, чего не было, но могло бы быть. Или то, что не могло бы быть, но очень хотелось, чтобы было. Тогда я преображаюсь, молодею и называюсь Мечта. Я и Память. Мы обе крылаты и можем переноситься в любое место и время: из настоящего в прошлое, а я – даже в будущее. Куда пожелаещь. Мы приблизим к тебе прошлое, и ты увидишь его из сегодняшнего дня. Ты увидишь себя ребёнком, девушкой, взрослой женщиной. Перед тобою пройдут живые картины твоей жизни. − Почему только её жизни? – вмешивается Память. – Ведь она хочет рассказать не только о себе, но и о тех, с кем сталкивала её судьба. И, главное, надо дать ей подумать, поразмышлять над увиденными заново картинами. − А мы и не будем ей мешать, − говорит Фантазия. – Мы лишь поможем ей ощутить пережитое: его цвет, вкус, запах... А размышлять, оценивать и переоценивать – не наше дело. − Вот и славно! – мысленно восклицаю я. – Спасибо, мои крылатые подруги. Вместе мы – сила. − Итак, начнём, − деловито заявляет Память. – С чего начнём? − Конечно, с самых истоков. С того момента, как я стала осознавать себя. − Тогда – в прошлое, в то, что отсюда лишь чуть виднеется в тумане забвения. Ты готова? − Да, конечно. В путь. И поскорее! И вот уже я будто лечу куда-то. Моё настоящее – далеко позади. Маленькое-маленькое. И становится всё меньше. Вот уже и исчезло. Что же там, в прошлом?